ЛитМир - Электронная Библиотека

Даже северная часть Италии теперь облагалась налогами, тогда как южная должна была обеспечивать столицу скотом, вином и строительными материалами. Вторым пунктом новой налоговой системы Диоклетиана была капитация — подушный налог, взимаемый деньгами.

Диоклетианова система капитация-югация основывалась на двух элементах: во-первых, на одном югере, то есть земельном участке плодородной земли того размера и качества, чтобы служить второму элементу, то есть лицу для поддержания жизни, и использоваться только им самим. Таким образом, налоговый субъект состоял из связи земельного участка и рабочей силы, причем с женщин взималась только половина подушного налога.

В деталях налоговая система была сильно дифференцирована: по своей дифференциации она похожа на современную. Так, например, в Сирии, где соотношения известны из сирийской расчетной книги, размеры одного югера колебались в зависимости от качества земли между 20 и 60 моргами пахотной земли. Причем 5 моргов виноградника приравнивались или к 225 в горах, или к 450 оливковых деревьев. Скоординированы были и другие налоги, например поштучный налог на скот.

Вероятно, налогом капитация-югация облагались все жители Империи: мужчины в возрасте от 12 до 65 лет, женщины от 14 до 65. Систематическая перепись, которая была проведена первый раз в 297 г.н.э., потом проводилась каждые пять лет, а с 312 г.н.э. каждые пятнадцать лет, устанавливала число налогоплательщиков. Эта перепись давала повод для возражений и вызывала негодование, она была решающим событием в жизни каждого отдельного человека. Как хронологический термин это понятие использовалось еще в европейском средневековье.

В отличие от многих современных государственных бюджетов бюджет Римской Империи в поздней античности не зависел от меняющихся налоговых поступлений.

Тогда как система налога капитация-югация в современных исследованиях оценивается положительно по причине ее эффективности, Лактанций в начале 4 в.н.э. рисует в мрачных красках ее последствия. Хотя нужно учитывать его негативное отношение к правителям первой тетрархии и его стремление к риторическим преувеличениям, его описание, по крайней мере частично, выявляет последствия реорганизации и предостерегает от слишком оптимистичной оценки ситуации: «Между тем были несчастья и стенания из-за нового налогообложения, которое было введено для всех провинций и общин... Толпа налоговых чиновников низверглась отовсюду и привела всех в смятение. Это были картины ужаса, как при нападении врагов и уводе пленных. Измерялись поля, подсчитывались виноградные лозы и деревья, вносились в списки все домашние животные, отмечалось число жителей. В города сгонялось все городское и сельское население; все площади были забиты толпами людей. Каждый был на месте с детьми и рабами. Ввели пытки и побои, сыновей пытали перед отцами, вернейших рабов перед хозяевами, жен перед мужьями. Если же все это было безуспешно, пытали самого собственника, и если он не выдерживал боли, он записывал в собственность то, чего вообще не существовало. Ни возраст, ни немощи не находили снисхождения... Детям прибавляли возраст, старикам уменьшали. Все должны были платить подушный налог и продажную цену за жизнь. Не доверяли одним оценщикам и снова посылали других, как будто они могли записать больше; все время удваивались взносы. Тем временем уменьшалось число животных, умирали люди, но несмотря на это налог накладывался и на умерших. Короче, бесплатно нельзя было больше ни жить, ни умереть. Остались только нищие, с которых нечего было взять» (Лактанций, «О смерти преследователей», 23).

В то время как налоговая система Диоклетиана с государственной точки зрения себя оправдала, его начинания в области экономики и валюты потерпели неудачу. После того как попытка Аврелиана оказалась безуспешной, Диоклетиан дважды провел денежную реформу в 294 г.н.э. и в 301 г.н.э. Эти реформы преследовали цель повысить и стабилизировать падающую цену серебряных денег. Даже после недавнего обнаружения надписи из Афродизии, которая сообщает важные детали реформы 1.9.301 г.н.э., специальные нумизматические проблемы еще не разрешены. Прежде всего нельзя установить соотношения и тарификации эры Диоклетиана. Покрытые тонким серебряным слоем медные монеты в больших количествах обнаруживаются при раскопках; они снизились в весе и в чистом содержании так же, как и прежние номиналы, и еще больше увеличили разницу между установленной государством денежной стоимостью и настоящей покупательной способностью.

Только организационная реформа всей монетной чеканки оказалась прочной. Вместо комбинированной системы местной, региональной и государственной чеканки Диоклетиан ввел новую систему более 15 государственных монетных дворов, на которых чеканились впредь преимущественно единые типы монет. В будущем эти монеты в разных частях Империи различались только по сокращенному названию монетного двора (например, PTR — монетный двор в Трире или SIS — Сисция) или по стилю изображений и региональным особенностям. Центральные эмиссии, например, с надписями «ДУХУ — ПОКРОВИТЕЛЮ РИМСКОГО НАРОДА» или «ЮПИТЕРУ-ХРАНИТЕЛЮ» изготовлялись теперь на всех государственных монетных дворах, из которых монетные дворы Трира, Лондона, Рима, Лугдуна, Арелаты и Сисции стали самыми значительными для германского пограничного пространства.

Вторая денежная реформа Диоклетиана находится в тесной связи с эдиктом о максимальных ценах 301 г.н.э. Очевидно, реорганизация валютной системы и фиксация максимальных цен должны были тесно взаимодействовать, чтобы, с одной стороны, покончить с инфляционными процессами, а с другой — обеспечить предложение товаров по соответствующим ценам. То, что все вмешательства в денежную систему привели к другим последствиям, доказывает папирус конца 3 в.н.э., в котором чиновник дает своему агенту следующие указания: «Божественная судьба наших повелителей распорядилась, чтобы италийские деньги были уменьшены на половину одного нумма. Поэтому поторопись все италийские деньги, которые у тебя есть, израсходовать и купить мне всякого товара, по какой цене сможешь раздобыть» («Каталог греческих папирусов в библиотеке Д. Риланова в Манчестере», 607).

Другие развития тоже увеличили разницу между стоимостью и реальной ценой и в конце концов привели к тому кризису, который должен был устранить эдикт о максимальной цене 301 г.н.э., акт отчаяния и «правительственной глупости», как считал Моммзен, в любом случае самая всеобъемлющая попытка экономического управления, которая вообще известна в античности. Эдикт начинается с перечисления всех официальных титулов четырех правителей, которые содержали по восемь победных имен. Обстоятельное и вычурное предисловие, обосновывающее необходимость мер, напоминает сначала об удачно проведенных войнах и о больших усилиях по восстановлению мира: «Неусыпным долгом правителей является окружить навеки установившийся мир подобающей защитой справедливости». При этом появляются старые и новые элементы идеологии позднеантичной императорской власти: мир, справедливость, спокойствие и безмятежность.

В острейшем контрасте за этим следует описание действительности, указание на бешеное корыстолюбие тех бессовестных и неудержных, которые не считаются с обществом и вынуждают к действиям «отцов рода человеческого». При этом добавляется, что забота правителей пришла слишком поздно и прежняя сдержанность объясняется надеждой императоров на то, что человечество улучшится само. Эта, как позже оказалось, безрезультатная и фатальная сдержанность была стилизована и как выражение умеренности. Только после этих общих мест эдикт становится конкретным:

«Кто имеет такой упрямый характер и лишен всякой человечности, что не знает и даже не почувствовал, как на товары, продаваемые на рынках или в ежедневном товарообороте городов, распространился произвол цен, что разнузданная алчность не утоляется ни изобилием товаров, ни богатым урожаем отдельных лет; что без сомнения именно такие люди, которые занимаются такими делами, постоянно в душе взвешивают и даже узнают по звездам погоду и не могут в своем несправедливом настрое вынести, когда счастливые поля орошаются небесным дождем и дают надежду на будущие плоды; что многие считают это своим личным ущербом, когда возникает избыток товаров из-за благосклонности неба. Эти люди, которые только о том и думают, чтобы из божественного благодеяния извлечь выгоду, урезать избыток в общественном благосостоянии, а в неурожайный год с тем, что принес урожай, заниматься грязными делишками, пользуясь услугами торговцев, эти люди, из которых каждый купается в богатстве, которым можно было бы насытить целые народы, и которые гонятся только за своим благополучием и за ростовщическими процентами — так вот, жители наших провинций, положить конец их корыстолюбию требует от нас уважение ко всему человечеству...

75
{"b":"228837","o":1}