ЛитМир - Электронная Библиотека

Какой бы целесообразной ни казалась новая структура придворной и центральной администрации, о качестве самой администрации она говорит мало. Повод для размышлений дает то, что Константин в 325 г.н.э. издал следующий закон: «Любой человек, какого бы сословия и ранга он ни был, который сможет доказать, что мои судьи, высшие чиновники, друзья или придворные совершили что-то неправедное и несправедливое, пусть безбоязненно приходит и обращается ко мне; я лично сам все выслушаю и расследую, и если выяснится, что это правда, я сам отомщу тому, кто до сих пор меня обманывал. Того же, который представит доказательство, я вознагражу званиями и имуществом. И этого, да хранит меня всемогущий Бог, я буду придерживаться для счастья и процветания государства» (Кодекс Теодезиана, 9, 1, 4).

На уровне диосезов и провинций в основном сохранились распоряжения Диоклетиана. Важнейшие изменения коснулись преторианских префектов, причем детали реорганизации неоднозначны. Вероятно, назначение Криспа главнокомандующим на рейнской границе привело к тому, что ему был придан преторианский префект. Личное предоставление преторианских префектов Цезарям и будущим Августам продолжалось еще долгое время; при Константине Империя во всяком случае не была преобразована в систему преторианских префектур, хотя в Африке с 332/333 г.н.э. была собственная префектура. Для решения Константина характернее является тот факт, что между 335 и 337 гг. н.э. самому Константину, Константину II, Констанцию, Константу, Далмацию было предоставлено по преторианскому префекту, а один префект отвечал за Африку. Только когда эта система потерпела неудачу, к концу 4 в.н.э. образовались региональные, префектуры как важнейшие административные высшие органы.

В структуре войска Константин также сохранил нововведения Диоклетиана, только извлек из них соответствующие выводы. В организаторском плане было проведено окончательное разделение между стационарными пограничными войсками и мобильной походной армией. В первый раз существование такой армии доказывается указом 325 г.н.э., где ее военнослужащим предоставляются большие привилегии, как и представителям других войсковых соединений. Между тем сейчас высказано предположение, что она была создана раньше, в 312 г.н.э., перед борьбой с Максенцием. К походной армии, как правило, принадлежали также новые гвардейские полки палатины.

Если не принимать во внимание другие детали, то решающие новшества эпохи Константина касались преобразования верховного главнокомандования войсками и интенсивного привлечения германцев и других представителей соседних племен Империи в римскую армию. После того, как гвардейские префекты стали руководящими работниками администрации и юстиции, Константин создал должности войсковых командиров, разделенных сначала по родам войск — начальник конницы и начальник пехоты. Из этих должностей в процессе долгого развития выросли важнейшие командные посты поздней античности. Их обладатели командовали войсковыми группами позднеримской армии. Нередко ими были даже германцы, например, Ардогаст, Стилихон и Аэций.

Прогресс в руководстве войском отражает возрастающее число вспомогательных иностранных групп, особенно германского контингента, в римской армии. Константин с самого начала был настроен на такие формирования: царь аламаннов Эрок участвовал в его провозглашении наследником отца еще в 306 г.н.э. в Британии; шесть лет спустя британские и германские соединения сражались вместе с Константином у Мильвийского моста; еще в 332 г.н.э. рейнские земли стали крупной базой набора рекрутов. Тем не менее неясно, преследовал ли Константин определенную концепцию, обращаясь к этому военному потенциалу, более вероятно, что возрастающая связь больших групп населения с местами проживания принуждала к увеличению римского войска. Речь при этом прежде всего шла только о распространении традиционных римских правил. Не был предусмотрен размах, который в конце концов получило это развитие, последствия которого в поздней античности больше нельзя было контролировать. Но в константиновское время до этого было еще очень далеко.

Военная реформа Константина начала себя оправдывать; во всяком случае армия после 325 г.н.э. справлялась с поставленными перед ней задачами в рамках константиновской пограничной и внешней политики. Руководство операциями при этом чаще всего поручалось сыновьям Константина, но в особенно опасных ситуациях император лично находился вблизи горячих точек, чтобы в случае необходимости вмешаться самому. Экспансионистские черты здесь незаметны. Оборона, ограниченные контрнаступления, планомерное строительство укреплений и дипломатические средства, как, например, заключение договоров с соседними племенами, в первую очередь стабилизировали положение внутри Империи.

В 328 г.н.э. Константин II командовал обороной от аламаннов, а в 332 г.н.э. от готов на Нижнем Дунае. Там после нападения готов на сарматов создалось крайне затруднительное положение, которое тем не менее было преодолено успешными римскими контрнаступлениями. Константин добился заключения договора с готами, которые впредь не только признавали дунайскую границу, но поставляли через нее вспомогательные группы, и, таким образом, готская опасность была устранена почти на полвека. Когда в 334 г.н.э. у сарматов произошло столкновение, которое перекинулось на римские территории, Констанций и Константин тактически очень умело овладели ситуацией и предотвратили эскалацию конфликта.

Совсем иначе развивались события на восточной границе Империи. После того как там сасанидский царь Шапур II сначала держал себя очень сдержанно, в начале тридцатых годов он неожиданно проявил инициативы, которые сделали неизбежными столкновения с римским войском. Когда царь Армении Тиран в 334 г.н.э. был депортирован и ослеплен сасанидами, его сторонники и армянские союзники римлян обратились к Константину за помощью. Тот поручил Констанцию руководство боями на армянской границе, приказал оккупировать страну и начал поход против сасанидов. В этой связи племянника Константина Ганнибалиана назначили царем Армении. Грозящие здесь опасности были вполне осознаны, как показывает письмо Константина Шапуру II, император выступал как покровитель христиан, между тем проблема при жизни Константина решена не была.

В области валюты Константин также исходил из попыток стабилизации своего предшественника; в отличие от Диоклетиана его денежная реформа была успешной. Это относится прежде всего к золотым деньгам, где был введен новый номинал солид. Если золотые монеты диоклетиановского времени по весу еще равнялись 1/60 римского фунта, то при Константине (в 3 в.н.э.) они весили 1/72, то есть 4,48 г. Изготовляемая по всей Империи с 324 г.н.э. золотая единица просуществовала еще столетия, и в византийской Империи была основой золотой валюты. Тогда как солид встречался часто, серебряная единица силиква, которая равнялась 1/24 солида, очевидно, чеканилась в меньшем количестве. Медные единицы, которые назывались фоллами, имели серебряное покрытие, составляющее 2% от веса. При массовом изготовлении быстро начал уменьшаться вес, и, как доказывают папирусы из Египта, это привело к новым инфляционным процессам.

Меры в секторе финансовой и налоговой политики были продиктованы огромной потребностью в деньгах для армии, двора, администрации, крупного строительства и щедрых подарков. Как и раньше, важнейшим источником доходов оставался подушный налог. К этому добавились целевые особые налоги и подати на трудоспособных лиц. Все сенаторы должны были платить налог, который насчитывался в зависимости от размера их землевладений и взимался в три приема. Городские высшие слои должны были каждые пять лет к юбилею правления уплачивать так называемое коронное золото в форме золотых венков или золотых монет, и, наконец, ремесленники и торговцы каждые пять лет платили в золоте налог с имущества и товарооборота.

Характерно, что Константин при случае старался помочь представителям угнетенных низших слоев. Так, в эдикте 313 г.н.э. сказано: «Если сборщик налогов или прокуратор жестоко обойдется с кем-то, тот должен без раздумий подать жалобу на его издевательство и грабеж. Если эта жалоба соответствует действительности, мы предписываем, чтобы чиновник, который позволил себе совершить нечто подобное в отношении провинциалов, был публично сожжен» (Кодекс Теодозиана, 10, 4, 1). Из множества частных решений сложилось изменение общественной структуры, которая осталась определяющей для всей поздней античности.

84
{"b":"228837","o":1}