ЛитМир - Электронная Библиотека

КАРЛ IV

"Пришел я в Чехию и не нашел ни отца и ни матери, и ни братьев, ни сестер, и никаких знакомых. И по-чешски говорить я разучился, и только позднее снова выучил я родной язык и стал говорить и понимать, как любой чех. Королевство я нашел в таком жалком состоянии, что не было в нем ни крепости, ни поместья незаложенного.

Большинство чешских панов занималось насилием из жадности и спеси, не зная ни страха, ни поклона перед королем.

Славный некогда Отакаров град лежал в руинах, и мне пришлось пребывать как мещанину". Карл ЧЕТВЕРТЫЙ. ЖИЗНЕОПИСАНИЕ.

Сей жалкий вид разрушенной резиденции последних Пржемысловичей и состояния чешских земель вообще открылся взору старшего сына короля Яна Люксембургского 30 октября 1333 года, когда после десятилетнего пребывания во Франции он вернулся в родную Прагу, чтобы в должности маркграфа моравского взять, в отсутствие отца, в свои руки правление Чехией и Моравией. Маркграфу было в ту пору семнадцать лет.

В Прагу прибыла и его первая супруга -- ровесница Карла Бланш Валуа, сестра французского короля Филиппа VI (брак между ними был заключен в семилетнем возрасте, что не было в то время при дворе никакой редкостью). А поскольку король Ян заложил в свое тремя Пражский Град вместе со всеми сокровищами короны -- еще до того, как его разрушил пожар, а собственного дома в городе у него не было, то молодой маркграф поселился в Старом Городе -- по всей видимости, в доме "У Штупарту", о котором известно, что он служил прибежищем и его отцу, когда тот возвращался с поля брани или с рыцарских турниров в Прагу (впрочем, обычно он здесь долго не задерживался, ограничиваясь взиманием денег за наем земель Чешской короны и новоприобретенных территорий). Однако новый правитель чешских земель намеревался осесть в Праге постоянно, чтобы лучше выполнять свои обязанности монарха. Для этого у него имелись все предпосылки: врожденные добрые качества, достаток смелости и юношеского энтузиазма, а также прекрасное для того времени образование и культурный уровень, приобретенные во Франции. Оттуда же он привез и свое новое имя: 16 мая 1316 года -- в День своего рождения -- его нарекли при крещении Вацлавом -- в честь великого князя, теперь он возвращался домой Карлом. Это новое имя он принял при конфирмации и именно под ним вошел позднее в историю.

Другое, символическое имя "Отец своей страны", которое впервые пало над его гробом, определило устоявшиеся представления о роли Карла IV в чешской истории. Согласно этим представлениям, это неизменно величественный государь в торжественной мантии с золотой короной на голове: то он подписывает учредительную грамоту университета -- самого старинного в Центральной Европе, чтобы жаждущим знаний обитателям милого его сердцу королевства Чешского "не пришлось ходить к чужим престолам"; то он возглавляет на высоком троне блестящее собрание имперских князей и курфюрстов; то, преклонив колена, стоит в тихой задумчивости в часовне Карлштейна - в том прекрасном замке, что он сам построил наряду с другими многочисленными великолепными сооружениями.

Следы, которые оставил Карл IV в одной только нашей столице, поистине нестираемы. Мы встречаемся с ними на каждом шагу, сами того не сознавая. Достаточно пройти по Карловой площади, относящейся к числу самых крупных площадей Европы; достаточно прогуляться по чудесному каменному мосту, перекинутому через Влтаву, в котором и сегодня чувствуется дух Франции, откуда Карл IV привез с собой знаменитого зодчего Матвея из Арраса; достаточно полюбоваться панорамой Градчан со стройной башней собора св. Вита...

Неотъемлемой частью готической Праги -- этой "поэмы из камня" -является университетское здание Каролинум, монастыри Карлов и Эмаузы, возвышающиеся своими башнями над окружающими их кварталами, и много других строений, обязанных своей сегодняшней красой Карлу IV. Его печать стоит и на учредительной грамоте Нового Пражского города. Карл собственноручно положил первый камень в фундамент его крепостных стен, а также освободил его жителей на некоторое время от всяких налогов -- в свою очередь каждый, кто покупал участок в Новом Пражском городе, обязан был до полутора лет построить на нем дом...

Впрочем, с именем Карла IV связан не только знаменитый мост, университет, Карлштейн, Новый Пражский город, собор св. Вита, Карловы Вары и прочее, и прочее. По приказу мудрого государя в Чехию из прославленной вином и виноградом французской области Бургундия была привезена и привилась здесь виноградная лоза. Карл IV поддерживал устройство прудов и заботился о расцвете городов, которые он даровал многими правами и привилегиями; когда интересы королевства и короны попадали под угрозу, не колебался выступить против произвола помещиков не только с позиций закона, но в случае необходимости и с позиций силы...

Если бы мы задались целью подменить собой учебник истории, что отнюдь не входит в наши задачи, в перечислении заслуг Карла не обошлось бы без упоминания Золотой буллы, без повышения пражского епископства в архиепископство или без расширения территорий Чешской короны за счет новых больших держав. Во всех этих и ДРУГИХ делах государственного, дипломатического и законодательного характера Карл IV проявил себя монархом, действующим во имя размаха и славы древнего королевства, унаследованного им от своих предков Пржемысловичей.

НИЧТО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ЕМУ НЕ БЫЛО ЧУЖДО. Давайте отложим в сторону почтение и посмотрим на личность Карла немного иначе. Вспомним, например, как, согласно романсу Неруды, уселся он с Бушеком из Велгартиц "к дубовому столу", за которым - почему бы не поверить поэту? -- выпили они вдвоем "много кубков и напелись во всю глотку". Или как в королевском одеянии прогуливался государь среди каменщиков, возводивших стены Нового Города, и вел с ними беседы -- с пониманием да со знанием дела. Да еще на чешском языке!

К чешскому -- своему родному языку -- Карл IV вообще питал слабость. Хотя все изданные им важные грамоты и его жизнеописание написаны по-латински, он настаивал на том, чтобы в обычном общении и делопроизводстве в учреждениях писали и говорили по-чешски. В Золотой Сулле, этом основополагающем законе "Священной Римской империи", действовавшем на протяжении всей ее истории, говорилось, что все чиновники в империи, и даже сыновья германских князей и курфюрстов должны учиться чешскому языку. И хотя все жены Карла были по происхождению иностранки, чешский язык преобладал и при дворе. Особенно красноречивым свидетельством национального сознания Карла является введение славянских литургий в построенном им Эмаузском монастыре. Известно, что монастырю "На Славянах" Карл IV подарил, в частности, уникальное евангелие, авторство которого приписывается опату сазавского монастыря Прокопу, которое позднее попало в Реймс, где стало традиционным реквизитом при коронационных обрядах французских королей.

Впрочем, это уже о другой слабости Карла, или скорее, о его страсти. Известно, что он собирал реликвии, то есть мощи святых, которые хранил в драгоценных шкатулках -- произведениях искусства работы лучших золотых дел мастеров того времени. Менее известно, что Карл обладал многочисленным собранием редких рукописей и вручную написанных книг религиозного и светского характера (ими он снабдил позднее новую университетскую библиотеку), а также, что свою страсть коллекционера он распространил и на античные монеты, камеи и природные минералы. О размерах всех его коллекций, содержавших, согласно инвентаризации 1379 года, более 3 900 единиц, "свидетельствует сообщение, которое приводит итог грабежа Сигизмунда: когда в 1422 году он увозил из страны коллекции своего отца и брата, ему понадобилось 500 повозок. "Однако ему недолго довелось радоваться добыче, -узнаем мы из книги издательства "Свобода", посвященной коллекционированию, -- так как уже у Немецкого Брода (ныне Гавличкув Брод) повозки захватили гуситы".

16
{"b":"228849","o":1}