ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дар смерти (начало)
Щенок Уголёк, или Как перестать бояться
Age of Tanks. Эпоха танков
Сначала заплати себе. Превратите ваш бизнес в машину, производящую деньги
Месть сыновей викинга
Всё растяжимо. Гибкое и здоровое тело всего за 5 минут в день
Почти человек
Мы своих не бросаем
Зима

Конечно, всю жизнь мы были с этими ребятами антиподами. Во всем. Они презирали тот образ жизни, который я любил, точно так же как я презирал ведомый ими образ жизни — и в этом презрении мы с ними были равны. Но вот тот способ решения проблем, который они культивировали и считали естественно возможным и единственно правильным, всегда вызывал во мне органическое отторжение — и это было тем принципиальным различием, которое всегда ставило нас по разные стороны игрового поля жизни… А с другой стороны — ты же тоже убил человека, так чем ты теперь отличаешься от них? — мой внутренний судия, как обычно, был жесток и каверзен… Ведь ты же принял их правила игры, поправ свое гуманистическое воспитание, видение мира и впитанную с молоком матери нелюбовь к насилию… Да. Я убил и принял. Но только потому, что был загнан в угол и защищал свою жизнь и жизнь дорогого мне человека. И повторись та же ситуация — убил бы снова… Не задумываясь?… Да. Не задумываясь. И не терзал бы себя толстовско-пацифистскими постулатами. И не только потому, что не являюсь, слава богу, ни толстовцем, ни пацифистом — крайности, как известно, не только вредны во всем, но еще и глупы неимоверно — а потому, что ненавижу этих адептов жизни «по понятиям», потому что не хочу жить по их «понятиям», а хочу жить по Закону. И потому еще, что считаю их вместе с их дебильными «понятиями» нарывом… На теле Родины?… А что, слишком выспренне, по-твоему? Да, на теле Родины. Именно на нем, многострадальном, затоптанном и проданном-перепроданном. И на теле всего Земного шара тоже… Но ведь ты и сам сколько раз, ты только вспомни, выпив водочки для вящего раскрепощения, рисовал перед друзьями свое понимание современного тебе общества, с пеной у рта доказывая, что все наши властные структуры — суть то же самое, живущее по «понятиям», криминальное сообщество. Потому что кто пробивается наверх? Правильно — тот, у кого длиннее клыки и острее когти… Верно. И никакого противоречия, кстати, нет, потому что «понятиями» своими они уже давно подменяют Закон. А становящееся Законом «понятие» обуславливает тип правящей власти, и правят нами, таким образом, не Президенты и Спикеры, а Паханы Российской Федерации. Потому что чем выше взбирается особь, бывшая некогда человеком, по общественно-политической лестнице, тем больший тянется за ней шлейф воровства, насилия и трупов. «Апофеоз войны». Отсюда, между прочим, следует одна простенькая сугубо прикладная мысль: идя на выборы любого уровня, ты всего лишь участвуешь в узаконенном Паханами Российской Федерации переделе собственности на материальные и нематериальные блага, а так же на средства производства, в том числе на рабочие руки, то есть — на себя самого, и все равно ты от них, таким образом, зависишь во всем. А в итоге всего лишь помогаешь одному мерзавцу из своры ему подобных утвердить свой зад на трупах конкурентов (пусть даже только политических трупах). И можно попытаться выбрать из них наименее сволочного и подлого, но это надолго не поможет, потому что он, этот менее гадкий, не существует в вакууме, да и к тому же один в поле, как известно, не воин. Всегда есть «команда», и она не даст этому праведнику быть таковым. И он будет опускаться (или подниматься?) до их уровня. А если он паче чаяния вдруг станет упорствовать и апеллировать к совести и прочим неходовым в политике терминам — съедят его к чертовой бабушке. И получается, что единственное, что ты, как гражданин, можешь сделать — так это лишь поучаствовать в регуляции количества того дерьма, в котором мы все живем: будет ли его с головой или только по уши. Да и то «по уши» его будет лишь какое-то очень непродолжительное время…. Почему?… Потому. Не хочу повторяться. И я это действительно не раз пытался доказать своим друзьям, хотя и доказывать-то ничего не надо, потому что умный сам все видит, а неумному и в дерьме хорошо. Особенно когда с головой. Потому что не дует. Но то, что я осознаю существование «ново-русского» социально-политического устройства, отнюдь не означает, что я от него в восторге или что я согласен жить по его законам-«понятиям» — я просто вынужден жить в нем за неимением иного, доброго, лучшего. Вынужден — но не хочу. И не буду. Пусть в нем всякие «синие» живут. По «понятиям». И их «авторитеты». От ублюдка-Клеща до самых-самых не менее ублюдочных Клещей Российской Федерации… Но ведь ты не можешь жить в обществе — в любом обществе, заметь — и быть свободным от его законов, как бы они ни назывались. Это же аксиома… Ты прав, увы. Не могу… И в чем тогда разница между тем миром, в котором ты живешь, и тем, в котором ты хотел бы жить? Ну, я не имею в виду всякие Утопии… Если не Утопии, то никакой… И что остается?… Есть один вариант — создать свой чистый уютный мирок, в который и надлежит смываться из окружающей тебя дряни, как смываешься на грязной лестничной клетке от неприятного вечно пьяного соседа, с которым, однако, никак не можешь драться вследствие разных весовых категорий — то есть кивнуть вежливо головой из политеса, и по стеночке, по стеночке — да и захлопнуть тяжелую металлическую дверь с ригельным замком, законопатить все щели, чтобы не проникала в твой частный мирок грязь и сортирная вонь наружного мира, и жить в нем, изредка выбираясь за хлебом… Прости, но это бред. И психология страуса… Страуса? Возможно. Ха! «Страусов не пугать — пол бетонный!»… Ну и к чему ты все это нагородил?… А к тому, что я, может быть, именно из-за этого в тайгу и подался, и в эту авантюру с золотом влез. И других потащил… Зачем? Чтобы свалить из этой страны в какие-нибудь пампасы? Неужто ты настолько глуп, что считаешь иные сообщества, сиречь — страны и континенты — более чистыми и свободными от воровства, лжи, грязи и трупов? Да ты, мой милый, идеалист в розовом пенсне!.. Да нет же, нет. Вовсе я так не считаю. В тех сказочных пампасах полно своих хищников, живущих по тамошним «понятиям», только внешне все более благопристойно выглядит, чистенькое такое, прилизанное, газончики кругом зеленые, пухлые детишки в шортиках. Неимоверно самодовольные и тупые при этом. Как и их родители… Ну и что делать?… Извечный русский вопрос. И извечный русский ответ: «Не знаю!»… Господи, как же все запуталось-то!

…Возможно, мы плохие христиане, но мы не стали бегать вокруг гекатомбы на манер ребят из МЧС в тщетных попытках оказать первую помощь безусловным покойникам — какая уж тут помощь! Мы просто постояли еще минут пять, резко развернулись и ушли. Пусть «синие» сами хоронят своих мертвецов, мы их не просили за нами охотиться. Да и не мешают они нам, пойдем жить на другой конец села, вот и все. А что до чувств — так они, похоже, от усталости и потрясений давно атрофировались, как ненужный в сложившихся условиях рудиментарный придаток…

На постой встали у бабки Митрофанихи — она сама велела себя так величать, мол, полжизни ее так звали, она уж и имя-то свое, при крещении данное, позабыла… Бабка Митрофаниха наварила нам картошки, достала из подпола миску прошлогодних соленых грибов и нарезала необычайно вкусного — видимо, домашнего изготовления — хлеба. Ужинали молча, с жадностью долго голодавших людей, и нехитрая еда казалась нам вкуснее диковинных яств. Пока мы насыщались, хозяйка монотонно рассказывала о деревенском житье-бытье, что вот, мол, молодежь вся поразъехалась, даже однорукий Михей — он руку еще в последнюю войну потерял — и тот к сыновьям в город уехал, а какой пастух был! И что одни старики в селе остались свой век доживать, и что тяжело одним, а помощи никакой, вон и сарай развалился, и огород не копан…

Мы переглянулись. Совать Митрофанихе деньги за ночлег и угощение было как-то неудобно, а вот отработать — это дело другое, не настолько уж мы обессилели, в конце-то концов, о чем Миша, заручившись нашим безмолвным согласием, так ей и сказал.

Старуха обрадовалась чрезвычайно и на столе, рядом с чугунком вареной картошки, как по мановению волшебной палочки возникла вдруг огромная квадратная бутыль — в старину такие, если не ошибаюсь, именовали штофами — с коричневатой жидкостью, в которой плавали крепенькие кедровые орешки. Туту уж мы и вовсе ждать себя не заставили. Настроение сразу улучшилось, полные трудностей и потерь проведенные в тайге дни отошли куда-то на второй план, даже закопченные обломки джипа с обгоревшими трупами перестали тревожить затуманившееся от самогона, обильной еды и усталости сознание. В голове плыла легкая приятная дымка и пробивался сквозь нее монотонный речитатив:

51
{"b":"228865","o":1}