ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сексуальный дерзкий парень
Великий канцлер
Эмоциональный интеллект. Почему он может значить больше, чем IQ
Вопреки всему
Пироговедение. Рецепты праздничной выпечки
Аденоиды без операции
Загадка ранчо Ковингтон
Подземный художник
Дом учителя

Ну что ж: фифти-фифти. Хреновый результат — тоже результат, как говорит Клещ.

Леший матерился. Он страстно желал зацепить кого-то именно из этих двоих, потому что один из них «замочил» Фиксу, а второй надолго вывел из строя самого Лешего, и просто так спустить этого ну никак нельзя было…

— Ниче, братан, мы их все одно уделаем, — убежденно говорил Вова Большой, — так не бывает, чтобы полный голяк. Короче, я завтра буду в Москву звонить, а ты свяжись с Сивым, из «южных», они этих… как их… ну, двоих оставшихся крышуют. Он тебе все данные сольет, я с ним базарил… Ну, хорош на сегодня. Пора отдыхать, — Вова устало потянулся. — Слышь, Леший, достань там из холодильника…

К ночи небо затянуло тучами, думали — будет ливень, но после завтрака выглянуло солнце и облака унесло легким ветерком куда-то в сторону Китая. Положительно, нам везло с погодой. И вообще везло. Пока, по крайней мере.

Команда под руководством неутомимого Петровича расставила на верхней палубе раскладные деревянные лежаки, которые с некоторой натяжкой можно было назвать шезлонгами. Мы заняли четыре из них, на корме, и, раздевшись до плавок, развалились томно, подставив солнцу белые, как обратная сторона обоев, тела.

Боже, какое же это было счастье! После полутора месяцев блуждания по тайге, уходов от погонь на грани фола, потери друзей, голода, грязного товарняка, постоянного нервного напряжения и, главное, страха — за себя и за то, что все лишения и жертвы могут в одночасье оказаться напрасными — вдруг расслабиться и лежать, ничего не предпринимая, даже не думая, и неторопливо курить, не боясь, что огонек твоей сигареты заметит какая-нибудь сволочь, и болтать лениво ни о чем, а не вырабатывать оптимальный маршрут, и не голодать, в конце концов: хочешь, иди в ресторан, хочешь — в бар к доброй «фрау кельнер». А еще можно закрыть глаза и представить, что ты плывешь на громадном и белоснежном, как айсберг, красавце-лайнере где-то среди Карибских островов, на полпути, к примеру, между Ямайкой и Барбадосом… Тысячу раз прав был Кирсанов-младший, когда в имении своем просто и незамысловато сибаритствовал, и тысячу раз не прав был Базаров, когда, имея возможность сибаритствовать, кромсал почем зря бедных лягушек… Впрочем, кто-то сказал, что «…душа обязана трудиться — и день, и ночь». Но это же душа, так она, кстати, и трудится. И день, и ночь. Даже в этот момент, просто радуясь жизни, она трудится, хотя бы тем уже, что переваривает эту тихую безмятежную радость. А тело может и не трудится. И день, и ночь. Тело может поваляться в шезлонге и лениво порукоплескать напряженной деятельности души…

— Господи, хорошо-то как! — тихо сказал Лелек. — Так бы плыл и плыл, всю жизнь, не вставая, как Одиссей…

— Ну, Одиссей-то, положим, не всю жизнь проплавал, а только десять лет, — вступил я в разговор, поскольку тема была знакома, зря я что ли историк? — Да и эти десять лет он не на палубе валялся, а воевал, тонул, улепетывал, в общем — сплошные стрессы. Так что, Лелек, твой пример можно признать неудачным.

— А я вот думаю, что никуда Одиссей не плавал, — сказал вдруг Болек.

— В смысле? — я опешил. — Есть же «Одиссея»… Ну, приукрашено там, конечно, многое, но для Греции это нормально. Мифотворчество, гиперболизация, метафоры всякие…

— Ты «Звездные войны» смотрел? — Болек перевернулся на бок, подставил руку под голову и, прищурившись, смотрел на меня. Глупый вопрос. Кто ж их не смотрел? — Ну так в этой трилогии просматривается ли аналог реальным событиям, происшедшим с каким-нибудь землянином, нашим современником? Фантазия сплошная. Богатая и талантливая, это безусловно, но — именно фантазия.

— Нет, подожди, — я растерялся и никак не мог подобрать убедительные аргументы, — нет, я думаю, что вполне можно подобрать аналог и на Земле…

— Ну конечно же можно! Это я так, ради провокации… Да что там далеко ходить: вот хотя бы наша одиссея, — Болек хихикнул, — приключения — хоть куда, осталось только перенести их в космос, вместо товарняка — «стардестроер» какой-нибудь навороченный, вместо штормовки — силовую броню, вместо ножей — лучеметы, а вместо братвы поганой — Лорд Вейдер, или как его там… И не иначе, потому как даже лучший из фантастов ограничен рамками человеческого мышления и человеческого же жизненного опыта. Вот ты можешь, скажем, образно и в красках представить шестимерное пространство? И не просто представить, но и доступно описать его так, чтобы самый тупой из твоих читателей понял о чем речь идет? И я не могу. Выходят лишь одни убогие фантазии в рамках установленного. Именно поэтому ничего, кроме бластеров и гипер-перехода никто и не придумает. Вот тебе и все «Звездные войны»… Но ты чувствуешь масштаб?! Пьяный бандюган — и Черный Шлем, а? В подобном масштабе путешествие Одиссея в действительности должно было ограничиться в лучшем случае поездкой на соседний остров. В гости. Дня на три. Масштаб, Ростик, понимаешь? Стоят на пляже два валуна, прилив, отлив, крабы бегают… А теперь закрой глаза и поднатужься. Что получается? Сцилла и Харибда получается. И остальное так же точно. Так что ничего и не было.

— А что же было? — тупо спросил я. Хорош историк…

— Что было? А ничего не было. Был снедаемый громадным неудовлетворенным честолюбием военный вождек мелкого родоплеменного союза. И как-то забросило на каменистую Итаку странствующего сказителя, скажем так — барда, по нашему. И вождек, Одиссей то бишь, будучи мужиком хитроумным, зазвал его в свой дворец — глинобитный сарай с соломой на крыше — угостил, чем Зевс послал, прослушал внимательно концертно-новостийную программу и, пленившись недюжинным талантом акына, запер его под замок, дабы не сбежал. И заказал таланту нетленную оду в свою честь, поскольку реальных подвигов за этим вождем как-то не водилось, пардон за каламбур. Барду, Гомеру то есть, под замком было одиноко и неуютно, он напряг фантазию и выдал на-гора свои «Звездные войны», совершенно небывалые по силе и образности. А Одиссей сей труд подредактировал, что-то зачеркнул, что-то, наоборот, добавил — про верность Пенелопы, к примеру… Вот, кстати, именно эта мифическая верность и заставляет усомниться в правдивости всего повествования, если вспомнить, что нравы в Античном мире царили самые что ни на есть вольные. Ведь весь пантеон греческих, равно как и римских, богов — это же просто сборище нимфеток, педерастов и безмозглых амбалов во главе с верховным громовержцем, который по сути являлся обычным подкаблучником с замашками ядерной сверхдержавы. Вся эта братия безудержно предавалась пороку со всем, что шевелится, и оптом похищала неполовозрелых девиц у царственных папенек, благо о сексоубийственной христианской морали никто еще и слыхом не слыхивал… В общем, после редакционных правок задышала ода! И три тысячи лет потомки в экстазе волосы выдирают: ах, Одиссей, ах, Одиссей! А вот современники этот мадригал воспринимали, я думаю, не иначе как Историю КПСС в исполнении Уэллса. Или «Малую землю» с «Целиной».

— Но ты же не будешь спорить, что это великое творение? — я позорно капитулировал, но хотел, чтобы мой белый флаг был героически пробит осколками.

— Величайшее, Ростик, величайшее. Но — с литературной точки зрения. А я тебе толкую о его исторической ценности. В смысле — как источника.

Меня долбанули моим же оружием. Капитуляция, которую я хотел было превратить в почетную сдачу с сохранением знамен и виц-мундира, превратилась в тотальный разгром. «Историки, хвостом вас по голове…» всплыли в памяти строки из любимой книги. И ведь прав Болек, кругом прав. Я сам сколько раз ребятам говорил, что нельзя принимать на веру информацию, хранящуюся в летописях, скрижалях, папирусах, Библиях и прочих анналах. В первую очередь потому, что писаны те ветхие строки были людьми и отнести оные творения можно и должно только к литературным трудам, но никак не к историческим источникам, разве лишь весьма опосредованно. К примеру, тот же печально известный Шлиман искал свою Трою, основываясь на «Илиаде» — искал высокие стены, искал остатки ворот, в которые мог бы пролезть деревянный конь — и, разумеется, не нашел. И срыл до основания то, что было Троей, потому как не узрел града гордого Приама в глинобитных руинах…

71
{"b":"228865","o":1}