ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ну, отдыхай. Пока… — Вова удовлетворенно хмыкнул и загрохотал по деревянной крутой лестнице вниз.

В гостиной Леший пил водку.

— Ты че, в натуре, офигел совсем?! Тебе ж еще рулить надо! — немедленно рассвирепел Вова.

— Е-е… забыл! Гадом буду, Вован — забыл!

— Забыл… Ладно, склеротик, давай ключи, сам сгоняю. И адрес давай, где там этот лошара берлогу снимает.

В принципе, Леший вполне мог и после ста грамм сесть за руль, и прекрасно бы съездил и вернулся, и от гаишников откупился бы, не мальчик все-таки, но в их нынешнем положении любой контакт с милицией был крайне нежелателен, ибо попадались еще изредка в органах «честные менты», не всех «братва» перекупила и заменила своими «засланными казачками»…

Через сорок минут Вова Большой был на месте. «Фраер», которому следовало оставить послание, снимал квартиру в самой обычной обшарпанной девятиэтажке. Вова повоевал немного с новым кодовым замком, нужную комбинацию цифр угадать не смог и, сплюнув, просто с силой рванул подъездную дверь на себя. В борьбе с литыми мышцами хваленый магнитный замок немедленно бесславно пал смертью храбрых, «синий» вошел в загаженный подъезд, по номеру квартиры отыскал в длинном ряду жженых почтовых ящиков нужный и опустил в щель обычный почтовый конверт с веселым зайцем над индексной сеткой.

Сделал это Вова просто на всякий случай, потому что находившиеся в Москве «фраера» в этот почтовый ящик заглянуть, разумеется, не могли. Но — чем черт не шутит!

…«Девятку» Вова бросил там же, недалеко от вскрытого им подъезда, вышел на улицу и, поймав такси, доехал до подконтрольной автостоянки, где мирно дремал, ожидая хозяина, любимый японский внедорожник.

Благополучно миновав милицейские посты, он вернулся на «третью дачу» когда уже совсем стемнело. Леший сидел в гостиной на первом этаже перед огромным «SONY» и, естественно, пил водку — литровая вычурная бутыль была уже почти наполовину пуста. На экране какие-то парни в черной униформе лупили из автоматов по парням в пятнистой униформе. Пятнистые вяло отстреливались и послушно умирали целыми взводами.

— Где эта сучка?

Леший, не отрываясь от экрана, молча ткнул большим пальцем в потолок. Вова набулькал себе стакан водки, выпил, зажевал прозрачным ломтиком мяса из вскрытой вакуумной упаковки и поднялся на второй этаж.

Ничего неожиданного он там не обнаружил: девушка по-прежнему лежала на диване, только уже без одежды, а к подоконной трубе была пристегнута наручниками и вторая ее рука. Кровоподтеки виднелись уже с обеих сторон лица, а рот был заткнут свернутым в трубку ее же бюстгальтером.

— Леший, мудрила, ты че, потерпеть не мог? — высунувшись на лестницу, проорал Вова.

— А че терпеть-то? Мы ее один хрен на секреты обменивать не будем. Все одно ведь всех мочить надо, так че, блин, время терять?

«И то верно, — подумал Вова, — нам тут париться непонятно сколько, что ж добру пропадать?». Он подошел к кровати, окинул замаслившимся взором задергавшуюся, смотрящую на него с ужасом и что-то надсадно мычащую сквозь кляп пленницу, и запрыгал на одной ноге, стаскивая штанину…

— Подваливаем, — прокомментировал Лелек очевидный факт.

Матросы на корме и носу — или как он там именуется у флотских — засуетились, готовясь принять швартовы. «Партизан» мягко стукнулся бортом о развешенные по бетону причала огромные автомобильные покрышки, попрыгал на мелкой волне и, притянутый канатами, наконец замер, вяло покачиваясь. С берега втолкнули дощатый трап с леерами и немногочисленные пассажиры гуськом потянулись за причальные кнехты.

Воспитанный Болек сбегал попрощаться с «фрау кельнер» и мы ступили, наконец, на родную набережную.

Прежде чем куда-либо идти, нам следовало определиться — куда, собственно, идти. Мы уселись за пластиковый столик открытого летнего кафе-тента и начали дискутировать. Чтобы не изъясняться намеками, Марину вкратце ввели в курс дела. В общих чертах. «Мы, Мариночка, хорошие ребята, ты это уже поняла, но у нас с крышей непонятки»… Мишина новая подружка тут же прониклась важностью вопроса и даже забыла кушать мороженое.

— По домам нам разбегаться, ясное дело, никак нельзя. Но где-то осесть нужно. Вопрос: где?

Миша обвел всех вопрошающим взглядом. Мы молчали. Было вполне понятно, что друзья-подруги тоже полностью исключаются. Конечно, всех, к примеру — моих, друзей-подруг наши оппоненты знать не могут, я и сам-то не всех помню, но в таком деле лучше перестраховаться, чем расслабиться: «Ах, дом! Милый дом!» — и влететь с разбегу в мышеловку какую-нибудь незамысловатую. Тем более это было бы безумно обидно теперь, когда мы, избежав стольких опасностей, снова оказались в родных палестинах. Да и ни к чему посторонних людей подставлять.

— Можно снять квартиру, — предложил Лелек.

— Через риэлтерскую фирму — на нас очень быстро выйдут. Искать самим? «Здрасьте! Вы свою законную жилплощадь не уступите четырем небритым бомжам?»… На вокзале, конечно, именно так и можно было бы что0то подыскать, даже с большой гарантией, но на вокзале нас моментально срисуют. Нет, дружище, вариант с квартирой отпадает.

— Может, на дачу к кому-нибудь? — вступил в обсуждение Болек.

— Это лучше, только у нас у всех дач нет, так? Так, — Миша грустно прищелкнул языком. — А касательно друзей-подруг мы уже все решили.

Вот ведь, черт возьми, пришла беда, откуда не ждали. Пока добирались до города, этот вопрос как-то не приходил никому в голову, или приходил, но как-то очень обрывочно и издалека, потому что не вырисовывалась конкретная проблема и потому еще, что казалось, будто все образуется само собой. По крайней мере, со мной все именно так и обстояло. И вообще, я уже так привык во всем полагаться на Мишеля, что нисколько не сомневался — наш отец-командир и сейчас что-нибудь придумает.

Однако первой молчание нарушила, как ни странно, Марина:

— Мальчики, слушайте, можно, наверное, ко мне поехать… — мы с интересом уставились на нее, — только не в квартиру, у меня там родители и сестра с ребенком, в общем — лисья нора, а на дачу вполне можно. Только она у нас неудобная…

— В смысле?

— Ну, в смысле — далеко от дороги. Там около часа надо пешком идти от остановки.

— Марина! Мариночка! Да ты просто спасительница! — завопили мы в разнобой.

Ну, Мишель, ну и жук! И как только он ухитрился в бледненьком, облаченном в жалкую юбчонку существе обнаружить с ходу столь неисчерпаемые достоинства? Вот и не верь после этого в предопределенность.

— Марина, я ваша на веки! — картинно закусив губу, Болек пал на колено и прижал руки к груди.

— Но-но-но! — сказал Миша. — Не делай стойку. Опоздал… Марина, солнце мое, ты нас не просто выручаешь, ты спасаешь нас! А что далеко от трассы, так это для нас никакое не неудобство, а совсем даже наоборот. Кстати, на даче сейчас никого нет?

Марина смущенно покачала головой. М-да, а мы от радости даже и не подумали, как должна она себя чувствовать в компании, как ни крути — а все же совершенно ей незнакомых мужиков. Бояться должна, наверное. Конечно, у нас нет никаких скрытых поползновений, но как она-то может быть в этом уверена? И тем не менее помогает. Золото, а не девчонка.

— Ну что ж, сейчас же и поедем… Стоп! Тебе же, наверное, домой надо? — Миша опустился обратно на стул. — Тебя же родители, наверное, жду, волноваться будут.

— Нет-нет, Мишенька, не будут. Я к училищной подруге ездили, в Утес, и на точную дату возвращения мы не договаривались, приеду, мол, как надоест. А надоело быстро, скучища там редкостная… И на даче никого нет, родители болеют все время, у Нади дочке полгода только… Надя — это сестра, — зачем-то пояснила Марина. — У нас и огорода даже нет, так, один фанерный домик в елках.

— Ура! Отсутствие огорода есть лучшая из сегодняшних новостей, — продолжал паясничать Болек.

Но он был недалек от истины — я лично терпеть не могу торчать на солнцепеке кверху задницей и ковыряться в грядках вместо того чтобы подвесить гамак и расслаблено в оном гамаке возлежать. Чтобы тело отдыхало. А душа, если ей так угодно, пусть трудится. Но не наоборот!

74
{"b":"228865","o":1}