ЛитМир - Электронная Библиотека

Шампанское, кажется, вполне заслуживает доверия. Когда Эрик берет с бокового столика поднос с тонко нарезанным сыром, я решаю продолжать в том же направлении. Он во второй — или в третий? — раз наполняет мой бокал. Что я делаю? Пытаюсь уподобиться студентке, которая осушает бутылку текилы, а потом с полным правом говорит, будто «не знала, что творила», когда оказалась с парнем в постели?

То и дело появляются новые кушанья, хотя я и не вижу, кто их приносит. Неужели Эрик так богат, что ему прислуживают не лакеи, а бесплотные духи?

Он все так же неотразим, как и прежде, и постепенно я начинаю терять над собой контроль. И дело не в шампанском. Меня охватывает волшебное чувство возбуждения, беззаботности и комфорта. Разговор соскальзывает с анекдотов о работе на воспоминания; мы смеемся, болтаем о том о сем, о полузабытых приятелях. Тот увалень, любитель вечеринок, что жил с Эриком в одном корпусе этажом ниже, теперь, оказывается, миссионер в Южной Африке. А тот тип, что выиграл пивной чемпионат колледжа (пятнадцать банок за пятьдесят семь минут), сейчас пилот в «Юнайтед эйрлайнз», сообщаю я.

— Впрочем, дальних перелетов он не делает!

Эрик хохочет, прикусывая крошечный помидорчик.

— Люди меняются, — говорит он, потом вдруг серьезно и долго смотрит на меня. — Я слышал о твоей сестре. Много лет назад. Мне очень жаль.

— Спасибо. — Я вымученно улыбаюсь и решаю сменить тему: — А как поживает твоя мама?

— Отлично. Только что продала одну из своих картин. Интересно, кто повесит на стену эту мазню? Но она популярна у себя в Рэйтоне. Кстати, по-прежнему спрашивает о тебе. Не может мне простить, что я на тебе не женился.

— У твоей матери отличный вкус! — Мне снова хорошо. В том и состоит главный плюс общения с бывшим парнем! Ты волнуешься, как на первом свидании, но чувствуешь себя настолько свободно, что можешь сбросить туфли и залезть на кушетку с ногами. Я придвигаюсь чуть ближе и кладу голову Эрику на плечо, вдыхая тонкий аромат его одеколона. — Ты сменил марку. Я скучаю по твоему «Олд спайс». Помнишь? После тренировки ты не душ принимал, а поливался этой штукой.

Эрик делает обиженную гримасу.

— Неправда! Я пользовался дезодорантом перед тренировкой.

— Я помню. Этот запах мне не забыть. — Я морщу нос и изображаю крайний ужас. — Из моего дома он был изгнан навсегда.

— Теперь у меня французский одеколон. Надеюсь, тебе понравится, — говорит Эрик и обнимает меня.

Не знаю, что это — очарование момента (и дорогого парфюма) или воспоминания о прошлом (в том числе об «Олд спайс»), но я поднимаю лицо ему навстречу. На тот случай, если он не понял намека, я прижимаюсь к нему и целую его.

У поцелуя неожиданный эффект: я чувствую, как между нами что-то начинает вибрировать. Рука Эрика устремляется вниз, мимоходом задевает мое бедро… Дрожь усиливается…

— Телефон! — коротко бросает Эрик, откидывается и вытаскивает из кармана мобильник. — Извини!

Я несколько обескуражена. Знаю, наша интимная жизнь с Биллом давно пошла на убыль, но неужели я разучилась отличать вибросигнал от трепета возбуждения?

Эрик меряет шагами номер и отдает кому-то отрывистые приказания. Насколько я понимаю, что-то не в порядке с контрактом по закупке апельсинового сока. Лично я всегда предпочитала папайю, но Эрик не спрашивал моего совета.

Он резко захлопывает крышку телефона и возвращается на кушетку, гладит ладонью мое лицо, пропускает сквозь пальцы волосы. Потом снова вскакивает.

— Прости, Хэлли, но я лучше займусь этим делом, а то оно не даст мне покоя.

А я не хочу, чтобы оно досаждало мне. Я беру еще икры, а он звонит сразу трем своим агентам в три разные части света. Судя по тому вниманию, которое он уделяет этому вопросу, будущее апельсинового сока безоблачно.

Наконец Эрик снова возвращается ко мне, но он все еще напряжен.

— Сделать тебе массаж? — предлагаю я, поглаживая ему плечи.

— У меня есть идея получше. Еще один поцелуй, — говорит он и прижимается своими губами к моим.

Мы долго не выпускаем друг друга из объятий. Его прикосновения такие знакомые и в то же время новые, его поцелуи — нежные и страстные. Я крепко прижимаюсь к сильной груди Эрика, как будто с исчезновением свободного пространства между нами исчезают и все минувшие годы. Время останавливается. Когда я открываю глаза, то вижу первые проблески рассвета на темном небе.

Эрик горячо дышит мне в ухо и приглушенно спрашивает:

— Заглянем в спальню?

Я колеблюсь и замечаю, что он смотрит на часы.

— У тебя мало времени?

— У меня всегда мало времени, — отвечает он. — Но я не хочу упустить этот шанс.

Телефон молчит, но раздается звонок в дверь. Эрик со стоном поднимается.

— Это мой помощник, Гамильтон. Мы всегда беремся за работу с утра пораньше.

Он впускает довольно непривлекательного мужчину лет тридцати с тяжелым портфелем.

— Доброе утро, мистер Ричмонд. Я принес бумаги, так что мы можем…

Заметив меня, Гамильтон замолкает, и, кажется, он слегка сконфужен, хотя, наверное, я не первая женщина, на которую он натыкается в апартаментах своего шефа на рассвете. Он смущенно осведомляется:

— Я не помешал?

Эрик смотрит на меня с легкой улыбкой.

— Даже не знаю. Мы всего лишь беседовали.

Гамильтон предусмотрительно ретируется в смежную комнату, которую я до сих пор не замечала, а Эрик не сводит с меня призывного взгляда и берет за руку.

— Ну же! Опустим в копилку еще пять центов!

Я нерешительно улыбаюсь:

— Не на первом свидании. Ты же знаешь.

Эрик качает головой:

— Знаю, но ведь ты же не собираешься снова заставлять меня ждать целых полгода? И потом, это не первое свидание.

Я чувствую неуверенность. Ночь прошла прекрасно, но, быть может, дальше заходить не следует. Эрик — занятой человек. Не знаю, хочу ли я делать следующий шаг.

— Уже утро. У тебя много дел, — отвечаю я. — Разве ты не едешь на Бермуды?

Эрик гладит меня по голове одной рукой, другой проверяет электронную почту.

— Поехали со мной, — предлагает он, просматривая входящие. Я ценю мужчин, которые умеют делать сразу несколько дел, но так ли уж обязательно Эрику заниматься этим в тот момент, когда он пытается меня соблазнить? — Сначала на Бермуды. Потом в Лондон. А затем в Гонконг. Ты можешь составить мне компанию в любом из этих случаев.

Я понимающе улыбаюсь. Все правильно. Ведь он уже сказал мне, что женщины для него на втором месте после работы. Двадцать лет назад я не захотела поехать вместе с ним на другой конец страны, возможно, понимая, что у нас никогда не будет общих целей. Может быть, моя жизнь была бы куда интереснее, если бы я осталась с ним, но это не была бы моя жизнь. Даже в двадцать лет я твердо знала, что не стану жить в чьей бы то ни было тени.

Я встаю и обнимаю его. Лучи восходящего солнца заливают комнату, когда я дарю Эрику долгий поцелуй.

— Я люблю тебя, — порывисто говорю я. — Я и в самом деле тебя люблю.

— Так мы займемся любовью сейчас или ты едешь со мной на Бермуды? — уточняет он.

— Ни то ни другое, — отвечаю я. — И хватит об этом. Ты по-прежнему милый, привлекательный и шикарный. Таким я тебя и помню.

— Тогда почему ты не хочешь со мной спать? — Эрик — человек, который не позволит добыче выскользнуть у него между пальцев.

— Потому что я помню о тебе еще кое-что.

Эрик качает головой и улыбается:

— Ты вернешься. Может быть, не сегодня. Но ты обязательно ко мне вернешься.

— Чертовски самоуверенно с твоей стороны, — отзываюсь я.

— Это ключ к успеху, — говорит он и целует меня еще раз.

Я надеваю туфли, обнимаю его на прощание и иду к двери. Я — одинокая женщина. И тратить свои монетки должна очень осторожно.

Глава 4

Когда я выхожу из здания, портье, проигнорировавший меня пару часов назад, идет мне навстречу и предупредительно распахивает передо мной тяжелую стеклянную дверь.

11
{"b":"228872","o":1}