ЛитМир - Электронная Библиотека

— Надеюсь, вы хорошо провели вечер, — говорит он.

— Лучше, чем вы можете вообразить, — роняю я, гордо вскинув голову, и выхожу на безлюдную улицу.

Он приподнимает бровь и силится осмыслить услышанное. Я не собираюсь бросать пятно на репутацию Эрика, и я ведь не солгала. Я прекрасно провела вечер, хоть и не так, как предполагает портье. После двадцати одного года разлуки у меня вновь было первое свидание, и все закончилось так, как мне и хотелось. Я была очаровательна и сексуальна, но при этом до постели дело не дошло. Могу только надеяться, что свидания Эмили заканчиваются таким же образом. И у Адама тоже, в этом смысле я — за равноправие.

Я бреду по утреннему Нью-Йорку и испытываю легкое головокружение. Ночные гуляки наконец разошлись по домам, деловые люди и владельцы магазинов еще не начали свой рабочий день. Быть может, промежуток с шести сорока до без четверти семь — единственный отрезок времени, когда весь Нью-Йорк спит.

Я не хочу возвращаться домой и потому решаю дойти пешком до нашей конторы. Официально я выхожу на работу в понедельник, но ведь можно сделать над собой усилие и по крайней мере рассортировать входящие (которых, наверное, уже в избытке). Рядом останавливается конный экипаж, кучер приподнимает шляпу:

— Доброе утро, мэм. Желаете прокатиться по парку?

— Нет, спасибо, — машинально отвечаю я и тут же думаю: почему бы и нет? Я столько лет прожила в Нью-Йорке и еще ни разу не каталась на лошадях. Конечно, эта романтическая поездка предполагает общество любимого человека (или ее совершают те, кто впервые на Манхэттене), но сейчас я играю по своим правилам. — Подождите, — окликаю я, прежде чем экипаж успевает отъехать.

Кучер останавливается, и я забираюсь наверх. Едва я успеваю устроиться на мягком сиденье, как звонит мой мобильник.

— Привет! — бодро говорю я, в кои-то веки забыв посмотреть на номер входящего абонента.

— Привет.

Всего одно слово — и моего хорошего настроения как не бывало. Видимо, поражена не только я. Пятнистая кобыла останавливается и извергает кучу навоза. Лучшего комментария не придумать. Умница, лошадка!

— Привет, Билл! — Всего десять минут назад я вышла от Эрика. Неужели мой бывший муж уловил какие-то сигналы в атмосфере? Почувствовал, что мной интересуется кто-то еще?

— Хэлли, я рад, что ты согласилась со мной поговорить. Хочешь, позавтракаем вместе?

Я всего лишь сказала «привет» — разве это разговор? Если бы я добавила «Билл», это было бы куда более интимно.

— Почему ты звонишь мне в семь утра? — холодно интересуюсь я.

— Хотел застать тебя до работы, — отвечает Билл.

Я молчу. Сегодня суббота. И сегодня я впервые за эти дни подумала о том, чтобы пойти на работу, — как он об этом узнал?

— Быстро скажи мне, какого цвета на мне брюки? — спрашиваю я: интересно, не разучился ли он еще видеть меня на расстоянии?

— Черные, — уверенно говорит Билл.

Я вздыхаю. Это слишком просто.

— Мы можем пойти поесть блинов, — предлагает он, как будто какая-то полусырая жирная выпечка может меня соблазнить. Но я голодна. Надо было приналечь на икру. Честно говоря, я ее достойна.

— Хорошо, — неохотно отзываюсь я. — Где встретимся?

— В «Ридженси».

— Что? — Я удивлена. Мой муж (бывший, бывший) выбрал самую дорогую «точку» в городе!

— Шутка. Есть хорошая закусочная на углу Девятой и Пятьдесят пятой. Встречаемся через десять минут.

И он отключается. Закусочная! Вот так. Я смотрю на себя в зеркальце и с удовлетворением отмечаю, что макияж ничуть не смазан, а лицо все еще пылает от поцелуев. Я сдвигаю каблучки и пристукиваю ими. Берегись, Билл, я во всеоружии! Теперь я знаю, зачем купила эти туфли. «Давай займемся любовью».

Я вхожу в закусочную и сразу вижу Билла. Он уютно устроился на красной, обитой кожей скамье и разгадывает кроссворд в «Нью-Йорк таймс». День ото дня они становятся все сложнее. Сегодня суббота. Мы привыкли разгадывать субботний кроссворд вместе, и я с некоторым превосходством думаю, что каждый выходной он обречен вспоминать меня с тоской. Нет никаких шансов на то, что Эшли сумеет отгадать слово из пяти букв, обозначающее шведский порт неподалеку от Копенгагена (Мальмё).

— Хэлли! — радостно восклицает Билл. — Садись. Я уже заказал тебе кофе с молоком и две булочки.

— Обойдусь одной, — игриво отвечаю я и сажусь на банкетку напротив него.

— Выглядишь потрясающе! — Билл оценивающе смотрит на меня. — А блузка не слишком прозрачная для офиса?

— Я одевалась вчера вечером, — с вызовом заявляю я.

Билл явно не знает, как реагировать.

— Ну, по крайней мере не мятая, — вздыхает он. Судя по всему, мой муж еще не готов себе представить, что я могла провести ночь с кем-то другим. Он наклоняется ко мне и проводит пальцами по моей щеке. — И ни одной морщинки.

Я довольна произведенным эффектом — и разрекламированным кремом против морщин, который я теперь использую ежедневно, — но тем не менее уклоняюсь от его прикосновения.

— Прости, но ты потерял право меня трогать.

— Почему? Разве двадцать один год совместной жизни не в счет?

— Я хотела спросить о том же самом, — резко говорю я.

— Давай не будем, — просит Билл, качая головой. — Я просто хотел тебя увидеть и вовсе не ищу ссоры.

Зачем нам ссориться? Тот факт, что он спит с другой женщиной, — это не повод для склоки. Мы больше не живем вместе. И я уже не могу пожаловаться на то, что он слишком низко повесил наружный термометр или забыл купить туалетную бумагу. Я только что пополнила ее запас сама — сорок восемь рулонов. Никогда, никогда больше мне не придется беспокоиться о туалетной бумаге!

Билл начинает непринужденно болтать, как будто это наше обычное субботнее утро; он рассказывает, что недавно видел замечательный фильм, а еще играл в теннис и оттачивал подачу. Я нарочито громко зеваю. Меня это не волнует, пусть он даже выиграет у Андре Агасси и Штеффи Граф, вместе взятых. Если Эшли ублажает его в постели, то пусть теперь заодно и тешит его самолюбие.

Официант приносит мне омлет, который я заказала, чтобы намекнуть Биллу: он знает меня далеко не так хорошо, как ему кажется. Я больше не ем блинов. Но омлет выглядит отвратительно, и я просто размазываю его по тарелке.

— Билл, зачем ты захотел со мной встретиться? — спрашиваю я, прихлебывая водянистый кофе.

— Не хочу терять с тобой связь. — И, стараясь казаться равнодушным, он добавляет: — Да, кстати, я вспомнил, ты ведь говорила, что тебе удалось достать сезонный абонемент на все матчи с участием «Никса». Первая игра уже не за горами, и я подумал, что…

Я изумленно смотрю на него.

— Я купила эти билеты для тебя и для меня. Для нас.

— Для нас — это хорошо, — бодро отзывается он. — Мы можем пойти с тобой, Эшли не будет против. Она не любит баскетбол.

Я сую в рот ложку омлета, но давлюсь.

— Вот уж спасибо, — отвечаю я.

— Почему?

Я качаю головой. Он перевернул мою жизнь, а теперь ведет себя так, будто всего-навсего передвинул кресло в гостиной. Неужели он и в самом деле не понимает, что его выбор — уйти к Эшли — имеет некие последствия? И потеря билетов на матч — самое меньшее из них.

— Я купила эти билеты в знак того, что наши дети выросли и у нас начался новый виток. Но у тебя были на этот счет свои планы.

Билл стирает салфеткой с губ остатки сиропа.

— Хэлли, будь разумной. Мы по-прежнему можем проводить время вместе. Мы ведь семья. И то, что дети уехали, ничего не меняет.

Неожиданно я начинаю хохотать. Я сижу в грязной нью-йоркской закусочной и объясняю этому человеку с интеллектом неандертальца, что в этом сезоне ему не светит увидеть «живым» ни одного трехочкового броска. Остается только молиться, что у Эшли нет кабельного телевидения и что он не сможет наблюдать за игрой, сидя у экрана.

— К несчастью, милый, теперь у тебя другая семья. Впрочем, одно осталось неизменным. Ты можешь доесть мой завтрак. — Я встаю и пододвигаю Биллу тарелку с омлетом.

12
{"b":"228872","o":1}