ЛитМир - Электронная Библиотека

Я смотрю на часы. До вылета час пятьдесят. Как бы мне убить время? Можно купить еще несколько булочек с корицей. Нет, я лучше почитаю «Пипл» и выясню, кто из знаменитостей с кем поругался на этой неделе. Я смотрю на заднюю обложку, где помещено объявление Ситибанка, предостерегающее против мошенников. Как мило — я абсолютно уверена, что меня ограбили. А что еще могло случиться со счастливой женщиной (матерью, женой, преуспевающим адвокатом), которая привыкла проводить праздник в кругу семьи?

Встряхнись, Хэлли. Прекрати жалеть себя и соберись с силами. Я лезу в чемодан за шариковой ручкой. Вовсе не нужна индейка, дабы напомнить мне о том, что надо быть благодарной. На обороте журнала я вывожу: «10 причин, по которым я благодарна Богу». Потом, чтобы подстраховаться, зачеркиваю «10» и пишу «5». Сейчас не время предаваться тяжким раздумьям.

1. Адам.

2. Эмили.

Я останавливаюсь и покусываю кончик ручки. Не подтасовка ли это? Да, конечно. Я начинаю сначала.

«Пять причин, по которым я благодарна Богу».

1. Адам и Эмили.

2. Работа, которая приносит мне удовольствие.

3. Хорошие друзья.

4. Волнистые волосы, которые не слишком сильно завиваются от влажности.

Отлично, а теперь номер пятый. Наверное, я могла бы придумать еще пятьдесят, но придется обойтись одним. Это не так уж сложно.

5. Я нравлюсь сама себе.

Я изучаю свой список и улыбаюсь. Даже после всего, что случилось за последнее время, дела у меня идут на диво хорошо. Я всегда знала, что я оптимистка, но на этот раз, кажется, это сюрприз для меня самой. Счастливой или несчастной тебя делают не обстоятельства, а то, как ты их принимаешь.

Я отодвигаю почти нетронутую булочку, вытираю руки, оборачиваюсь — и прямо мне в лицо летит картофельный ломтик, запущенный семилетним мальчишкой.

— Очень изобретательно, — говорю я, вытирая кетчуп со щеки. — Не каждый ребенок сумеет сделать рогатку из трубочки для коктейля.

Его родители, кажется, в ужасе, но я одаряю их лучезарной улыбкой, исполнившись решимости во всем находить только лучшее. По крайней мере до тех пор, пока мне не придется влезать в купальный костюм.

Фотографии в Интернете не лгали. Белоснежные пляжи Виргин-Горда — самые шикарные из всех, что мне довелось видеть. Прибавьте к этому укромные бухты и причудливые нагромождения скал. Вода переливается, отражая небо. Мой просторный, выкрашенный в розовый цвет коттедж стоит на сваях, и я, затаив дыхание, любуюсь парусниками, покачивающимися у причала. Я чувствую мимолетную тоску, увидев, что в домике две спальни. Если бы Билл не оказался таким идиотом, мы бы сейчас были тут с детьми — все вместе. Если бы. Если бы свиньи могли летать. Не нужно думать о том, чего не произошло; я здесь — ради того, что может случиться. И сегодня, вероятно, будет длинная прогулка по солнечному пляжу и купание в морской воде. Завтра, когда моя кожа покроется тропическим загаром (он будет определенно красивее, чем его искусственная разновидность), я подумаю о встрече с Кевином. Я уже узнала, что он живет на другой стороне острова, и разыскать его будет не так-то просто.

Я надеваю шорты, футболку, всовываю ноги в шлепанцы. Остальные четыре пары обуви, не говоря уж о юбках и платьях, возможно, никогда не покинут моего чемодана. Ах да, я прихватила с собой два теплых свитера! Прогноз погоды предрекал на благословенных Карибах двадцать пять градусов тепла, но в студеном Нью-Йорке я просто не могла в это поверить. Неписаный закон дорожных сборов гласит, что ты берешь с собой все — и ничего из этого не носишь. Видимо, я никогда не научусь подбирать в поездку одежду. В следующий раз ждите от меня того же.

Я выхожу из домика, чтобы отправиться на разведку, и делаю глубокий вдох. Воздух наполнен сладким ароматом цветущих фрезий. Остров трудно назвать перенаселенным. С одной стороны — пляж, с другой — низкорослые кусты. Я спускаюсь по пустынной пыльной дороге и замечаю, что за мной увязываются две козы. Посланцы Адама и Эмили, дабы развеять мое одиночество?

Под теплыми лучами солнца идея разыскать Кевина начинает мне казаться немного неудачной. У меня нет никаких оснований полагать, что теперь у нас с ним больше общего, чем в школьные годы, когда я была одной из первых претенденток на место в Колумбийском университете, а он обожал мотоциклы. Мы были подходящей парой — Кевин в своей черной кожаной куртке, я в изящном шерстяном кардигане. Противоположности сходятся; однажды я сказала ему, что вместе мы все равно что пингвин и зебра.

— У них есть много общего. Они оба черно-белые, — убедительно заявил Кевин.

Меня поразила его рассудительность. В ту пору этот бессмысленный ответ показался мне перлом мудрости, и я была уверена: мне единственной открылась гениальность Кевина. Он держал меня за руку, когда мы вместе возвращались из школы. Мы прогуливали уроки — новый для меня жизненный опыт (Кевину было не привыкать). Он жил по своим собственным законам, и я была ослеплена.

Но до какого же отчаяния надо дойти, чтобы разыскивать мальчика, с которым целовалась в школе? Наши отношения были вполне невинными. Его рука ни разу не забиралась выше моего колена. Однажды я сломала ему палец. Клянусь, это была случайность. Он потянулся ко мне за прощальным поцелуем в тот самый момент, когда я захлопывала дверцу машины. Ба-бах! На следующий день Кевин явился в школу с рукой в лубке. Больше он со мной не разговаривал. Вот так непредсказуемо может закончиться самый пылкий роман.

После непродолжительной пешей прогулки я оказываюсь в городке и, миновав магазинчик рыболовных принадлежностей, попадаю в прелестное уличное кафе. Сажусь за столик в тени бело-красного зонтика. Кажется, эти зонтики — принадлежность всех кафе на свете. Возможно, эти уютные заведения больше славятся своими зонтиками, чем деликатесами.

— Добро пожаловать, — приветствует меня высокий смуглый официант, неторопливо приближаясь к моему столику. — Напитки?

— Конечно. Вермут с содовой.

— Вермут? У нас такого нет. Могу предложить замечательный местный ром, — с певучим акцентом отвечает он.

Не хотелось бы пить это что-то совсем неизвестное.

— Ром — это хорошо. А что вы порекомендуете?

— Я сделаю для вас наш фирменный коктейль. Двойной, — говорит он и подмигивает.

В ожидании двойного не-знаю-чего я лениво озираюсь. От улицы кафе отделяет низкий деревянный забор; я вижу, как мимо пробегают несколько смуглых босых ребятишек в ярко-красных шортах и пара собак. Мужчина, катящий тележку с фруктами, улыбается мне и протягивает через забор какой-то плод.

— Гуава, — предлагает он. — Только что собрал. Пятьдесят центов.

— Нет, спасибо, — вежливо отвечаю я.

— Манго? — Он подает мне свежий, ароматный плод, но я снова отрицательно качаю головой. — Берите. — Мужчина кладет манго на стол. — Это вам. В подарок. С Днем благодарения.

Как мило с его стороны праздновать День благодарения, особенно если учесть, что Виргин-Горда — это территория Великобритании. Единственная причина, по которой мы поглощаем индейку и тыквенный пирог, — то, что некогда отцы-пилигримы спаслись от английского владычества. Слава Богу, все забыто.

В нескольких шагах от меня на циновке сидит женщина и плетет замечательную камышовую корзинку. Компания туристов останавливается полюбоваться ее работой и покупает несколько штук. Может быть, мне следовало бы сказать Розали, что здесь у нее есть возможность открыть свое дело? Если ее самодельные коробочки-гнездышки и вязаные салфеточки не станут гвоздем сезона, она всегда может основать свою фирму под сенью полосатого зонтика.

Приятного вида мужчина облокачивается о забор рядом с корзинщицей, открывает бутылку колы и делает затяжной глоток. Волосы у него добела выгорели на солнце, кожа совсем темная от загара, а в уголках глаз лучатся очаровательные морщинки — мужским лицам они придают суровость и особую мужественность. На нем защитного цвета шорты и белая футболка без рукавов, подчеркивающая широкие плечи и мускулистые руки.

28
{"b":"228872","o":1}