ЛитМир - Электронная Библиотека

Что теперь? Я не могу предстать перед ним одна, а с детьми на буксире тем более. Я звоню в ресторан и прошу хозяина передать Кевину, что не смогу к нему присоединиться.

— Эй, вы хотите отшить Кевина Талберта? — возмущенно протестует тот. — Кевин отличный парень, в чем дело?

Остров маленький. Слухи, очевидно, передаются из уст в уста. Может быть, это и к лучшему, что мне придется отменить встречу. Если владельцу ресторана не понравится моя внешность, свидание будет коротким. Это хуже, чем обед в присутствии злобной Жанетты.

— Пожалуйста, скажите ему, что у меня непредвиденные обстоятельства. Мне очень жаль, — умильно прошу я.

— Ладно, — лаконично соглашается тот.

— Передайте ему, что мне и в самом деле очень жаль.

— Может быть, назначите ему другое свидание? — Что, хозяин ресторана — личный секретарь Кевина?

Хотелось бы назначить. Но когда дети уедут, уеду и я.

— Скажите ему, что я перезвоню.

— Я скажу ему, что вы его отшили, — чеканит тот и вешает трубку.

Ну и дела! Теперь я понимаю, в чем главная прелесть свиданий. Ни в чем. Все, что ты делаешь, идет не так. Впрочем, я подумаю об этом позже, а сейчас лучше займусь тем, что у меня неплохо получается. Побуду мамой.

Я иду на пляж — совершенно безлюдный, если не считать женщины, которая лежит на полотенце с маленьким ребенком. Ее пышная грудь буквально вываливается из несоразмерно крошечного бикини. Интересно, кто это, если у нее такой бюст, — мать ребенка, няня или кормилица?

Я обхожу скалы и направляюсь туда, где мои чада разбили лагерь. Адам бегает по песку, пытаясь запустить в полет разноцветный воздушный змей, а Эмили — в воде, гребет, лежа на доске. Рядом с их полосатыми пляжными полотенцами стоят два синих складных стула, портативный холодильник и маленький гриль. Боже, мои дети неподражаемы! Интересно, как они умудрились все это дотащить?

Глава 10

Следующие три дня мы проводим, катаясь по острову на мопедах, ныряя с маской среди коралловых рифов и разъезжая на лошадях по пляжу. Мы даже отправляемся на ночную прогулку под парусом, чтобы понаблюдать за фосфоресцирующими рыбами, которые во время спаривания сверкают, как неоновая реклама. В лунном сиянии мы свешиваемся через борт — вся вода вокруг блестит. По крайней мере хоть рыбы занимаются сексом.

В день накануне возвращения домой Адам хочет поплавать с аквалангом — в последний раз мы ныряли очень давно.

— Я не уверена, что помню, как это делается, — говорю я.

— Такое нельзя забыть. Это все равно что сейчас свалиться с велосипеда, — отвечает он.

— Я вполне могу свалиться с велосипеда, — возражаю я и думаю, почему все всегда используют это сравнение. — С ездой у меня постоянно были проблемы.

Но Адам делает все необходимые приготовления, и в семь утра мы выходим на улицу и ждем машину, которая отвезет нас в гавань. Украдкой я возвращаюсь обратно в коттедж, подумав, что сейчас самое время позвонить Кевину. Когда я пыталась это сделать (последние десять раз), то неизменно натыкалась на «переполненный ящик». Вдруг он его уже разгрузил? Никакого ответа, и снова то же самое сообщение. Черт.

На пристани нас экипируют аквалангами, гидрокостюмами, ластами, масками, спасательными жилетами и утяжеленными поясами, которые помогут нам удержаться под водой. Окинув нас взглядом, инструктор советует Адаму взять трехкилограммовый пояс, а мне — пятикилограммовый.

— Наверное, наоборот, — уверенно говорю я. — Адам намного крупнее меня. Ему нужен больший вес, чтобы удержаться под водой.

— У Адама мускулы, которые тянут на дно. А у вас… — Инструктор недоговаривает, но всем нам ясно, о чем он подумал, взглянув на меня. Жир всплывает на поверхность.

Все снаряжение погружено на вычищенную до блеска белую лодку, и, когда мы поднимаемся на борт, я пытаюсь вспомнить, чему меня учили на занятиях по подводному плаванию много лет назад. Дайте подумать. Нужно останавливаться примерно через каждые три метра, чтобы выдохнуть. Одним глазом надо следить за измерителем глубины, другим — за стрелкой, которая показывает, сколько осталось кислорода. По моим подсчетам, глаз на то, чтобы любоваться истинной целью нашей экспедиции — кораллами, совсем не остается. Чего мне не хватает, так это какого-нибудь приспособления, чтобы отличить окуня от барракуды. Чтобы классифицировать мужчин, можно использовать точно такую же технику. Мой великолепный Адам — настоящая морская звезда, Эрик — акула, Билл — старая рыба-клоун. А Кевин? Если бы я только знала. И возможно, узнать это мне не суждено.

Красивый светловолосый инструктор (вряд ли ему больше двадцати,) представляется Ником и идет к нам, чтобы проверить акваланги и датчики.

— Волнуетесь? — спрашивает он меня. Наверное, меня выдают трясущиеся руки. А его работа — успокоить клиента. — Вы помните самое главное правило подводного плавания? — весело спрашивает он.

Меня осеняет.

— Да, — отвечаю я. — Ровно дышать. Не задерживать дыхания.

— Нет, это правило номер два. А самое главное правило — одевайтесь в черное. Это так сексуально!

Он довольно хохочет и хлопает меня по спине. Отлично. Я рискую жизнью, спускаясь на тридцать метров под воду, а он оттачивает на мне свое остроумие.

Дети, в свою очередь, проверяют мою экипировку, потом это делает инструктор — еще раз. Поначалу я тронута их вниманием, но быстро понимаю, что дело не в альтруизме. Никто не хочет, чтобы приятная подводная прогулка оборвалась из-за того, что кто-то утонул. Этот кто-то — я.

Мы готовы, и капитан включает мотор. Но едва мы отходим от причала, там начинается некая суматоха, из магазинчика выскакивают двое мужчин. Они машут руками. После недолгого совещания на борту капитан вальяжно подходит к нам.

— Маленькая проблема. Надо будет забрать парочку дайверов с Пайн-Кея.

— Вот и хорошо, будет компания, — радуется Эмили. Она немного устала от того, что на первом плане все мама да мама. Я-то знаю, каково ей!

Сначала мы движемся еле-еле, но, миновав буек с надписью «5 узлов», лодка быстро берет с места. Адам и Эмили стоят на носу и наслаждаются солеными брызгами, осыпающими их загорелые лица, и болтовней с Ником, красавцем инструктором. Слава Богу, Эмили есть с кем поговорить. Но внезапно я замечаю, что этот парень как бы ненароком обвивает рукой плечи моей дочери. Иными словами, делает поползновение. На нем узенькие плавки (черные, разумеется), а на моей маленькой Эмили крошечное розовое бикини. Слава Богу, не черное. Может быть, Ник не сочтет ее сексуальной.

Едва ли. Стройная, красивая, соблазнительная девочка. Мама должна вмешаться.

— А еще не пора надевать гидрокостюмы? — озабоченно интересуюсь я.

— Нет, пока не доберемся до квадрата. Иначе сваритесь, — отвечает Ник.

Я не утешаюсь. Бросаю Эмили полотенце:

— Ты, наверное, замерзла. Укройся.

Она смеется и швыряет полотенце обратно.

— Не волнуйся, мама, Ник меня согревает.

Я сажусь и пытаюсь отвлечься морским пейзажем. Чистая водная гладь испещрена островами — такими крошечными, как рифы. Наверное, поэтому в путеводителях пишут, что Виргинских островов много — более шестидесяти. Если девяносто квадратных метров (плюс надувная кровать) считаются на Манхэттене квартирой, то кучка деревьев, растущая на валуне, наверное, должна восприниматься тропическим раем.

Море слегка волнуется, лодка идет все быстрее, и меня начинает тошнить. Я тру виски. Причина этого, возможно, созерцание загорелых фигур на носу лодки, одна из которых приходится мне дочерью. Это все мое воображение. Я делаю глотательные движения. Нет, это желудок. Как будто то, что в нем находится, не желает больше там оставаться.

— Ник, — слабо зову я, — вы не могли бы подойти? Я себя не очень хорошо чувствую.

Он убирает руку с плеча Эмили, та округляет глаза.

— Господи, мама. Не раздувай из мухи слона! — В ее голосе легкое раздражение.

— Мне действительно нехорошо. Боюсь, меня сейчас вырвет, — тихо говорю я, когда они оба подходят.

30
{"b":"228872","o":1}