ЛитМир - Электронная Библиотека

— Я тоже должна была все тебе рассказать, — говорю я, целуя ее в темечко, а потом смотрю на новобрачных, полагая, что сейчас им самое время выступить на сцену и кое о чем мне поведать. Но вместо этого Мелина лишь поглаживает вздрагивающие плечи Чарльза Тайлера и слабо улыбается.

— Итак, — говорит она, — не понизится ли ваш рейтинг, если вы дадите юридическую консультацию прямо на обочине?

Глава 13

Когда в мою жизнь на острове врываются Эмили, Ник, Чарльз Тайлер и Мелина Маркс, все летит в тартарары. Вместо того чтобы полностью сосредоточиться на удивительном мужчине, который лежит рядом со мной в постели, я думаю о тысяче мелочей.

— Как тебе поза бабочки? — заботливо спрашивает Кевин, приподнимаясь надо мной.

— Не очень, — отвечаю я. На столике мерцают свечи, в гостиной играет тихая музыка, но впервые прикосновения Кевина лишены своей обычной магии.

— Никаких проблем. — Он тянется за книгой, лежащей возле кровати, и перелистывает страницу. — Вот эта картинка выглядит многообещающе. Давай-ка посмотрим. Начинается с того, что ты кладешь свою левую ногу на мое правое плечо.

Он становится на колени, и я послушно выполняю его указания, хотя могла бы чистосердечно признаться, что сегодня «Камасутра» не доставляет мне никакого удовольствия. Честное слово, я бы осталась разочарованной, даже если бы вся четверка «Роллинг стоунз» присоединилась к нам в этой тантрической позе.

Но, щадя Кевина, я стараюсь изо всех сил. Закрываю глаза и стискиваю зубы.

Кевин смеется.

— Не похоже на лицо полностью удовлетворенной женщины, — констатирует он.

— Это лицо разочарованной женщины, — отвечаю я, снимаю ногу с его плеча и сажусь.

— Попробуем что-нибудь попроще? — предлагает он.

Я слегка улыбаюсь.

— Меня разочаровывает не секс, — говорю я, хотя, возможно, наша бурная интимная жизнь исказила все мои перспективы. Увидев Эмили, я поняла, что безмятежно и бездумно плыву по течению. Краем сознания я понимаю, что не смогу остаться навсегда с человеком из своего прошлого. Но с другой стороны, зачем мне уезжать отсюда, если меня не ждет ничего хорошего?

Кевин бережно укутывает меня одеялом.

— У тебя был трудный день, — сочувственно говорит он.

Он прав. Чудом не случившаяся авария и Эмили в обществе Ника — все это подействовало на меня, как ведро холодной воды. Голова до сих пор болит.

— Я заставила мистера Тайлера пообещать, что он вернется в Нью-Йорк и поговорит с Артуром. Он сказал, что встретится со мной в офисе на этой неделе.

— Ты поедешь туда, чтобы увидеться с ним? — с ноткой удивления спрашивает Кевин.

Я тереблю угол простыни и тихо отвечаю:

— Наверное, да.

— Ты этого хочешь — вернуться в Нью-Йорк?

То, чего я хочу, смешалось с тем, что я должна и что мне нужно. Я не могу запретить Эмили поселиться на острове и не могу сделать это сама. Когда мы беседовали с ней с глазу на глаз вчера вечером, она поклялась, что приехала на Виргин-Горда всего лишь на три дня. Как я могла признаться ей, что втайне подумываю о том, чтобы бросить цивилизованную жизнь и остаться здесь навсегда?

— Чего я действительно хочу, так это быть здесь, с тобой, — говорю я, кладя руку на плечо Кевина.

— Хорошо, — отвечает тот, листая «Камасутру». — Мы всего лишь на двенадцатой странице. И есть еще целая уйма книг.

Я откидываюсь на мягкие подушки. Сразу после того, как ушел Билл, первым признаком депрессии было то, что я не хотела вылезать из постели. Теперь это — признак счастья. Но мне придется встать. Я тянусь к Кевину и целую его в плечо.

— Наверное, мне придется вернуться в Нью-Йорк, чтобы решить кое-какие дела и провести рождественские каникулы с детьми, — осторожно говорю я. — Но ведь ты будешь меня ждать?

Дыхание у меня учащается, когда я решаю наконец выложить карты на стол. Точнее, на кровать.

— Конечно, — отзывается тот.

Я заглядываю ему в лицо и набираюсь смелости, чтобы задать еще один, более важный вопрос:

— А ты не хочешь переехать в Нью-Йорк? Я хочу сказать, вернуться туда, чтобы быть со мной?

— Я давно уехал из Нью-Йорка. Это не мой город. Возможно, он нравится умным и амбициозным людям вроде тебя, но только не мне. Я приехал на Виргин-Горда и понял, что нашел свой дом. Мне здесь намного лучше.

Мы оба молчим и раздумываем над тем, почему то или иное место становится домом. Потом Кевин гладит меня по голове и пытается разрядить напряжение.

— Кроме того, как я могу ехать в Нью-Йорк? Не думаю, что Анджелина собирается сниматься на реке Гудзон.

— Но ведь есть еще и Ист-Ривер, — говорю я и касаюсь пальцем его носа.

Мы смеемся, но я услышала то, что хотела, и, вынуждена признать, меня это не удивляет. Если мы с Кевином собираемся жить вместе, такое может случиться лишь на его территории. Многие приезжают на Карибы и мечтают остаться там навсегда, но Кевин и в самом деле это сделал. А смогу ли я?

— Виргин-Горда и в самом деле — удивительное место. — Я целую Кевина. — Очень соблазнительное. Тебе повезло, что ты его нашел.

— Мне повезло, что я нашел тебя.

Кевин обнимает меня, так что наши тела переплетаются, мы лежим лицом к лицу, ощущая дыхание друг друга. Моя любимая позиция. Кому нужны замысловатые акробатические трюки, когда хорошо и так?

— Через три недели, — шепчу я, когда он начинает ритмично двигаться и наши «горизонтальные желания» одерживают верх над тревогами. — Я вернусь через три недели. Самое большее, через месяц.

Через два дня, когда наш четырехместный самолет отрывается от земли, я изо всех сил стискиваю руку Эмили.

— Успокойся, мама. Я никак не могу сосредоточиться, — просит та, пытаясь читать «Дон Кихота».

— Можем взять напрокат «Человека из Ламанчи», когда вернемся, — говорю я, разжимая свои судорожно сжатые пальцы.

Эмили смеется.

— Точно. И на экзамене я спою профессору «Прекрасную мечту». Успокойся. Никакая опасность нам не грозит.

— Отличная погода, прекрасный день! — Пилот, обернувшись, смотрит на нас с ободряющей улыбкой. Он всего лишь на год старше Эмили, и вместо официальной формы на нем майка и красная бейсболка.

— Следите за дорогой, — советую я.

— Да, мэм! — Пилот подмигивает Эмили, что означает: «Ох уж эти предки!»

Эмили берет меня за руку.

— Я навсегда запомню эти дни здесь, — торжественно говорит она, совсем как в кино.

— Ты хорошо провела время? — спрашиваю я, памятуя о том, что в разговоре с детьми нужно использовать открытые вопросы.

Она кивает:

— Да, очень-очень хорошо. Спасибо, что ты так к этому отнеслась.

— Кевин сказал, Ник — хороший парень, — говорю я — теперь, когда благополучно увезла ее от него.

— Это правда, — блаженно отзывается Эмили и, понизив голос, добавляет: — Он у меня первый.

— Слава Богу.

— Я рада, что подождала! В моей жизни столько всего нового! Живу не одна в комнате, пользуюсь кредитной карточкой, сама себе стираю, а теперь еще Ник…

Очевидно, все эти годы я откладывала деньги ради того, чтобы моя дочь отправилась в Йель и научилась там стирать и заниматься сексом.

— Я, кажется, говорила тебе, чтобы ты стирала «Тайдом»? Который «горная свежесть»?

Эмили смеется.

— Все в порядке, мама. Мы можем теперь говорить обо всем. — Она явно горда своим новым статусом. — Наверное, люди на всю жизнь запоминают свой первый раз.

— Да уж, — улыбаясь, отвечаю я. Это произошло меньше чем сутки назад. Но она и через двадцать лет об этом не забудет. Может быть, Эмили, как и я, будет гадать, как все могло бы обернуться. — И вы с Ником собираетесь продолжать отношения? — осторожно спрашиваю я.

— Я думаю, это невозможно. — Эмили смотрит в окно, потом снова на меня. — Мы живем в разных мирах. Я хочу сказать, мы очень друг друга любим и все такое, но у меня учеба… Целых пять лет.

— Пять лет — это много, — признаю я.

41
{"b":"228872","o":1}