ЛитМир - Электронная Библиотека

Я поражена.

— Дело не только в работе. Дети приедут домой на каникулы.

Секунду Кевин молчит и, кажется, понимает это так, что не он для меня — номер один. Надо объяснить ему, что он тоже очень мне нужен.

— Почему бы тебе самому не приехать? — предлагаю я.

— Не могу; это туристический сезон.

Я сдерживаюсь и не указываю Кевину на то, что я тут не единственный человек, чьи дела мешают нам быть вместе.

— Мне без тебя скучно, — говорю я.

— Мне тоже.

Я вешаю трубку и думаю, что территориальная удаленность всегда усиливает непонимание. Я закрываю глаза и пытаюсь представить, каким может быть Рождество на Виргин-Горда. Воображаю себе пальмы, украшенные фонариками, манго, которое поджаривают на открытом огне, и Санта-Клауса, прибывающего на моторке. Наше снежное Рождество всегда было куда более традиционным, хотя в этом году я собираюсь несколько отступить от канона.

Адам и Эмили приезжают домой на зимние каникулы, но я не могу больше проводить с ними целый день за счет работы. Они заняты тем, что встречаются с друзьями, и ничуть не возражают. Но мне от этого очень грустно. Чем старше становятся твои дети, тем меньше они нуждаются в тебе и тем сильнее ты нуждаешься в них.

Поздно вечером мы снимаем с чердака коробки с елочными украшениями и принимаемся весело развешивать их на двухметровой елке. На следующий день я любовно отбираю на сайте Amazon.com — истинном спасении работающих матерей — многочисленные подарки, которые предстоит положить под елку.

Дети пригласили к нам друзей из колледжа — четверых студентов по обмену из Бразилии, Италии, Испании и Индонезии, которые не могут уехать домой на каникулы. Рождественский ужин превращается в огромный «шведский стол», куда каждый из приглашенных вносит свою лепту. Наверное, это единственный случай, когда южноамериканские черные бобы и свиная отбивная соседствуют с индонезийскими банановыми чипсами «Лампунг». Беллини приносит аксессуары — блестящие браслеты, которые мы используем как кольца для салфеток, и великолепную вязаную «дорожку» — она раскладывает ее на столе. Я колеблюсь, прежде чем поставить на нее липкую тарелку с ямсом, но Беллини обещает показать мне лучшую в городе химчистку.

Вместо рождественских гимнов бразильская студентка, красавица Эвахи, включает латиноамериканскую музыку, и я немедленно вспоминаю, как Кевин учил меня танцевать.

— Отличный ритм, — говорит Адам, берет Эвахи и энергично кружит ее по комнате. Она смеется, ее длинная разноцветная юбка так и мелькает, а густые волосы падают на глаза.

Когда они, разрумянившиеся, садятся на место, блистательная Эвахи придвигается чуть ближе к Адаму. Каждая женщина скажет, что мечтает повстречать мужчину с чувством юмора; но что на самом деле ей нужно — так это мужчина с чувством ритма. Интересно, где Адам этому научился? Явно не у родителей. У меня всю жизнь обе ноги были левые. А у Билла, по ощущениям, ног вообще было три.

Чувственная музыка, изящно украшенный стол, изысканные блюда — это, конечно, не похоже на традиционные рождественские открытки. Вместо тихого вечера у нас бурное веселье. Я купила для всех маленькие подарки, и после десерта стол тут же покрывается оберточной бумагой и ленточками.

— Как замечательно, — говорит Эвахи, листая книгу, посвященную черно-белому кино тридцатых годов. — А как вы узнали, что я обожаю старые фильмы?

— Адам рассказал!

Она с улыбкой смотрит на моего сына, берет его за руки, и они танцуют. Эвахи что-то говорит ему. Не знаю, как у него с квантовой физикой, но в том, что касается амурных дел, Адам заслуживает оценки «отлично».

И не собирается останавливаться на достигнутом.

— Эвахи. Какое милое имя. Откуда оно? — спрашивает Беллини. Быть может, она готовится сменить свое нынешнее прозвище на нечто более стильное.

— Родители назвали меня в честь латиноамериканской богини, — говорит Эвахи.

— Это потому что ты сама — латиноамериканская богиня, — отзывается Адам. Парень наверняка получит диплом с отличием по части прекрасного пола.

— Ты специализируешься по кино? — интересуется Беллини. Ее явно заинтриговала эта хорошенькая девушка, у которой, судя по всему, есть шансы стать моей невесткой.

— Она специализируется по астрофизике. Эвахи изучает черные дыры и активные галактические ядра, — гордо объявляет Адам. — А потом уже кино.

— По крайней мере мне есть о чем поговорить с окружающими, — смеется Эвахи.

— Отличная мысль, — подхватывает Беллини и, чтобы доказать, что кино объединяет всех, добавляет: — У Хэлли есть клиент из киноиндустрии.

— Об этом не стоит говорить во время праздника.

— Ты говоришь об этом каждый день.

— Что за клиент? — спрашивает Эвахи.

— Один тип из «Аладдин филмс», — отвечаю я. Неохота портить себе настроение, выкладывая историю целиком.

— Ух ты. А вы, случайно, не знаете тамошнего специалиста по рекламе — Мелину Маркс?

Я ставлю свой коньяк со взбитыми желтками на стол, может быть, слишком резко; содержимое чуть не выплескивается, но я успеваю спасти ситуацию, прежде чем будет испорчена дорогая скатерть, подаренная Беллини.

— Откуда ты ее знаешь? — спрашиваю я, держа бокал обеими руками.

— Мы пригласили ее, чтобы она рассказала нам о своей работе в кино. Это так здорово. Мы встречаемся с кастинг-агентами, директорами киностудий, продюсерами — со всеми, кто работает в киноиндустрии.

— Должно быть, это интересно, — говорю я.

Особенно для меня. Ее пригласили выступить перед студентами — может ли это быть явным доказательством того, что Мелина заслужила свое повышение? Или же это значит, что с деканом Дармута она тоже успела переспать?

Я замечаю, что Эмили и ее друзья перебрались в гостиную, разговор о кино им явно наскучил. Может быть, следовало перейти на астрофизику? Я присоединяюсь к ним, но через пару минут сквозь латиноамериканские ритмы начинают пробиваться звуки освященных веками рождественских гимнов.

— Наверное, это Розали со своей компанией, — говорит Эмили, которая помнит чеддекские традиции. — Мы всегда их слушаем, а потом мама идет на кухню и приносит тарелку домашнего печенья с изюмом.

— Это домашнее печенье куплено в магазине, — уточняет Адам.

— Не разрушай моих иллюзий, — умоляет Эмили. — Сейчас ты скажешь, что Санта-Клауса не существует!

Адам открывает дверь и с улыбкой оборачивается к Эмили.

— Санта-Клаус уже здесь, — говорит он.

Мы все собираемся на пороге и, конечно, видим, как Санта-Клаус, в красном костюме и с огромной белой бородой, весело распевает рождественские гимны вместе с пятью нашими соседями. Он отлично загримирован, и ему даже не пришлось подкладывать вместо живота подушку. Неудивительно. Я мгновенно понимаю, что этот Санта — тщеславный, лживый и подлый тип, который не заслуживает своего красного колпака с помпоном. И уж, конечно, не ему петь «Приидите, верные».

— Билл, возьми печенье! — обращаюсь я к своему блудному супругу, когда пение заканчивается.

— Папа, это ты? — в восторге спрашивает Эмили и выбегает на засыпанное снегом крыльцо. — Заходи!

— Если мама не возражает.

Билл искоса смотрит на меня. Это шантаж. Даже в маленьком городке Вифлееме гостям давали приют. Неужели я смогу выгнать отца своих детей на Рождество?

— Конечно, заходите все, — говорю я, распахивая дверь.

Розали, возглавляющая христославцев, ведет певцов в гостиную.

— Разве это не самый лучший рождественский подарок? — спрашивает она, указывая на Билла. Он уже наливает себе глинтвейн.

— Вы пели очень мило, — говорю я, намекая на то единственное, что мне пришлось по душе.

Санта-Билл, певцы и дети оживленно беседуют, а я, вместо того чтобы присоединиться, скрываюсь на кухне. Все просто сияют радостью, но для меня приход Билла ознаменовал конец вечеринки. И потому я начинаю разгребать посуду и наполняю раковину теплой мыльной водой.

— Как приятно снова есть мясо, — говорит Билл, появляясь позади меня. В руках у него тарелка с едой и вилка. — И все это приготовила ты? Ягненок на вертеле мне очень понравился. Как это называется? Соте? Это был высший класс.

45
{"b":"228872","o":1}