ЛитМир - Электронная Библиотека

Я отхожу от раковины, вытираю руки полотенцем и медленно поворачиваюсь к Биллу.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю я — грубее, чем хотелось бы.

— Сегодня Рождество, — весело отвечает он. — Хо-хо-хо и все такое.

Я молчу. А что можно сказать? «Убирайся к своей Эшли?» Нет, нельзя перекладывать все на нее. Это вина Билла.

— Полагаю, у тебя с твоей подружкой все еще нелады? — спрашиваю я, изображая пальцами в воздухе кавычки, чтобы подчеркнуть слово «нелады».

Билл ставит тарелку на стол.

— Если честно, у нас не просто нелады. Мы расстались. Все кончено…

— Надо же, сочувствую… — Это максимум, на что я способна.

Да, но, с другой стороны, это хорошо, — продолжает он. — Потому что теперь мы снова можем быть вместе.

Я так и застываю.

— Ты что, шутишь? Сегодня, конечно, Рождество, но это не самая лучшая шутка в мире.

— Подумай хорошенько. Почему бы и нет? На Новый год мы пойдем в ресторан. Хорошо проведем время, выпьем шампанского. Может быть, в полночь ты даже не откажешься меня поцеловать?

Глава 15

Кому нужен Билл? Рождество придет и пройдет, у меня множество планов на Новый год, и свидание с бывшим мужем явно не возглавляет хит-парад. Дети хотят, чтобы я присоединилась к ним на празднествах в Таймс-сквер. Аманда устраивает у себя вечеринку с выпивкой для взрослых и клоуном для детей. Беллини зовет меня на официальную попойку где-то в центре, с шампанским и подарками для гостей. Я уже успела всем им отказать и вместо этого собираюсь залезть в джакузи с бутылкой «Мюэтт». Я встречу Новый год среди мыльных пузырей.

Но в одиннадцать часов вечера мне становится одиноко. Новогоднее шоу Дика Кларка в этом году не показывают, а Райан Сикрест для меня чересчур молод. Я беру телефон, чтобы позвонить Кевину, но тут же откладываю трубку. Мы и так уже проболтали целый час, и на этот раз он, возможно, окажется вне зоны доступа. Он, наверное, в море — везет группу туристов на ночное погружение. По крайней мере Кевин сказал мне, что так оно и будет, и поэтому он не сможет со мной связаться.

Я забираю два жакета, которые Эмили мерила перед уходом; она отказалась их надевать и бросила на стул в коридоре. Как она могла отвергнуть темно-коричневый жакет бабушки Рики и мой — классический, из ангорки? Эмили ушла в своем легоньком кашемировом свитере. Впрочем, на Таймс-сквер яблоку негде будет упасть, так что девочка не замерзнет в толпе.

Я начинаю копаться в шкафу и в очередной раз смотрю на пыльный канделябр. Розали постоянно твердит, что он нуждается в хорошей чистке. Может быть, сейчас она уже ушла от Аманды и сидит дома, а потому не откажется заглянуть ко мне и помочь. Мы можем хорошо провести время. Я роюсь в кладовке и обнаруживаю наполовину полную бутылку вина. По крайней мере у меня правильный взгляд на вещи: я не считаю ее полупустой. Но к тому моменту, когда я нахожу чистую тряпочку, решаю отвергнуть этот проект. Драить канделябр в канун Нового года — это слишком грустно. И кроме того, за этот год моя жизнь успела претерпеть такие изменения, что пусть хоть что-то останется прежним, даже если это всего лишь пыль.

Босая и в купальном халате, я беспокойно брожу по дому. У меня был насыщенный год. Но конечно, не то, чего я ожидала в прошлом январе, когда размышляла о будущем. Как сказал бы Рави, все меняется. И я даже представить себе не могу, что со мной случится спустя еще двенадцать месяцев.

Через окно гостиной я замечаю огоньки фар, которые движутся по нашей тихой пригородной улочке. Странно, что кто-то сейчас едет домой. Вечеринка у Аманды закончилась в десять, а все остальные, должно быть, готовятся к торжественному выходу.

Что еще удивительнее, машина останавливается у моего дома.

Водитель, кто бы он ни был, даже не выключает мотор. Я вижу, как он бежит к входной двери, оставляет сверток и возвращается в машину. Когда он уезжает, я спускаюсь вниз и открываю дверь. Мне в лицо ударяет порыв морозного ветра.

На верхней ступеньке лежит большая, в яркой обертке, коробка. Я вношу ее в дом и читаю открытку, хотя мне уже ясно, что это подарок от Билла.

«Ты не захотела выпить со мной шампанского сегодня вечером, но я надеюсь, что мы как-нибудь разопьем с тобой одну из этих штучек».

Я снимаю оберточную бумагу и разглядываю романтический подарок. Шесть банок шипучки. Я качаю головой. Он что, думал соблазнить меня «Доктором Пеппером»? Что случилось с этим мужчиной? Я беру одну из банок и смеюсь. Каково! Билл, наверное, был очень доволен собой, когда сообразил, каким именно образом он может преподнести мне хорошенький новогодний сюрприз, не тратясь на дорогое вино, потому что в каком-то смысле «Доктор Пеппер» ничуть не хуже.

Наверное, я вышла замуж за Билла потому, что он знал, как устроить замечательный новогодний праздник с участием только нас двоих. Я никогда не любила большие вечеринки, вот почему никакое шампанское, клоуны и подарки не заставили меня сегодня вылезти из купального халата. Билл это понял; и на наше первое Рождество он купил две пары снегоступов и отправился со мной в Центральный парк. Был ясный, морозный вечер, земля уже покрылась толстым слоем снега. Мы протопали через главную лужайку, и в этот момент, как по заказу, с неба начали падать мягкие белые хлопья. Ровно в полночь мы встретили наступление Нового года, открыв две банки «Доктора Пеппера» — точь-в-точь такого же, который он прислал мне сегодня.

— Чтобы опьянеть, мне не нужно ничего, кроме тебя, — сказал Билл, целуя меня.

Я вспоминаю все это, и глаза у меня начинают заволакиваться слезами. Я вздыхаю. И не хлюпай, Хэлли. Да, через два дня вы обручились. А спустя двадцать лет он ушел.

У меня звонит телефон. Билл? Какого черта? Если он хочет прийти и выпить со мной «Доктора Пеппера», я его впущу.

Но это Кевин. Я едва слышу его голос из-за помех на линии. У меня уходит пара секунд, чтобы понять, что это он. А потом меня охватывает волнение.

— Где ты? — спрашиваю я, не расслышав ничего из того, что он сказал.

Он говорит какую-то невнятную длинную фразу, которая оканчивается на «ке», и я догадываюсь, что это, наверное, значит: «Я в открытом море, на лодке».

— Я тебя почти не слышу, — говорю я.

— Я ссс… ччч… ссс… — доносится в ответ. Можно перевести как: «Я скучаю по тебе, моя красавица».

— Я тоже по тебе скучаю. Я люблю тебя.

— Нмнм… ввв…

Еще проще. «Я никого не любил так, как люблю тебя в эту минуту». Этот односторонний разговор не так уж плох, честное слово.

— Поговорим позже, — говорю я, потому что помехи усиливаются.

Но пусть даже мобильная связь на Карибах далека от совершенства, Кевин, видимо, полон решимости что-то мне сказать. Он продолжает говорить, и, прежде чем связь прерывается окончательно, я успеваю расслышать несколько слов:

— Нью-Йорк… послезавтра… приезжаю…

Дети развлекаются допоздна, но наутро они встают раньше меня. Каким образом мне удалось воспитать единственных в Америке подростков, которые не спят до полудня? Когда я, полусонная, спускаюсь к ним и беру себе кофе с пончиком, они отправляются в гараж и нагружают старый «вольво» лыжным снаряжением. Адам собирается поехать в Дартмут пораньше, чтобы успеть покататься на лыжах, прежде чем начнутся занятия, и берет с собой Эмили. Я рада, что мои дети дружат. Но с другой стороны…

— Пусть твои приятели-футболисты держатся от нее подальше, — предупреждаю я.

— Мама, ты шутишь? Я собираюсь обменять Эмили на бесплатные билеты.

Эмили ухмыляется:

— И во сколько билетов ты меня оцениваешь?

— Зависит от того, как сильно ты будешь меня доставать.

Я знаю, что они шутят, но тем не менее этот разговор не кажется мне забавным. Я лезу в сумочку и достаю пять двадцатидолларовых банкнот.

— Возьми, Адам. Купишь себе билеты.

— А мне? — спрашивает Эмили. — Или все-таки придется выставлять себя на рынок?

— Ты дорогого стоишь, милая, — бормочу я, прощаясь с еще одной сотней баксов. Не знаю, как она относится к феминизму, но с экономикой у моей дочери все в порядке.

46
{"b":"228872","o":1}