ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Пустоши
Евгения Гранде. Тридцатилетняя женщина
Берегитесь дедушки
Миллион мелких осколков
Академия Стихий. Душа Огня
Первая сверхдержава. История Российского государства. Александр Благословенный и Николай Незабвенный
Неправильные
Коридор
Портал в мир ребенка. Психологические сказки для детей и родителей

— Это всего лишь последствия пищевого отравления, — говорю я.

— Нет, это реальность.

— Прости, если что-то не так. — Я начинаю чувствовать легкое возмущение. — Я сделала все, что было в моих силах.

Кевин на секунду останавливается и пристально смотрит на меня.

— Я знаю. Мы оба старались. Я бросил все, чтобы приехать и повидать тебя, хотя у меня уйма дел.

— И ты злишься оттого, что я не бросила все, чтобы постоянно быть с тобой.

— Я не злюсь. — Кевин останавливается в ногах кровати и потягивается. — Ты мне небезразлична, Хэлли. Совсем наоборот. Но твой мир — здесь, а мой — на Виргин-Горда. Я всегда говорил, что не вернусь сюда. Но теперь, когда я здесь, я вижу, что такое твоя жизнь. Было бы просто ужасно, если бы тебе пришлось пожертвовать всем ради меня.

— Разве жизнь с тобой может быть ужасной? — говорю я, обнимаю его и кладу голову ему на грудь. — Но это, наверное, трудно. Слишком трудно.

Мы держим друг друга в объятиях и молчим. Кевин гладит меня по голове, его грудь делается мокрой от моих слез.

— И что же дальше? — спрашивает он.

Я делаю глубокий вдох и прижимаюсь к нему сильнее.

— Я не могу уехать на Виргин-Горда, — говорю я, и голос у меня обрывается. — Даже ради тебя. Наверное, я всегда в глубине души это понимала, но не могла признать.

— Я тоже знал, — отвечает он. — Мне трудно давать обязательства. Ты поняла это в первый же день, когда мы встретились. Я подумал, что, может быть, на этот раз все получится, сказал себе: давай поезжай в Нью-Йорк. И что? В Нью-Йорке мне тут же стало плохо.

— Это нечестно. Наше будущее разрушил какой-то крабовый фарш.

— Кто бы мог подумать. — Кевин обнимает меня, и мы надолго замолкаем.

— Ты жалеешь, что я тебя разыскала? Может быть, мне следовало оставить тебя в покое спустя столько лет? — тихо спрашиваю я.

— Нет, — горячо отвечает он. — Это было замечательно. Когда я впервые увидел тебя на острове, то подумал, что это мираж. Моя маленькая Хэлли — в моем собственном раю.

— Для меня это, очевидно, потерянный рай, — говорю я.

Наконец-то Кевин улавливает литературную аллюзию.

— Кажется, мы что-то такое читали в выпускном классе, — говорит он. — Это Диккенс?

— Почти угадал. Мильтон.

— Они писали в одно время?

— Нет, их разделяла всего лишь пара столетий. Но они оба были англичанами.

— По крайней мере хоть в этом я прав, — говорит он.

— Ты прав во многом, — отзываюсь я. — Не думаю, что ты вообще хоть что-нибудь делаешь неправильно, если не считать того, что живешь не в том месте.

Мы стискиваем друг друга в объятиях, сильная рука Кевина касается моей спины.

— Думаешь, у нас бы все сложилось, если бы после школы мы остались вместе? — спрашиваю я.

— Нет. Наши миры были слишком разными уже тогда. — Кевин приподнимает мое лицо за подбородок и грустно улыбается. — Наверное, это единственное, что осталось неизменным.

— Но я могу навещать тебя в раю?

— В любое время.

— И мы будем заново влюбляться друг в друга каждые двадцать лет?

— Можешь не сомневаться, — отвечает он и снова целует меня — долго и страстно. — По крайней мере мы будем чего-то ждать. Это самый лучший повод жить дальше.

Мы с Кевином умудрились достичь того, что нам так и не удалось сделать в школе, — стать друзьями. После его отъезда мы общаемся почти каждый день, и спустя две недели наши разговоры становятся намного непринужденнее и куда приятнее, чем в те дни, когда я, уехав с Виргин-Горда, гадала о том, что будет и чего не может быть. Засидевшись в офисе допоздна, я звоню Кевину. Он весел и сыплет новостями, потому что наконец начал работать с Анджелиной Джоли. По его словам, он чувствует себя как рыба в воде. Я смеюсь и шутливо напоминаю, сколько раз он уже пытался ввернуть эту шутку.

Я вешаю трубку, успокоенная и окончательно убежденная, что мы приняли правильное решение. Живя с Биллом, я иногда разочаровывалась в своем браке и начинала гадать, какой могла бы быть моя жизнь, останься я с одним из своих прежних парней. Теперь у меня появился шанс вернуться назад и еще раз пройти тот же путь. И снова я сказала «нет» Кевину и Эрику. И Рави. Точнее, я не то чтобы сказала Рави «нет». Мне вообще не так уж много удалось ему сказать.

Я задумчиво открываю ящик стола и вынимаю салфетку, которую прихватила с собой после той отчаянной одинокой вылазки в ресторан. Салфетку, где написаны имена мужчин, за которых я не вышла замуж. Я беру этот список и смотрю на четвертое имя. Дик Бенедикт. Рави дал мне понять, что нужно жить настоящим, но я по-прежнему испытываю глубочайшую скорбь, когда думаю об этом человеке. Я снова сворачиваю салфетку и держу ее в руке. Нет, не каждый твой выбор был правильным. Нужно просто это признать.

Я опять берусь за работу и заставляю себя сосредоточиться на лежащих передо мной бумагах. Если честно, мне больше не о чем думать. Ни мужа, ни любовника — ни единого повода, чтобы увильнуть. Отыскивая хоть какие-нибудь зацепки в деле Тайлера, я перечитываю все показания. В том, что сказала Мелина Маркс, нет ничего нового. Как и мистер Тайлер, она упрямо стоит на своем и твердит, что заслужила повышение. Может быть, собираясь послушать ее лекцию в Дартмуте, я всего лишь хватаюсь за соломинку, но сейчас я готова схватиться за что угодно. Я посылаю Артуру сообщение и объясняю, почему не смогу быть завтра на работе. Остается надеяться лишь на то, что никто не будет сидеть за моим столом, когда я вернусь.

Я выезжаю в пять утра, чтобы добраться до Дартмута. В честь Кевина открываю окно в салоне и включаю Бон Джови на полную мощность. Ресницы у меня смерзаются, так что в конце концов я сдаюсь. Легко быть свободным в тропиках, но не здесь.

В Дартмуте я иду по дорожке, ведущей в главный корпус, и завидую студентам: они сейчас слушают лекции знаменитых профессоров и решают глобальные вопросы. Как бы мне хотелось вернуться в колледж! Ходить на занятия, писать рефераты — все это кажется мне сейчас таким притягательным, таким беззаботным, когда больше не нужно этого делать. Почему мне видится, что подобное времяпрепровождение лучше, чем деловые совещания и возня с документами?

Я трижды обхожу всю территорию, ища нужное здание, пока кто-то из студентов наконец не указывает мне дорогу. Адам и его подруга Эвахи ждут меня у дверей лекционного зала. Эвахи целует меня в обе щеки. Когда я звонила Адаму, чтобы предупредить его о своем приезде, то рассказала ему о деле Тайлера, о Мелине и о том, что мое пребывание в офисе отныне под вопросом. Мой преданный сын пообещал, что они с Эвахи постараются помочь мне.

— Спасибо, что позволили мне прийти на лекцию, — говорю я.

— Никаких проблем. То, чем вы занимаетесь, — это круто, — отзывается Эвахи, одетая в мешковатый свитер и джинсы. Никакого макияжа, но эта девятнадцатилетняя девушка излучает какое-то естественное сияние и сейчас еще красивее, чем на Рождество.

— А вдруг мы поможем тебе завершить это дело и все попадем на телевидение? — говорит Адам.

— Об этом снимут фильм, — возбужденно добавляет Эвахи. — В фильмах о сексуальных домогательствах обычно играют самые красивые актрисы. Деми Мур в «Разоблачении», Мерил Стрип в «Шелковых сетях», Шарлиз Терон в «Северной земле»…

— Мелина Маркс в фильме «Как мама потеряла работу», — подсказывает Адам.

— Спасибо, милый, — отзываюсь я, хлопая его по плечу.

Зал уже полон, и, пока дети занимают места, я нахожу свободный стул в заднем ряду — так, чтобы меня не было видно из президиума. Исходя из своего опыта я предполагаю, что профессор должен быть седовласым и сутулым, в потрепанном твидовом пиджаке с латками на локтях. Но тот, кого мои дети обычно называют Джо, — это мужчина едва за тридцать, высокий и достаточно красивый для того, чтобы самому сниматься в кино, а не рассказывать о нем. Еще один повод вернуться в колледж. Он любезно представляет собравшимся Мелину, которая улыбается и благодарит его за приглашение. Она стоит перед аудиторией в синем брючном костюме, в туфлях без каблуков и совершенно не походит на роковую женщину. Мелина бегло просматривает свои записи и начинает остроумно и интересно, в деталях, рассказывать о киноиндустрии, объясняя, что специалисты по рекламе играют куда более важную роль в создании образа кинозвезды, чем это представляется многим.

51
{"b":"228872","o":1}