ЛитМир - Электронная Библиотека

— Ничего себе. Это, наверное, было так забавно, — говорит Аманда. Судя по блеску в ее глазах, не иначе как она собирается поискать своего француза в Интернете.

— Да, — отвечаю я.

— У меня бы ушла целая жизнь на то, чтобы найти всех мужчин, за которых я не вышла замуж, — говорит Дарли.

— Разве еще остались мужчины, за которых ты не вышла замуж? — нежно спрашивает Стефи, явно намекая на то, что Дарли четырежды стояла у алтаря.

— Не важно, — объявляет Аманда. Она рассеянно берет вязаную фуфайку, принесенную Розали, и поигрывает помпонами. — Есть что-то увлекательное в том, чтобы взглянуть на прошлое с новой точки зрения. Думаю, это просто замечательно — то, что ты встретилась со своими бывшими парнями.

— А знаешь, что еще замечательней? — задумчиво спрашиваю я. — Я не просто увиделась с ними, но и вспомнила, какой была сама много лет назад. Меня привлекали такие разные люди: энергичный делец, чувствительный юноша, плохой парень. Наверное, примеривая различные индивидуальности, я отчасти пыталась понять саму себя.

— И которая же из твоих индивидуальностей носила эту вещь? — спрашивает Стефи, весело разглядывая чопорную блузку в цветочек, которую я решила принести в жертву.

— Та, которая хотела найти работу. Но не забывай, что я носила и вот это, — говорю я, прикладывая к себе узкое ярко-красное платье.

— Трое мужчин… — говорит Стефи, качая головой, как будто не может себе такого представить. Она снова щупает шелк. — Кто-нибудь еще остался в списке?

Я задумываюсь и покусываю ноготь. Кто-нибудь еще?

— Нет, — говорю я. — Больше никого.

Когда все уходят, мы с Беллини принимаемся упаковывать вещи, которые решено отдать на благотворительность. Прежде чем я успеваю закрыть коробку, Беллини решает засунуть туда же оранжевый блейзер, заявив, что где-нибудь на свете есть восемнадцатилетняя девушка, которая нуждается в нем больше, чем она.

Дело сделано, я завариваю чай, и мы садимся на кушетку.

— Итак, — говорит Беллини, прихлебывая, — теперь, когда здесь только мы, я могу это сказать. Ты ведь не была полностью искренна, когда ответила, что в твоем списке больше никого нет?

— С чего ты взяла?

— Я тебя знаю, милая. Ты выдаешь себя, когда грызешь ногти.

— Это безопаснее, чем ножницы. Если порезать кутикулу, можно занести инфекцию.

— Благодарю за совет.

На тот случай, если этого оказалось недостаточно, чтобы отвлечь внимание Беллини, я оглядываю поднос и замечаю, что принесла лимон, но забыла молоко.

— Боже, какая же я плохая хозяйка. Пойду принесу сливочник, — говорю я и делаю шаг в сторону кухни.

Беллини ловит меня за руку.

— Я не люблю сливки. Не люблю молоко. Терпеть не могу коров. Сядь.

Я подчиняюсь.

— Почему ты не любишь коров? Индусы, например, им поклоняются. У меня есть соевое молоко, если тебе так больше нравится.

— Гадость. И прекрати уходить от ответа.

Я вздыхаю.

— Беллини, я готова все тебе рассказать. Но мне будет слишком больно.

— Нужно пережить эту боль еще раз, чтобы можно было двигаться дальше, — говорит она. Такое ощущение, что она прочла слишком много книг по самоанализу.

— Это устаревшая метода. Современные психологи стоят за отрицание.

— Когда они успели? — спрашивает Беллини.

— Наверное, когда страховые компании отказались оплачивать клиентам те месяцы, которые они провели в кабинете психолога.

— Так отрицание тебе помогает? — интересуется она.

— Не очень. — Я пожимаю плечами.

— Кто это был? Ты его действительно любила?

— Не то слово… — Я замолкаю и мысленно возвращаюсь к тем трем головокружительным месяцам. Дик. Его ум, обаяние и нежность буквально свели меня с ума, не говоря уже о его роскошном особняке в Нэшвилле и шикарных вечеринках. Мы чувствовали себя такими взрослыми, сидя на веранде и попивая джулеп. Он сделал мне предложение через неделю после того, как мы познакомились.

— Его звали Дик. Я думала, мы поженимся, — говорю я.

Беллини кивает:

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. У меня было девять или десять мужчин, за которых я собиралась замуж.

— Да, но в твоем случае дело не продвинулось дальше первого свидания.

Беллини делает гримасу.

— Ты так бесстрашно себя вела, когда Билл ушел. Так почему бы тебе не разыскать и этого, последнего?

Я смотрю в окно, в холодные серые сумерки.

— Он связан с Эмми.

— Твоей младшей сестрой, которая?..

— Да.

— Может быть, если ты с ним увидишься, тебе станет легче?

— Не знаю. Не уверена. Иногда, когда теряешь любовь, ты страдаешь. Но пока земля не треснет у тебя под ногами, ты даже представить себе не можешь, какой глубокой может быть чаша страдания.

Глава 18

Кошмар начинается снова. Спустя столько лет после нашего разрыва Дик снова возникает в моих снах, и я просыпаюсь с криком. Как будто, произнеся его имя вслух при Беллини, я выпустила демона на волю. Ночь за ночью Дик преследует меня, принимая обличье то Дон Жуана, то Сатаны; его зловещая тень гонится за мной. Однажды утром я пробуждаюсь, с трудом понимая, где я, вся в поту, иду к столу и достаю статью, вырезанную из «Таймс». Дик участвует в выборах в конгресс от штата Теннесси.

Дик борется за официальный пост? Ему должно быть стыдно вообще показываться на людях, не говоря уж об участии в предвыборной гонке. Я снова перечитываю эти несколько фраз. Конкуренция жесткая, но Дик Бенедикт догоняет своих противников. Если бы в этом мире существовала справедливость, Дик был бы уже на том свете. Я понимаю, почему никто и никогда не называл его Ричардом. Уменьшительное имя подходило ему куда больше; Хитрый Дик, Вредный Дик, Дик-Ловкач. Мне следовало бы заняться написанием лозунгов для его предвыборной кампании. Пусть избиратели знают, каков он на самом деле.

Я собираюсь лететь в Теннесси. Практически машинально сажусь в самолет, выхожу из аэропорта и еду в полузнакомую часть города. Через пару минут я стою в маленьком офисе, оклеенном полутораметровыми плакатами с изображением человека, которого я стараюсь изгнать из своей памяти. Зачем я сюда приехала? Руки у меня мокрые, сердце колотится.

Энергичная молодая женщина, принимающая посетителей в штаб-квартире Дика Бенедикта, при виде меня вскакивает.

— Здравствуйте, вы хотите записаться? — взволнованно спрашивает она.

— Нет, — говорю я, украдкой вытирая потные ладони о край свитера. — Я приехала из Нью-Йорка, чтобы повидаться с мистером Бенедиктом.

— А, нью-йоркские деньги! Мы уже давно пытаемся найти спонсоров за пределами нашего штата. Вы знаете Дональда Трампа?

— Да, — уверенно отвечаю я, припомнив, что двоюродная сестра свекрови Аманды работает где-то там. Можно сказать, мы близкие друзья.

— А вы не могли бы замолвить за нас словечко перед мистером Трампом?

— Только если вы немедленно позвоните мистеру Бенедикту и скажете, что здесь Хэлли Лоуренс.

Женщина идет звонить и поворачивается ко мне спиной, но я отчетливо слышу, как она произносит: «Хорошо, я ей скажу».

Когда она снова оборачивается ко мне, ее улыбка уже не так гостеприимна.

— Мистер Бенедикт занят. Он извиняется и говорит, что вы можете оставить свой телефон.

— Я подожду, — заявляю я.

— Его долго не будет.

— У меня есть время.

— Очень долго. Может быть, до завтра.

— Хорошо, — отвечаю я и вынимаю из сумочки бутылку минералки, доказывая тем самым, что способна продержаться здесь сколько потребуется. Я беру шоколадное печенье, предназначенное для волонтеров, и усаживаюсь на складной стул.

— Вам лучше уйти. Пожалуйста, — просит женщина, нервно описывая вокруг меня круги.

— Дайте подумать. Чертов Дик Бенедикт сказал, что не хочет меня видеть?

— Он велел избавиться от вас любой ценой, — шепчет она.

— Скажите ему вот что, — говорю я. — Если Дик не захочет со мной встретиться, все репортеры в Теннесси узнают одну историю, которую он скрывал двадцать лет.

57
{"b":"228872","o":1}