ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ах, Боже мой, говорит бабушка, что же вы сразу не сказали? Мне вовсе нетрудно переставить статую к себе в комнату на подоконник, и сердце ваше не будет болеть.

Каждое утро бабушка готовит Биллу обед и относит ему на известковый карьер. Мама спрашивает, почему он утром не берет с собой обед, и бабушка говорит: мне что, надо вставать ни свет, ни заря, чтобы сварить его величеству капусту с поросячьими копытцами и налить суп в котелок?

Через неделю школа у Фрэнки закончится, говорит мама, и я думаю, за шесть пенсов в неделю он с удовольствием носил бы обед Биллу Гэлвину.

Я не хочу каждый день ходить к бабушке, не хочу носить Биллу Гэлвину обед аж на Док Роуд, но мама говорит, что нам шесть пенсов пригодятся, а если я откажусь, она все равно меня никуда не пустит.

Будешь дома сидеть, говорит она. На улицу играть не пущу.

Бабушка мне строго-настрого мне велит нести обед прямо до места, по пути никуда не сворачивать, не глазеть по сторонам, пиная жестянки и разбивая мыски ботинок. Обед горячий, и в таком виде изволь Биллу Гэлвину его и доставить.

Из котелка доносятся чудесные запахи – там вареный бекон, капуста и две больших мучнисто-белых картофелины. Если я съем полкартошки, он конечно же не заметит. И не пожалуется бабушке – он вообще молчун, покряхтит немного, и все.

Сьем-ка я лучше всю картофелину - тогда он не спросит, где другая половина. Можно и бекон с капустой попробовать, и если я съем вторую картофелину, наверняка он решит, что в супе их не было вовсе.

Вторая картофелина тает у меня во рту, и надо попробовать еще листик капусты и кусочек бекона. Ну вот, почти ничего не осталось, и он явно что-то заподозрит, так что можно съесть и все остальное.

И теперь что мне делать? Бабушка меня в порошок сотрет, мама целый год никуда не пустит. Билл Гэлвин утопит меня в извести. Скажу ему, что на Док Роуд на меня напала собака слопала весь обед, и я сам еле спасся, а то и меня бы слопали.

Да неужели? – говорит Билл Гэлвин. А что это за листик капусты у тебя на свитере? Собака что ли объелась капусты и вылизала тебе физиономию? Ступай домой и скажи бабушке, что ты съел весь мой обед, а я тут умираю от голода.

Она меня убьет.

Скажи, чтобы не убивала, пока не пришлет мне что-нибудь на обед. Топай живо, иначе я сам тебя убью, а труп вон там, в извести утоплю, и твоей матери даже нечего будет оплакивать.

Чего приперся-то с котелком? - говорит бабушка. Он и сам мог бы его принести.

Он еще хочет.

Как это «еще»? Господи Иисусе, у него дыра в ноге что ли?

Он там на карьере умирает от голода.

Мозги-то мне не пудри.

Он просит прислать ему что-нибудь на обед.

Обойдется. Прислала уже.

Он не ел ничего.

Не ел? Почему?

Я все съел.

Что?

Я голодный был, и чуть попробовал, и не смог удержаться.

Господи Иисусе, Мария и святой блаженный Иосиф!

Бабушка дает мне такую затрещину, что в глазах у меня выступают слезы. Она верещит как бэнши , скачет по кухне и грозится, что потащит меня к священнику, к епископу, к самому Папе потащила бы, живи он по соседству. Бабушка режет хлеб, размахивая ножом у меня перед носом, и делает бутерброды из соленой свинины с вареной картошкой.

Отнеси бутерброды Биллу Гэлвину, и только позарься на них, я с тебя шкуру спущу.

Бабушка, конечно, бежит к маме, и они соглашаются, что теперь я должен две недели носить Биллу Гэлвину обед бесплатно, и лишь так я могу искупить свой грех. Котелок мне велено приносить обратно, а это значит, что мне приходится сидеть и смотреть, как он отправляет обед себе в глотку - а он не из тех, кого хоть как-то волнует, голоден ты или нет.

Всякий раз, когда я возвращаюсь с котелком, бабушка велит мне становиться на колени перед статуей Пресвятого Сердца и просить у Него прощения, и все из-за Билла Гэлвина – протестанта.

Мама говорит: я просто мученица из-за этих сигарет, и ваш отец тоже.

У нас дома может не быть чая или хлеба, но мама и папа все равно ухитрятся раздобыть сигарет «Уайлд Вудбайн». Им непременно с утра надо выкурить по сигарете, и потом в течение дня они курят за чашкой чая. Родители нам ежедневно твердят: никогда не курите, это вредно для легких, вредно для дыхания, вы расти не будете – а сами сидят у огня и дымят, и дымят. Если хоть раз увижу вас c сигаретой, грозится мама, в порошок сотру. Нам говорят, что от сигарет портятся зубы, и мы видим, что это правда: зубы у родителей становятся коричневыми, потом чернеют и выпадают один за другим. Папа говорит, что у него во рту такие дупла, что там воробьи могли бы вить себе гнезда и высиживать птенцов. У него остается все меньше зубов, а потом все, какие остались, ему удаляют в больнице, и он подает прошение на вставную челюсть. Потом папа приходит домой с новой челюстью и улыбается нам широкой белозубой улыбкой, как американец, и всякий раз, когда мы сидим у огня, и папа рассказывает нам сказку о призраках, он выпячивает нижнюю челюсть до самого носа, пряча верхнюю губу, и пугает нас до смерти. У мамы зубы такие гнилые, что в Баррингтон Хоспитал ей удаляют все сразу, и она приходит домой, прижимая ко рту окровавленную тряпку. Всю ночь маме приходится сидеть у огня - когда десны кровоточат, лежать нельзя, иначе задохнешься во сне. Она говорит, что бросит курить, как перестанет идти кровь, но сейчас ей нужно затянуться сигаретой – хоть какое-то утешение. Мама отправляет Мэлаки в магазин Кэтлин О’Коннел и велит спросить, можно ли одолжить пять сигарет «Вудбайн» до четверга, когда папа получит пособие. Если кто и сумеет выпросить сигареты у Кэтлин, так это Мэлаки. Мама говорит, он ее очарует, а меня без толку посылать - у меня рожа унылая, и сам я весь в отца, странный какой-то.

Когда мамины десны перестают кровоточить и заживают, ей дают в больнице вставную челюсть. Мама говорит, что бросит курить, когда у нее будут новые зубы, но так и не бросает. Новая челюсть натирает ей десны, а сигаретный дым хоть как-то унимает боль. Родители сидят у камина, в котором горит огонь, если есть чем растопить, курят сигареты, беседуют и зубами клацают. Чтобы не клацать, они двигают челюсти взад-вперед, но становится только хуже, и они ругают зубных врачей в Дублине и всех, кто сделал такие зубы, и, ругаясь, клацают. Папа уверен, что эти зубы сделали для дублинских богачей, но они кому-то не подошли, поэтому их отдали беднякам Лимерика - им-то все равно: кто беден, тому и жевать особо нечего, и еще скажи спасибо, что во рту есть хоть какие-то зубы. Когда родители разговаривают подолгу, десны у них болят, и зубы приходится вынимать. Тогда они сидят и беседуют у огня с обвисшими лицами. На ночь зубы оставляют на кухне в стеклянных банках с водой. Мэлаки интересно, зачем их там оставляют, и папа объясняет, что зубы в воде очищаются. А мама говорит: нет, просто спать с зубами нельзя, потому что если они сместятся, можно задохнуться и даже умереть.

Из-за этих самых зубов Мэлаки попадает в Бэррингтон Хоспитал, а мне делают операцию. Ночью, когда все спят, Мэлаки шепчет мне на ухо: давай спустимся вниз и проверим, подойдут ли нам зубы?

Челюсти такие большие, что в рот не пропихиваются, но Мэлаки не сдается. Он заталкивает себе в рот папину верхнюю челюсть, а обратно вынуть не может. Губы у него задираются и растягиваются в широкую ухмылку. Мэлаки похож на монстра из кино, и мне смешно, но он держится за челюсть и мычит, и в глазах у него слезы. Чем громче он мычит, тем сильней я смеюсь, и в конце концов нам сверху кричит папа: эй, ребята, что за шум? Мэлаки убегает от меня по лестнице наверх, и теперь я слышу, как и мама с папой смеются, но потом они понимают, что он так может задохнуться. Они вдвоем суют ему в рот пальцы, пытаясь вынуть зубы, но Мэлаки боится и мычит от испуга. Надо в больницу его везти, говорит мама, и папа отвечает: я отвезу. Он и меня берет с собой, на тот случай, если врач будет задавать вопросы, потому что я старше Мэлаки, а это значит, что затея скорей всего моя. Папа с Мэлаки на руках несется по улицам, а я стараюсь не отставать. Мне жаль Мэлаки, который сидит у папы на плече и смотрит на меня, а на щеках у него слезы, и зубы торчат изо рта. Врач в Бэррингтон Хоспитал говорит: не волнуйтесь. Он капает маслом Мэлаки в рот и через минуту вынимает зубы. Потом смотрит на меня и спрашивает: а этот чего тут стоит, пасть разинул?

33
{"b":"228873","o":1}