ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Паулос показал карлику, который, сидя на мешке с королевским щитом, подтягивал чулки, серебряную монету.

— Могу я поговорить с королем?

— Как посол или по своему делу?

— И то, и другое, дружище.

— Зови меня Проспером! Не очень-то это имя мне подходит[84], но так уж меня окрестили!

— Возьми эту монету, друг Проспер. Я хочу поговорить с королем тайно. Мог бы приехать в Камло и как посол, однако для всех будет лучше, если о моей миссии не узнает ни одна живая душа!

— Придется тебе дожидаться, пока он не проснется! Если повезет, его разбудит геморрой!

Проспер подвел Паулоса к королевскому ложу. Славный король Круглого Стола лежал ничком, повернув голову набок, белый ночной колпак с желтым помпоном свалился на спину. На лысой и костлявой голове виднелся лиловатый шрам, и Паулос подумал, что это след от ежедневно надеваемой короны. Король был закутан одеялами до подбородка. Исхудавшее и пожелтевшее лицо, орлиный нос, длинные нафабренные усы… Паулос внимательно вглядывался в лицо великого воителя. Чтобы он мог рассмотреть лицо короля, карлик немного отвел грязную и рваную простыню.

— У него зеленая борода? — удивился Паулос.

— Покрасили! Заезжал сюда один тосканец, который бог знает сколько дерет за портреты особ королевских кровей, и предложил покрасить бороду в зеленый цвет, чтобы король казался моложе. Ему доложили об этом, и он велел себя перекрасить. Мы нарочно подкладываем старые простыни, потому что ночью он потеет, и к утру все они становятся зелеными! Один французский предприниматель как-то предложил отрезать запачканную часть простыни и продавать ее больным, например, паршой, но для этого надо, чтобы гонцы во всех странах расхвалили лечебные свойства этих озелененных королем Артуром простыней. Но как пошлешь Парсифаля, Галаза или Галаора расхваливать товар? Не могли же они говорить, что сами запаршивели и вылечились Артуровой зеленью!

— Но они могли бы сказать, что покрылись паршой от зловонного дыхания дракона, а их добрый король вылечил их своим зеленым потом!

— Вот до такой рекламы никто у нас не додумался! — восхищенно воскликнул Проспер.

Король Артур мерно похрапывал, но вдруг начал стонать и как будто звал кого-то. Доподлинно известно, что росту в нем было семь футов, и на обыкновенной кровати ему приходилось подбирать ноги, тем более что тут он спал не на роскошном королевском ложе под балдахином, а на походной койке.

— Авиценна[85]! — стонущим голосом позвал король.

— Ну, вот тебе повезло! — сказал карлик Паулосу.

Стал коленями на кровать, чтобы наклониться к самому уху короля.

— Авиценны нет, мой государь, он пошел собирать улиток!

— A-а, мне-то их уже и не хочется! А кто же мне помажет? Ой, как больно!

— Может, потерпишь, государь?

— Да на что тогда мазь? Пусть затрубят в рог и позовут Авиценну!

— Он не услышит, государь, пошел на дальнюю ферму собирать улиток с земляничных грядок.

— Кто же мне помажет? — стонал Артур. — Жена умеет это делать, но стесняется, придворный этикет, видишь ли, ей не позволяет! А у нее такие мягкие руки! Вот если бы геморрой был у Ланселота, она наплевала бы и на этикет!

Старый король рыдал, совал голову под подушку, размахивал руками, дрыгал ногами, высвободив их из-под одеял.

— Ой, не могу! Вчера поел наперченной колбасы!

Карлик подмигнул Паулосу и, гладя короля по голове, надел на него ночной колпак, потрепал по щекам и сказал:

— Авиценны нет, государь, но есть человек, который может его заменить, это чужеземец, он прибыл с тайной миссией к твоему величеству. А чтобы ты мог выслушать его спокойно, он помажет, где надо, будто он паж, разглядывать ничего не будет, а палец, как положено, обернет намоченным в воде шелковым платком.

— Пусть поклянется, что никому об этом не расскажет!

Король Артур приоткрыл левый глаз и посмотрел на Паулоса. Глаза у него были действительно красивые, цвета морской волны, круглые, влажные, блестящие. Можно сказать, что его левый глаз излучал свет, точно драгоценный алмаз, отшлифованный гранильщиками Великого Могола[86].

— Клянешься?

Голос короля изменился и зазвучал торжественно, как у древнего оратора.

— Клянусь! — возгласил Паулос, покоренный королевским и в то же время человеческим голосом, так что вопрос короля долго трепетал в воздухе, точно крылья бабочек в лучах солнца.

— Так мужайся! — воскликнул Проспер.

Карлик отвел простыню и показал Паулосу круглые и гладкие, как у ребенка, ягодицы короля Артура. Подал ему мазь и шелковый платок, в который следовало завернуть палец. Шепнул на ухо:

— Крути тихонько против часовой стрелки! Девять раз!

Что Паулос и проделал с повелителем Круглого Стола.

По окончании лечения Проспер снова накрыл короля, который теперь повернулся животом кверху. Поглядел на Паулоса обоими глазами.

— Очень хорошо! Мне сразу стало легче! Кто ты?

— Меня зовут Паулос. Ваше Величество, я дипломированный астролог города, в котором есть красивый мост; чтобы скрыть, настоящее имя города, мы зовем его Люцерном.

— Если ты приехал искать должности при дворе, плохо твое дело, у нас сейчас вакансий нет. Скажу тебе по секрету: в Бретани все теперь картонное. Да и на картон казны не хватает. Было бы на чашку бульона — и то слава богу!

— Я не ищу должности, великий государь, я приехал просить тебя от имени города появиться на поле битвы.

На мгновенье голубые глаза короля загорелись, сверкнули золотыми, серебряными, красными искрами.

— На поле битвы! Но ты же видишь…

— Вам достаточно появиться на вершине холма в короне набекрень.

— В короне набекрень! Этому фокусу меня научил волшебник Мерлин! Я поворачивался спиной к солнцу, и корона держалась на голове одним краешком, но не слетала. Лучи солнца свободно проходили сквозь нее, отражались в полированном серебре, как в зеркале. И враги в изумлении отступали. Но в последний раз я четыре раза пробовал нацепить ее таким образом, и всякий раз она слетала. Чтобы держать ее в равновесии, я должен хорошо видеть кончик собственного носа, а глаза уже не те!

Взгляд короля потух, искорки в голубых глазах исчезли. В голосе зазвучало горькое смирение.

— В Бретани все теперь картонное! Рыцари, лошади! Приходится делать вид, что в Камло по-прежнему существует двор короля Артура! Видишь этот лес? Картон! И ворон тоже, он мой заместитель. Когда у меня каникулы или конец недели на английский манер, вот этого ворона представляют какому-нибудь гостю как короля Артура в лесу на острове Авалон.

Король протянул Паулосу правую руку, тот ее почтительно поцеловал.

— Что ж, добро пожаловать! — сказал Артур. — А кто враг?

— Какой-то восточный царь, он скачет, окруженный золотистым облаком пыли, и заявляет, что завоюет всякий город, где есть хотя бы один мост.

— Тогда нам ничто не грозит, у нас нет ни одного моста! Мы, кельты, вообще мостов не строим, потому что в совершенстве овладели искусством находить брод! А кроме того, мост по-своему изменяет то, что сотворил Создатель.

— У нас мост римской постройки, по нему проходил Юлий Цезарь, владыка urbi et orbi[87].

— Юлий Цезарь?

— В битве он будет с нами!

— A-а, он из тех, кто воюет с налета[88]! Может, ты им и обойдешься?

— Твое появление на поле битвы — верный залог победы!

Король глянул на карлика Проспера и попытался присвистнуть.

— Оказывается, меня не забыли, Проспер!

— Про тебя написано столько книг!

— Это верно.

Король Артур обернулся к Паулосу:

— Как, бишь, тебя зовут?

— Паулос, государь!

— Так вот, Паулос, если речь идет только о том, чтобы я появился на вершине холма, пришли кого-нибудь сообщить мне о дне и часе битвы. Проспер, мой шлем!

вернуться

84

Prospère — процветающий, благоденствующий (франц.).

вернуться

85

Авиценна (латинизированная форма имени Ибн-Сина; 980–1037) — ученый, философ, врач, музыкант; жил в Средней Азии и Иране.

вернуться

86

Титул правителей мусульманской империи в Индии, существовавшей до 1858 года.

вернуться

87

Городу (Риму) и миру (лат.).

вернуться

88

Намек на знаменитую фразу Цезаря: «Пришел, увидел, победил».

33
{"b":"228889","o":1}