ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джас попытался укрыть девушку своим плащом, но та запротестовала, отталкивая его руки:

— Не надо! Вы мерзнете не меньше, чем я! Что я буду делать, если вы умрете от переохлаждения? Кто вытащит меня на свет божий, когда этот проклятый потолок перестанет, наконец, падать?

Она не услышала, но скорее почувствовала, как Джас беззвучно смеется. Он все же настоял на своем, и Блайт приютилась у него на груди, наслаждалась теплом сильного мужского тела, как вдруг ей послышалось, что Джас тихо застонал.

— Что с вами?

— Ничего. — Это прозвучало немного натянуто. — Как думаете, сможем мы подремать часок-другой?

— В таком-то аду?! Да вы шутник!

Казалось, он обиделся, и Блайт поспешила загладить неловкость.

— Мы могли бы побеседовать или… придумать что-нибудь поинтереснее, чтобы отвлечься от происходящего.

— Гениальная мысль! И весьма своевременная. — Он тихо рассмеялся.

— Не хотите ли поцеловать меня еще раз? — неожиданно для себя предложила Блайт.

Прошло несколько секунд. Джас молчал, но Блайт ощущала на своем лице его горячее дыхание, наслаждалась силой мускулистых рук, властно и вместе с тем нежно обнимающих ее за плечи. Наконец он заговорил:

— Вы хотите целоваться, чтобы хоть как-то убить время?

Нет! Чтобы этот поцелуй перерос в нечто большее, подумала Блайт, а вслух ответила:

— Хотя бы.

— Вы соображаете, что говорите? — Он глубоко и грустно вздохнул.

— Конечно, я же не дурочка! И еще: я не ребенок.

— Намекаете, что не будете возражать, если мне станет мало поцелуев? Вы и в правду не прочь заняться сексом, прямо здесь, под столом, в луже грязной воды, на этом мокром ковре? Неужели эта идея вам по душе?

6

Блайт закрыла глаза, дрожа от стыда и негодования.

— Я не хочу заниматься с вами сексом! — огрызнулась она, выпутываясь из-под плаща.

Ей вдруг стало нестерпимо душно в объятиях Джаса. А ведь только что они были такими нежными, заботливыми и… возбуждающими. Да, она хотела близости, хотела снова пережить эмоции, посетившие ее на пляже, когда ей казалось, что из глубин подсознания поднимается новое, неизведанное чувство. Но Блайт не желала просто заниматься сексом, она хотела любви…

— Так я и думал, — уныло заметил Джас. — И запомните на будущее: никогда не предлагайте того, что, как вы знаете, не доставит удовольствия ни вам, ни мне.

Блайт онемела от неожиданности. До нее не сразу дошло, что он считает ее легкомысленной кокеткой. Следующей реакцией после молчаливого оцепенения стал яростный порыв благородного гнева.

— Неправда! Вы все врете! — Блайт попыталась оттолкнуть его, но Джас еще крепче прижал ее к себе.

— С каких это пор отношения между мужчиной и женщиной стали честными?

— А с каких пор вы сделались экспертом в этой области? — парировала Блайт.

— Вы, что ли, эксперт? — не остался в долгу Джас.

Блайт открыла было рот, чтобы осадить наглеца, как вдруг ее прервал оглушительный скрежет металла. Это был наполовину оторвавшийся железный лист, который все еще болтался и бился на разодранной крыше. Она сдавленно вскрикнула и приникла к Джасу.

— Все хорошо, — успокоил он. — Пока все нормально.

Глупо ссориться в минуту опасности, ругала себя девушка. Тем более что битва за жизнь могла в любой момент оказаться проигранной. Перебрав в уме несколько нейтральных тем для разговора, она попыталась вновь завязать беседу.

— Где вы учились музыке?

Блайт боялась, что он не ответит. Но после непродолжительного молчания, Джас все-таки начал свой рассказ:

— Когда я был маленьким, с нами по соседству жила одинокая дама средних лет. Дома у нее стояло пианино, и я частенько забирался к ней в сад, чтобы послушать, как она играет. Как-то раз она заметила меня и страшно перепугалась.

— И что она с вами сделала?

— Устроила мне основательную выволочку. Потом она предложила заниматься со мной музыкой в обмен на то, что я буду стричь ее газон. Само собой, я с радостью согласился.

— Я где-то читала, что музыкальность довольно часто встречается среди вашего брата-математика.

— Да, бывает. Последователи Пифагора тоже верили, что мир держится на числах и нотах.

Опять этот Пифагор, с досадой подумала Блайт. Он чересчур много говорит о Пифагоре и слишком мало о себе.

— За что вы не любите своих братьев? — спросила она.

— Это взаимное чувство, — хмыкнул Джас. — Они были против, когда их мать решила выйти за моего отца, и, вполне естественно, возненавидели меня, едва я родился.

— А сколько вам было лет, когда умерла ваша мать?

— Четырнадцать. Меня поместили в приют, а братья разъехались, кто куда.

— Но почему вас не оставили с отцом?

— В силу своей работы он редко бывал дома.

Блайт подумала, что ребенок дороже и работу можно было бы сменить.

— Что он за человек? Это от него вы унаследовали способности к музыке? Или от мамы?

— Ни от того, ни от другой.

— Однако его не раздражало, что вы берете уроки?

— Нет. Его не раздражало ничего, на что не надо было тратить деньги.

— Однако отец отправил вас в университет?

Звук, который издал Джас, напоминал сухой надломленный смешок.

— Я был очень способным. Учитель математики в школе, где я учился, и миссис Пейдж — преподавательница музыки — помогли мне поступить. Я до сих пор признателен ей за это.

— Надеюсь, с ней вы общаетесь?

— Она умерла несколько лет назад.

Коттедж снова затрясло, что-то где-то затрещало. Джас включил фонарик и посветил наверх. Еще один кусок разбухшего потолка готов был упасть, медленно отваливаясь от перекрытий. Джас выключил фонарик.

Был у Блайт еще один вопрос, который она задала с замиранием сердца:

— Какой была ваша жена? Где вы с ней познакомились?

Довольно долго Джас молчал, потом осторожно, будто боясь сказать лишнее, стал рассказывать:

— Мы встретились в университете. Шелли была весьма общительной и симпатичной, чем выделялась среди однокурсниц. Сначала я и поверить не мог, что такая девушка мной интересуется. — Он помолчал и усмехнулся. — Потом Шелли призналась: оказывается, ее заинтриговало, что я проходил мимо с совершенно безразличным видом.

— Она и впрямь была вам не интересна?

— Конечно же нет! Хотя у меня отсутствовал опыт общения с женщинами, я был нормальным молодым человеком. К тому же она была весьма… ну, я уже говорил…

— И вы…

И он влюбился. Блайт постаралась отогнать неприятное, леденящее сердце чувство, называемое ревностью.

— Мы учились на разных факультетах, но время от времени наши пути пересекались. Шелли доставляло садистское удовольствие меня поддразнивать, появляясь на людях с другими парнями. Флиртовала она напропалую! Но, когда она практически в открытую предложила мне заняться любовью, я заподозрил в этом какую-то ловушку и отказался… один раз. Долго продержаться не смог. Прошло три месяца, и она заявила, что у нас будет ребенок. А когда я отважился сделать ей предложение, Шелли опять меня удивила.

— Каким образом?

— Сказала, что согласна.

Блайт перевела дух. Конечно, глупо ревновать к покойнице, но все же…

— Надеюсь…

Не успела Блайт произнести: «Надеюсь, вы были счастливы», — как набухшая балка, терпеливо ждавшая своего часа, рухнула.

После этого завывания ветра стали тише, словно он решил немного передохнуть. Даже дождь, и тот перестал хлестать. Блайт уже не дрожала, но холод все еще пробирал ее до костей.

Джас с помощью фонарика исследовал разрушения, после чего спросил:

— Ну что ж, рискнем? Похоже, надо срочно выбираться.

Они дружно порскнули из-под стола, злобный порыв ветра ударил им в лицо и с силой захлопнул дверь, как только Джас и Блайт оказались на пороге.

Когда они в конце концов достигли коттеджа Джаса, Блайт, уставшая от борьбы со стихией, бессильно прислонилась к стене.

— Вам надо срочно принять ванну и чего-нибудь выпить, — сказал Джас. — Спать будете на моей кровати, а я лягу на софе.

16
{"b":"228892","o":1}