ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тугое кольцо страха, все эти дни державшее Блайт в плену, начало постепенно ослаблять хватку. Она с облегчением ощутила, что дышит свободнее.

Джас провел ладонью по лицу, задержался на переносице и задумчиво потер ее указательным пальцем. Его голос звучал тихо и монотонно:

— Сначала Шелли не могла себя заставить даже смотреть на девочку, отказывалась кормить. Она все повторяла, что следует немедленно отдать ребенка в приют и попытаться родить нормальных детей, потому что врачи не обнаружили у нас никакой патологии. Но я… я не мог бросить нашу малышку.

— Должно быть, впоследствии твоя жена передумала?

— С нами поговорили, объяснили, какую помощь можно оказать больному ребенку, и я принял решение: мы забрали девочку домой.

— А что Шелли?

— Сначала злилась на себя… Злилась, потому что родила ненормального ребенка. Потом — на меня за то, что не дал ей забыть об этом кошмаре и не хотел других детей. Вообще-то я не собирался тебе об этом рассказывать…

Да мы просто никогда не были так близки, горестно подумала Блайт. Я была милым развлечением, слабой утехой в твоем горе, чем-то второстепенным после любимой работы. Не той, которой ты мог бы открыть свои самые потаенные секреты, не той, с которой можно разделить горечь утраты.

— Продолжай, пожалуйста, — мягко попросила она.

— Ты уверена, что хочешь?..

— Продолжай!

— Шелли стала творить с Корой чудеса, хотя ей пришлось изрядно повозиться. К шести годам девочка уже могла самостоятельно одеваться, следить за собой и от сверстников в умственном развитии отставала лишь на пару лет. Она была… — Он замолчал и откашлялся. — Она была счастливым любвеобильным ребенком с широкой улыбкой. И мы, конечно, любили нашу дочь.

И это еще сильнее сближало вас, подумала Блайт.

— Мне казалось, успехи в воспитании больного ребенка давали Шелли какую-то компенсацию…

— Компенсацию в чем?

— В том, что она ошиблась в выборе мужа.

— Ошиблась? — У Блайт перехватило дыхание. — Будучи замужем за тобой Шелли еще выказывала недовольство?

Он изобразил на лице некое подобие улыбки.

— Возможно, прожив со мной несколько лет, ты тоже была бы сыта по горло моей одержимостью математикой, да и мной самим.

— Неужели у нее хватало наглости тебе об этом прямо говорить? — задохнулась Блайт.

— И не раз. Ты знаешь, я немногословен. Меня воспитали в доме, где детям не разрешалось иметь собственное мнение, а тем более высказывать его вслух. Поэтому я погрузился в мир чисел, а это интересует не очень многих.

— И ты ее любил! — с горечью воскликнула Блайт. Она не понимала, как Шелли могла быть такой жестокой.

Джас сидел неподвижно, словно не расслышав ее слов. Прошло несколько минут.

— Я обожал Шелли. Было невозможно ее не любить. До нашей встречи я не знал, что такое любовь… — Он рассеянно чертил пальцем ноги по песку. — Она была первой, кто признался мне в любви. До этого я не слышал подобных нежных слов ни от кого, даже от родной матери.

Естественно, он жаждал любви! Он был готов броситься к любому, кто ласково посмотрит на него!

— Многие мои однокурсники нашли высокооплачиваемую работу, и Шелли ждала от меня того же. Жизнь преподавателя — чтение лекций, занятия со студентами, проверка домашних заданий, кропотливая работа над каким-нибудь новым проектом — все это казалось моей Шелли смертельно скучным, а значит, скучным был и я… Она общалась с нашими однокурсниками, сделавшими более успешную карьеру, вращающимися в самых престижных кругах. Видит бог, она заслужила эту яркую жизнь, эту крупицу счастья, которая хоть на миг отвлекала ее от забот о Коре.

— А как жил ты?

— Я, как правило, оставался дома и присматривал за дочкой. Шелли не возражала, когда мы ходили куда-нибудь вместе или принимали гостей у себя, она просила меня не докучать окружающим разговорами о моей работе.

— Но ведь это вовсе не скучно! — взорвалась Блайт. — Мне с тобой ни минуты не было скучно!

Джас посмотрел на нее внимательно, и сардоническая усмешка исказила его губы.

— А прошлой ночью?

— Прошлой ночью?

— Да, когда я признался в своем успехе. Казалось, ты изо всех сил прикидываешься радостной и заинтересованной. Но потом мы поцеловались, и я усомнился в своих подозрениях. А утром ты меня бросила…

— О, Джас…

— Шелли частенько говорила, что работа для меня важнее, чем жена. И в каком-то смысле была права. Я действительно находил в науке больше радости… Я хотел любить и быть любимым… Я завидовал друзьям. В течение многих лет я наблюдал за счастливыми парами, семьями, пытался понять, что стоит за их любовью. Но мне казалось, что я просто не способен на настоящую любовь, что я могу утолить лишь сексуальный голод. А наши с Шелли отношения строились именно на сексе, но и эти радости вскоре приелись. Она находила утешение в объятиях других мужчин, но я никогда не вмешивался, не упрекал, не устраивал сцен. Я пытался любить ее, но не смог…

— Но Кору-то ты любил, — напомнила Блайт.

Его лицо заметно оживилось.

— Ради нее я был готов на все.

— Смог бы ты бросить свою работу?

— О, если бы это могло хоть как-то ей помочь, бросил бы, не раздумывая, — мгновенно ответил Джас. — Когда Шелли заявила, что хочет сделать блестящую карьеру, я предложил такой вариант: она работает, а я сижу дома с Корой. Но…

— И что же она ответила?

— Она решила, что я пытаюсь отлынивать от настоящей работы, сваливаю часть материальной ответственности за семью на нее, что хочу превратить ее в добытчицу, и так далее…

Блайт прерывисто вздохнула, не веря своим ушам. Джас снова погрустнел.

— Еще ей казалось, что я хочу отнять у нее дочь, взять на себя большую часть забот о Коре. Этого она не могла мне простить.

— Чего простить? Что ты не разрешил отдать девочку в приют? Но…

— Она чувствовала себя загнанной в ловушку. А ловушкой считала свою любовь и преданность Коре. Наш брак разваливался на глазах, но мы не могли расстаться, потому что не могли оставить нашего ребенка. И тогда…

И тогда случилось непоправимое. Блайт расчувствовалась, горючие слезы вновь хлынули из глаз. Она отчаянно хотела утешить Джаса, хотя знала, что не в силах вернуть ни погибшую дочь, ни рухнувший брак, не оправдавший его надежд.

— Если бы я могла хоть чем-то тебе помочь… — всхлипывала она.

— Ты уже помогла. — Джас ласково посмотрел на нее. — Помогла мне понять, что я способен на настоящую любовь. Не на страсть или вожделение, а на то, о чем поется в одной старинной песне…

— В какой песне? — спросила Блайт, совершенно сбитая с толку.

— В ней поется, что надо верить в любовь, что рано или поздно она придет и что даже на склоне лет не надо отчаиваться, что на руинах былого счастья можно построить новое… Старомодная сентиментальная песенка, — признал Джас с усмешкой, — но она как ничто другое находит отклик в моей душе. Ты внимательно слушала? Так знай, все это я посвящаю тебе, потому что лучше, чем поется в этой песне, я не скажу.

Блайт, напряженно вглядываясь в его черты, недоверчиво спросила:

— Джас… Ты хочешь сказать, что любишь меня?

— Ты для меня, как солнце. Когда ты есть — мне светло и хорошо, когда тебя нет — я проваливаюсь в бездну.

Блайт затаила дыхание, надеясь услышать продолжение признания. Внутри нее зарождалось незнакомое, согревающее душу чувство, словно распускался бутон в предчувствии долгожданной весны.

— И я поклялся себе, что не буду тебя удерживать.

— Но почему?

— Приручив тебя, я стал бы думать, что запер хрупкий молодой цветок в темной затхлой комнатушке.

— Джас, ты несешь какую-то чушь! Что натолкнуло тебя на подобные мысли?

— Знаешь, милая, у меня все же имеется кое-какой опыт по части семейной жизни. И, кроме того, я и понятия не имел, как надо обращаться с любимой женщиной, не знал, что могу сделать ее счастливой. Не хотел губить твой яркий темперамент.

— О, Джас!

— Я никогда не умел запросто общаться с людьми. Когда мы были едва знакомы, я огорчил тебя, заметив, что практически не общаюсь со сводными братьями. Ты понимала меня лучше, чем я сам. Я понимал, что ты умеешь глубоко сочувствовать и грустить, но тем не менее ты всегда оправдывала свое имя, оставаясь… солнечной, теплой, любящей. А я просто не имел права омрачать твою жизнь своей печалью, болью и гневом…

27
{"b":"228892","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Любовь во время чумы
В самой глубине
Не предавай меня!
Новые правила. Секреты успешных отношений для современных девушек
Демонический рубеж (Эгида-7)
Лестница Якова
0,05. Доказательная медицина от магии до поисков бессмертия
Жажда
Firefly. Чертов герой