ЛитМир - Электронная Библиотека

Последовав к дверям, за которыми скрылась Варя, я вскоре увидел в холле представительницу Интернет-магазина, оказавшуюся не просто девушкой, а ещё и весьма симпатичной.

— Ой, я как-то вас таким себе и представляла! — рассмеялась она и протянула руку. — А ответ был просто великолепен.

— Очень рад, что произвёл такое неизгладимое впечатление, — усмехнулся я и расписался в протянутых мне бумагах, получив в руки маленькую и какую-то разочаровывающе-простенькую коробочку, за которую умудрился отвалить почти две тысячи рублей.

— Весьма забавная штука. Думаю, будете довольны!

Цокнув языком, улыбнулась девушка и тут же рассмеялась:

— Кстати, я — Катя.

— Это хорошо. Моё имя вы знаете. Вот деньги и, не знаю, как вы, а я совсем не против где-нибудь встретиться вне работы — например, просто погулять.

— Что же, подходит. Вот мой номер — позвоните, если не передумаете — о чём-нибудь, может быть, и договоримся.

Она протянула отпечатанный на обыкновенной бумаге телефон и аккуратно рядом вывела: «Катя, курьер, гаджет». Потом посмотрела на меня и хмыкнула:

— Не удивляйтесь. Это чтобы вам было проще вспомнить — кто я вообще такая.

— Вряд ли смогу забыть.

— Ладно. Но так будет понадёжнее. Тогда — давайте, звоните!

— Лучше сказать — до встречи, — кивнул я и, обернувшись, посмотрел на сидящую у ресепшена и низко склонившуюся над чем-то Варю. Мне показалось, что всего мгновение назад она смотрела на меня, но теперь быстро опустила голову, явно смущаясь того, что случилось между нами во дворе. Скорее всего, этот интимный момент могли зафиксировать только камеры наблюдения и он вряд ли станет достоянием гласности, однако мы оба это знали, после подобного обычно отношения между людьми так или иначе меняются. Размышляя именно об этом, я пошёл в сторону двора, пряча в карман бумажку с телефоном Кати и продолжая с разочарованием поглядывать на гаджет, который уж больно сильно проигрывал тому, что было изображено на фотографиях и видеоролике Интернет-магазина.

Когда я не торопясь дошёл до своего рабочего места, предсказуемо оказалось, что уже все в курсе моего повышения. Коллеги вскакивали с мест и бросались меня сердечно поздравлять, желать успехов и отмечать гениальность руководства, которое нашло и назначило именно того человека, который словно был создан для такой ответственной должности. Конечно, несмотря на откровенное подхалимство, всё происходящее весьма льстило самолюбию и поднимало настроение, однако я прекрасно понимал, что за малейшей ошибкой последует провал и те же самые сотрудники будут завтра плевать мне в лицо или делать вид, что совсем не замечают. Кроме того, новая должность хоть и звучала солидно, однако фактически ничего реального под собой не имела — три человека в подчинении, на мой взгляд, в лучшем случае, тянули на какого-нибудь ведущего специалиста, но никак не соответствовали уровню начальника отдела. К тому же если учесть, что двое из них работали удалённо, это вообще превращалось в какой-то фарс.

Движимый этими непростыми мыслями, я закрыл ноутбук и тут же подобострастные коллеги предложили свою помощь в переносе папок и содержимого полок. Что же — как известно, «общий труд на мою пользу — сближает», и я с удовольствием согласился, всего через несколько минут достойно расположившись в приятном тихом углу, площадь которого раза в четыре превышала ту, что я штатно занимал раньше, впрочем, как и все остальные. Сотрудники помогли быстро не только перенести всё моё барахло, но и аккуратно расставили именно в той последовательности, как было. Когда они наконец ретировались, ещё раз тепло поздравив меня и убедившись, что больше ничем помочь не могут, я тоскливо оглядел новое рабочее место и с разочарованием подумал, что почему-то теперь вовсе и не рад этому повышению. Точнее, несколько не так — когда-то я думал, что если нечто подобное произойдёт здесь со мной, то буду чувствовать себя самым счастливым человеком на свете, а вот теперь в душе царило только ощущение пустоты и какой-то сумятицы от стремительно произошедшего взлёта. Но главным, разумеется, было здесь совсем другое — тот выход на набережную, когда на моих руках умер человек, что-то во мне надломил и заставил как-то сторонне, что ли, смотреть на происходящее вокруг. Возможно, это было тем самым, что люди называют объективностью или же просто смещением ценностей. Да, раньше я хорошо знал и видел своё место в этом мире, однако теперь сказать здесь что-то однозначное было затруднительно. Словно тени открыли нечто за его границами или в нём, что представлялось невыразимо глубоким, вечным и настолько важным, что всё остальное на этом фоне попросту меркло.

Тем не менее, раз уж так всё вышло, и можно было назвать добрыми известиями — достойным завершением столь активно и позитивно прошедшей первой половины дня я посчитал обед с Машей, поскольку вчера до этого дело не дошло. Как ни странно, я видел её сегодня мельком пару раз, но она, несмотря на ожидаемую бурную реакцию, даже не подошла ко мне поздороваться. А уж отсутствие её, когда новость о моём повышении облетела весь офис, могла однозначно говорить только о том, что случилось нечто экстраординарное. Может быть именно те голоса, о которых Маша мне говорила позавчера, казавшееся теперь необычайно далёким? Хотелось надеяться, что нет. Однако какой-то червячок продолжал меня неотступно грызть и, не утерпев, я вскоре подошёл к её рабочему месту, застав его пустым.

— Отлучилась в туалете, скоро вернётся, — тут же проинформировала меня дородная рыжеволосая женщина, сидевшая рядом, которую я ни о чём и не спрашивал. Тем не менее кивнув, я пошёл туда, где вскоре пристроился напротив двери в серник дамы, как любил выражаться одни мой знакомый, фактически живущий в Праге, и просто рассматривал потрескавшуюся табличку с изображением фигуры девочки в платьице, приподнимающей его по краям, а между ног картинки имелся небольшой чёрный квадрат. Наверное, это олицетворяло унитаз в таком схематическом виде. Видимо, нечто подобное, но мальчишеской темы, висело и на нашем туалете, но как ни силился, я так и не смог вспомнить даже отдалённо — что же это может быть. Ну не писающий же мальчик, в конце концов?

Несмотря на то, что я настроился на долгое ожидание, Маша появилась довольно скоро, и я неожиданно пожалел, что здесь и сейчас снова не столкнулся с директором. Интересно, как бы Вениамин Аркадьевич отреагировал на это теперь, особенно после своего прошлого замечания? Может, ещё и услышу, но теперь увольнением это не грозило мне наверняка.

— Ой, ты меня напугал, — хрипло сказала Маша, и я увидел, что у девушки очень грустный вид, а жутковато запавшие глаза раскраснелись.

— Что случилось?

— Дядю — единственного родственника, который всю жизнь обо мне заботился, забрали в больницу с чем-то серьёзным и вот теперь я не нахожу себе места от беспокойства. Извини, что сама не подошла — думала, раз ты оказался в фаворе, то не стоит портить тебе праздник своей кислой миной.

— Ты точно ничего бы не испортила! — тут же воскликнул я и растерялся. Как теперь будет правильным поступить? Обнять её и вывести прогуляться, чтобы девушка высказалась, в чём наверняка очень нуждалась? Или, возможно, оставить пока в покое? Про её дядю, который вроде был когда-то учителем, я что-то слышал от самой Маши ещё до нашего близкого общения — он жил в Жуковском, прямо напротив аэрогидродинамической трубы и девушка несколько раз громко вспоминала его и ЦАГИ, когда пыталась утихомирить ставших по её мнению слишком шумными коллег. Однако то, что он был единственным её родственником, разумеется, я не знал и искренне сочувствовал девушке, невольно представляя себя на её месте.

— Может, хочешь поговорить об этом? Могу я чем-то помочь?

— Боюсь, что нет. Ну, разве что просто держи кулаки за него и за меня, — всхлипнула Маша и вытянула вперёд свои длинные пальцы с облупившимся розовым лаком на кажущихся слишком тонкими ногтях, невольно напомнив мне услышанную от кого-то фразу, что подобное, как ничто другое, плохо говорит о девушке.

24
{"b":"228898","o":1}