ЛитМир - Электронная Библиотека

Я приподнялся и увидел вдали вертолёт, зависший над водой. Что он делает так далеко от берега? Потом я обратил внимание на развивающийся на длинной покосившейся палке красный флаг и пустынные ряды лежаков с собранными зонтами. Создавалось ощущение, что люди неожиданно, всё бросив, покинули это место — на скомканных серых одеялах в беспорядке лежали часы, сотовые телефоны, игральные карты, книги, сумки и пакеты. Однако меня это почему-то не удивило, а наоборот — я сам почувствовал отчаянное желание кинуться бежать отсюда без оглядки, но только тут заметил, что лежу, наполовину зарытый в гальке, недалеко от воды. Почему не на лежаке и кто меня закопал? Я попытался приподнять ногу, и это вышло неожиданно легко — с меня с шумом посыпалась галька и это, кажется, вызвало какое-то изменение вокруг. Всё начало подрагивать, постепенно увеличивая темп и превращаясь в настоящее землетрясение, и я почему-то сразу же посмотрел на Этну, словно ожидая, что с её склона сюда несётся гигантская снежная лавина.

— Но я не кричал, — прохрипели мои неожиданно высохшие губы, а внутри росло недоумение — ведь я ничего не сделал, чтобы произошло что-то подобное.

А потом меня словно начало приподнимать — первой мыслью было, что я каким-то фантастическим образом взлетаю над поверхностью, и сразу же полезли в голову рассуждения — каким образом фокусник здесь и сейчас может это сделать. Несколько лет назад я, как казалось, серьёзно увлёкся иллюзионным искусством и, благодаря одному знакомому, буквально помешанному на уличной магии, узнал немало из этой области. Однако потом как-то охладел и предпочитал всё-таки оставаться по ту сторону — зрителем, который старается скорее забыть всё то, что может знать о фокусах, а настроен просто смотреть, восхищаться и верить в настоящее чудо. Однако здесь подобные предположения сразу же оказались явно неуместными и, наклонив голову, я с ужасом обнаружил, что меня неотвратимо и быстро поднимает куда-то вверх становящаяся пугающе-гигантской галька. Кажется, часть её оставалась мелкой и с нарастающим шумом осыпалась вниз в невообразимые расщелины и, несомненно, вскоре туда же полечу и я, скатившись, как с горки и понесусь в неизвестную бездонную глубину.

— Нет, помогите, — прошептал я и судорожно огляделся.

Небо приобрело зловеще-серый оттенок, а солнце, странными скачкообразными движениями, скрылось за Этной, подсвечивая её пугающим своей красотой сиянием, чем-то напоминающем иконы. Море, кажется, не просто осталось далеко внизу, но и стремительно мелело, постепенно приподнимаясь и формируя на горизонте гигантскую водную стену, кажется, уходящую уже куда-то в космос. Я подумал о том, что если эта масса сейчас обрушится на меня, то сметёт всё на своём пути, но вместо этого, море стало словно закругляться и двигаться по небу в мою сторону, грозя нависнуть смертоносным куполом или таким своеобразным саркофагом. Потом из стены начали вырываться сначала отдельные капли, которые летели почему-то в разных направлениях, в том числе, и вверх. Это походило на начало какого-то безумного дождя, а потом капли удлинились и стали напоминать смертоносные копья, которые полетели в мою сторону и начали с шумом разбивать гигантские колонны, в которые превратилась галька. Я тут же потерял ориентацию — где верх, а где низ, захлёбываясь в фонтанах брызг, облаках летящих кусков камня и пыли. Потом моё тело стало скользить, я взглянул вверх и увидел, что водяной купол начинает походить на гигантское ухмыляющееся лицо, которое, кажется, строит мне рожи, и хочет аккуратно коснуться, чтобы я навсегда остался с этим местом. Но нет — я жаждал выбраться отсюда как можно быстрее, увидеть людей и нормальный мир, продолжать жить, а не умирать или находиться в какой-то обречённой вечности.

— Заходи! — зловещим эхом прогрохотал надо мной глубокий голос и, похожий на щель, рот исполинского лица начал расширяться, постепенно закручиваясь и становясь смертоносным смерчем, который готов был вобрать меня в себя.

— Нет! — завопил я и, закрыв глаза, резко оттолкнулся, покатившись вниз и ощутив падение в бездну, которая казалась мне лучшим избавлением от этого наваждения. Потом всё словно перевернулось внутри, я почувствовал что-то мягкое и твёрдое одновременно, тормозящее падение и тянущее куда-то в сторону, а, открыв глаза, обнаружил, что всё так же лежу на кровати в номере, только вокруг сгустился полумрак, а из коридора слышится топот и детский смех.

Я сглотнул и, задышав неожиданно громко, привстал, пытаясь отогнать от себя остатки кошмара. Кажется, если сейчас снова закрыть глаза, то всё продолжится и омут сна снова завладеет мной, испугав ещё больше. Поэтому, пересилив слабость и слыша хриплые стоны быстро бьющегося сердца, я вскочил, стянул с себя одежду и долго стоял под прохладным душем, глядя сквозь туманный пластик дверей на биде. Отсюда оно напоминало понурую пони, которую оставили одну стоять под дождём, и вызывало какие-то родственные, трепетные чувства. Хотя всё-таки больше я просто старался отвлечься и уверить себя, что это был всего лишь обыкновенный сон, а не какое-то предзнаменование или что-то в таком роде. И с каждым мгновением мне действительно казалось, что это именно так.

Наконец выключив душ, я до красноты растёрся двумя большими полотенцами и, глянув на часы, обнаружил, что уже почти половина восьмого — самое время для ужина. И только в этот момент я осознал, что настроен очень плотно подкрепиться, возможно, выпив не одну, а целых две бутылки вина подо что-нибудь мясное. Быстро натянув шорты и футболку, я спустился в холл, где, как ни странно, ещё никого не было рядом с двойной закрытой дверью, за которой располагался ресторан. Вчера здесь в это время уже выстроилась небольшая очередь, а сейчас стояла лишь худенькая девушка со считывающим устройством, которая начала что-то быстро говорить, видимо, по-английски, но я так ни слова и не понял. В конце она показала пальцем куда-то в район моего живота и сунула в руки цветную картинку, из которой, судя по рисункам, смахивающим на запрещающие дорожные знаки, стало понятно, что вход в шортах и майке запрещён. А ведь ещё вчера мне никто не сказал ни слова, а без проблем пропустили.

— Так что же мне теперь — идти переодеваться? — насупившись, спросил я, осознавая, что девушка вряд ли поняла хоть слово и, махнув рукой, вернулся в номер, по дороге размышляя над тем, что мой внешний вид никак не объясняет отсутствие отдыхающих и закрытость столовой.

А когда спустя десяток минут я снова спустился вниз, облачённый в брюки и рубашку, оказалось, что куда-то пропала и эта девушка — в столовой, хорошо просматривающейся через большие стеклянные двери, было темно и тихо. Что же это такое? Я огляделся по сторонам и решил немного подождать, параллельно сверившись с висящими в холле часами, показывающими время в пяти разных городах мира и убедившись, что мои идут примерно точно. Однако когда до восьми оставалось пять минут, я не выдержал и подошёл к стойке ресепшена, показывая руками на столовую, часы и удивлённо пожимая плечами. Как ни удивительно, меня поняли очень быстро, и строгий мужчина в очках, смеривший меня неприятным покровительственным взглядом сквозь узкие стёкла очков, указал куда-то в сторону внутреннего двора, куда, как я теперь заметил, постепенно стекался народ. Кивнув головой, я проследовал в этом направлении и вскоре увидел вдали множество освещённых столиков, поняв из разговоров толпящихся рядом русских туристов, что здесь раз в неделю устраивается ужин на свежем воздухе. Может быть, это дело правильное и хорошее, однако мне показалось возмутительно-странным, что об этом не было никакой информации на дверях столовой или по крайней мере специальный человек не отводит подходящих туда туристов в нужном направлении. Однако возмущаться дальше по этому поводу не хотелось — по-летнему тёплый вечер располагал к умиротворённости, а после моих дневных приключений и кошмарных снов очень хотелось, чтобы всё просто было хорошо или, по меньшей мере, как обычно. Поэтому я смиренно протянул свою магнитную карту именно той девушке, что полчаса назад послала меня переодеваться, ещё и почему-то чувствуя себя при этом немного виноватым, и вошёл в яркое пятно света, внутри которого окружающая темнота казалась ещё более плотной и глубокой.

40
{"b":"228898","o":1}