ЛитМир - Электронная Библиотека

Руки посетителя немного дрожали, видимо, он волновался, и это обстоятельство насторожило Краснова.

«А не алкаш ли он», – подумал сыщик.

Пахло от клиента дорогим французским дневным одеколоном, и аромат этот Краснову не очень понравился. Сам он любил тяжелые запахи, дурманящие, давящие, соблазняющие и притягивающие. Одним из них был «Драккар», и именно им он попрыскался перед приездом в офис. Но больше всего сыщику запомнились глаза мужчины. Они были голубые, большие и жалостливые. В них он прочел боль, печаль и подавленность. Немного красные веки указывали на то, что посетитель либо изрядно пил, либо плакал. Но может быть, и то и другое одновременно.

– Здравствуйте, – сказал Сергей и стал внимательно следить за реакцией собеседника. По скорости ответной реакции он определял, кто перед ним. Если человек наркоман или алкоголик, то у него будет заторможенный, вяло эмоциональный ответ. Если он туп как пробка и необщителен, то эффект окажется примерно таким же. Но если ответ молниеносный, яркий в эмоциональном плане, поддерживается жестами, богатой мимикой, значит, перед вами интеллектуально развитый субъект, здоровый, непьющий и хорошо отдохнувший. Недостаток сна, физическая или нервная усталость могут быть причиной заторможенности даже у нормальных людей.

В незнакомце чувствовалась интеллектуальная сила, а также непригодность к физическому труду. Его ладонь при рукопожатии была мягкая как студень, податливая и холодная. Он волновался и это было явно заметно. Отчего – Краснов пока определить не мог.

– Добрый день, – ответил гость. Посмотрел на Таню и немного смутился. Сергей понял, что тот не хочет говорить при ней, и предложил пройти в другую комнату.

Они вошли в просторный светлый, только отремонтированный кабинет и уселись в кресла. Сергей незаметно включил с пульта направленную на клиента замаскированную в нише стены видеокамеру и устроился в кресле поудобнее.

– Итак, – начал он, – я вас слушаю.

Клиент кинул мимолетный взгляд на интерьер кабинета, потом собрался с мыслями и изрек:

– Я архитектор, строю дома для богатых заказчиков. Владелец большой строительной фирмы.

– Как ваше имя и отчество, – сказал Сергей и повернул к гостю табличку со своими инициалами, стоящую на низком журнальном абсолютно пустом столике.

– Марк Абрамович Гольдштейн, – представился тот.

– Сергей Сергеевич Краснов, – подтвердил правильность надписи на табличке сыщик.

– У меня деликатное дело, – архитектор замялся, – у меня пропал друг.

– Так, – Сергей изобразил на лице сочувствие и продолжал внимательно слушать собеседника.

– Его зовут Михаил Робертович Ферсман, ему тридцать с небольшим и он… – клиент полез в карман, покопался там и извлек портмоне, а оттуда небольшую фотографию. Передал ее Сергею, а тот взял и посмотрел. – Он тоже архитектор, очень талантливый. Сотрудник моей фирмы и мы с ним дружим. Мы компаньоны. – Мужчина замолчал.

– Я вас понимаю, – Краснов многозначительно кивнул. – Как это случилось?

– Он был у меня дома, мы долго обсуждали новый проект, спорили, засиделись допоздна, потом немного выпили и решили отложить обсуждение на утро. Он поехал домой, так как было уже заполночь. Я всегда беспокоюсь, когда он поздно от меня уезжает, и поэтому звоню его жене – узнаю, приехал ли он. Позвонил и тогда, но его еще не было. Его мобильный не отвечал, и я заволновался.

Утром он на работу не вышел. Я вновь позвонил его жене и узнал, что он дома не ночевал. Тогда я сел в машину и проехал той дорогой, которой он возвращается от меня домой. Там ни машины, ни его самого не было. Тогда я подумал: может быть, он поехал на территорию фирмы, в строящийся особняк, и остался ночевать там. Такое тоже бывало. Ведь спор произошел из-за некоторых конструктивных решений именно этого дома. Но и там его не было, и охранники сказали, что он не приезжал.

К вечеру он тоже не объявился. Я приехал к нему домой и вместе с его женой Аллой мы поехали в отделение милиции и подали заявление о пропаже человека.

– Так, – Сергей внимательно смотрел на фотографию. На ней был изображен высокий, стройный мужчина в просторной белой рубахе с рюшками на рукавах, в черных стильных брюках в обтяжку и модных остроносых туфлях. Грива черных ухоженных волос развевалась на ветру, рубаха надулась на спине пузырем и это придавало облику парня некую мятежность. Он снялся на огромном камне, на фоне моря, на вечерней заре, и ласковые лучи заходящего вдали солнца освещали его стройную фигуру и красили алым белоснежную рубаху.

Его лицо было поистине красивым. Орлиный нос, ровные вздернутые домиками черные брови, чувственные губы, волевой подбородок и несильно выпирающие скулы создали облик топ-мена, притягивающего взгляды многих женщин.

А вот глаза были маленькие, карие, глубоко посаженные, взгляд агрессивный и колкий, немного дерзкий.

Краснов изучал фото и думал:

«Этот парень имеет жену, возможно, детей, а его сослуживец что-то больно о нем беспокоится. Они компаньоны, может, между ними произошел конфликт, и Миша решил на время уйти в тину, понервировать друга и жену, а через пару дней появится как ни в чем не бывало и скажет: «Здравствуйте, я ваша тетя».

Есть тип людей, которые, чтобы добиться своего, готовы идти на любые ухищрения. Если они не могут нормальным путем реализовать свою цель, то начинают давить на психику близких вот такими способами. Пропадет на время, а потом появляется и решает свою проблему. Родные рады, что он жив, здоров, невредим, сразу сдаются и прощают ему все. Выполняют требования капризного негодяя».

– Был между вами конфликт? – спросил Сергей.

– Нет, – ответил Марк Абрамович.

– Вы же сами сказали, что спорили…

– Это производственные споры и ничего личного. Они у нас происходят почти каждый день. К тому же они не принципиальны. Мы решали, какую крышу установить в сдаваемом доме. Спорили насчет ее цвета и фактуры. Михаил хотел нового оригинального конструктивного решения – специальную ярко-желтую австрийскую черепицу, а я склонялся к стандартной коричневой. Она проверена и не вызовет у заказчика шока.

Михаил – автор с большой буквы, поразительный архитектурный талант, он идеолог модернистских решений, а я, напротив, консервативных. В удачном сопряжении наших двух подходов, в слиянии стилей и рождаются те творения, которые мы предлагаем клиентам. Создаваемый нами дом стоит три миллиона долларов. Весь проект и, естественно, под ключ. Вы извините, Сергей Сергеевич, у вас дом сколько стоит? – вдруг спросил архитектор.

– Ну, – потянул Краснов. Он не ожидал такого вопроса, но решил ответить, так как сотрудничество с таким человеком, коим был Марк Абрамович, сулило обоюдную выгоду.

«Вдруг он мне новый особняк построит за полцены», – подумал Краснов.

– Мой дом значительно дешевле, но я его не строил и за него не платил. Мне его подарили. Думаю, тысяч на триста потянет, может, пол-»лимона», не больше.

– А тут три, – клиент многозначительно вскинул брови. – Заказчик – известный банкир, и он хочет жить в шедевре современного зодчества. То, что мы предлагаем – экстрапроект, рассчитанный на человека с определенной долей смелости, способного понять полет фантазии наших архитекторов. В частности, Михаила Ферсмана. При этом дом должен быть абсолютно функциональным. В нем должно быть уютно, удобно и безопасно жить. А главное – красиво. Он не должен быть похож ни на что ранее созданное, за всю историю зодческого искусства человечества.

Архитектор принялся рассуждать на любимую тему, и глаза его загорелись творческим огнем. Сергей некоторое время слушал, а потом нарочито посмотрел на часы. Марк Абрамович сразу осекся и понял, что пришел сюда не для посвящения сыщика в тонкости архитектурных изысков.

– Что вам сказали в милиции? – спросил Краснов.

– Ничего особенного. Забрали фото, заявление и просили ждать. Если он объявится, мы должны сразу им сообщить.

– Понятно, это естественная реакция. Они уголовное дело о пропаже человека открывать не будут, так как тот мог просто уехать на деревню к дедушке, никого не предупредив, и объявиться через месяц как ни в чем не бывало.

5
{"b":"228903","o":1}