ЛитМир - Электронная Библиотека

На служебной «Волге» Петр Петрович примчался на берег карьера. Приехал не один, а со своим замом и другом Максом Говоровым. Взял его скорее для компании, но посвящать капитана в тонкости расследования пока не собирался.

Они остановили машину у самого обрыва, вышли и взглянули на залитый ласковым солнцем огромный Люберецкий карьер. Чаша его покоилась в низине и с берега казалась необъятной.

На улице стоял жаркий летний день, на пляже было много отдыхающих. Люди купались, пили пиво и напитки покрепче, жарили шашлыки, отдыхали и не обращали никакого внимания на двоих мужчин у черной «Волги» на склоне обрыва.

– Ты знаешь, где это место? – спросил полковник и вынул из папки фотографии. Максим посмотрел схему и определил:

– Наверное, вон там, – указал на отвесный берег примерно в километре от того откоса, где они стояли. – Видите, на деревьях желтые ленты оцепления.

– Поехали. – Семенов снова сел в машину и завел двигатель. Через десять минут они уткнулись бампером в желтую ленту с буквами «стоп», натянутую между соснами.

– Здесь, – констатировал Говоров и вышел.

Перед оперативниками было то самое место, где неделю назад был найден джип с трупами. Следственная бригада областного убойного отдела обследовала его, изучила окрестности, собрала вещдоки и положила дело на полку. Классифицировали его как очередную бандитскую разборку между многочисленными люберецкими группировками. Но когда родственники троих без вести пропавших офицеров подмосковной воинской ракетной части подали в милицию заявления, вспомнили о трех трупах в джипе и провели идентификацию. По коронкам на зубах определили, что убитые и есть те самые вояки. Тогда дело перевели в Москву и им занялся майор Гращенко из МУРа. Его курировали следователи ФСБ и военной прокуратуры.

– Федя Гращенко тут был? – спросил полковник.

– Не был. Я спрашивал.

– Чего же он, не нашел времени?

– Зачем? Здесь местные менты все облазили и документы нам прислали. Чего тут копаться через неделю-то? А Федя занят – киллеров ловит. Еще одного депутата убили, он и расследует.

– Слава богу, не мы. – Семенов поморщился. – Я их терпеть не могу. Ты только подумай, приняли на днях закон о мате – мол, штрафы за мат и все такое, а сами с трибуны Госдумы матерятся. И это перед объективами телекамер. И как потом от народа добиться уважения этих законов, их выполнения?! Фарс, да и только. Я бы с них в первую очередь снял депутатскую неприкосновенность, а потом всех до одного заставил опубликовать декларации о доходах. И после этого их можно в тюрьмы отправлять. Всех до одного. Им туда и дорога.

– Это точно, оборзели «избранники народа».

– Ну ладно, давай к делу, а то солнце скоро сядет. – Полковник раскрыл папку с распечатанным на принтере делом и стал читать описание места преступления.

Они обследовали участок лесной дороги, место взрыва и поляну на берегу. В деле были фотографии автомобильных покрышек на земле, но у себя под ногами Семенов их не обнаружил.

– За неделю все следы исчезли. Наверное, немало машин проехало, – сказал Говоров.

– Ясен хрен. – Полковник взглянул на начинающий розоветь горизонт. За поисками они не заметили, что прошло два часа.

– Надо взять ноутбук, – решил Петрович и полез в «Волгу». Вынул портативный компьютер, включил его и открыл файл видеозаписи места преступления. Следственная бригада засняла все на видеокамеру, и теперь Семенов шел по берегу с компьютером в руках и видел на дисплее следы автомобильных покрышек.

Потом пошел в лес – на место взрыва – и стал сверять запись с собственным восприятием. Остановился в эпицентре и взглянул на дисплей. На экране был почерневший, обгоревший остов машины. Ее модели было не разобрать. Только в лаборатории эксперты определили, что это был американский паркетный внедорожник «Гранд Чероки». А на видеозаписи были различимы лишь кузов, остатки мотора да несколько железных скелетов сидений. Двери, капот, багажник и люди разлетелись на двадцать шагов в округе.

– Да, круто приложили, – покачал головой Семенов.

– Даже трупов не осталось. Только куски. – Говоров поморщился.

– Кто-то очень хотел, чтобы их не опознали.

– Какой эквивалент?

– Больше килограмма. Может, два. Причем взрывчатку заложили не одним куском, а частями, чтобы направить взрывы один на другой. Тогда создается избыточное давление и убойная сила увеличивается в несколько раз.

– Мафиозные разборки? – спросил не посвященный в дело Говоров.

– Нет, тут хуже.

– Хуже?

– Возможно, терроризм, – полковник сплюнул на песок и захлопнул компьютер. Походил по лесу, потом вышел на берег и осмотрелся. – Как все было? – спросил он сам себя и сам же ответил: – А так. Они приехали сюда на фуре, стояли и ждали кого-то. Курили. Окурки найдены… Кто-то приехал. У них была беседа. На какую тему – мы никогда не узнаем. В итоге джип уехал в лес и взорвался вместе с пассажирами, а фура отвалила в другую сторону. Но если джип взорвали, то, значит, перед этим его заминировали. Но известно, что джип не принадлежал ни одному из офицеров. Значит, трое приехали на фуре, а их убийцы на джипе. Потом в него сели трое и уехали себе на погибель. Они поменялись машинами. Но зачем? – Полковник прохаживался по берегу взад-вперед и держал компьютер под мышкой, как профессор книгу.

– У погибших обнаружили «калашников», на них были бронежилеты – значит, они опасались того, с кем встречались. У них был обнаружен «дипломат» с фальшивыми долларами. Выходит, Максим, за фуру им всучили фальшивые деньги и могли отпустить с миром, но их уничтожили.

– Может, у них произошел конфликт?

– Не похоже. Была бы перестрелка, следы огневого контакта – стреляные гильзы, рожки, пули в трупах… Но ничего этого нет. Получили деньги, не подумали, что заказчик их уничтожит.

– Когда это произошло?

– Рыбаки на карьере и дачники сказали, что взрыв произошел примерно в час ночи. Многие видели вспышку и слышали сильный грохот. Так в деле написано.

– Но никто не видел происшедшего.

– Нет. Может, и видели, но опера из областного отдела не очень дотошно этим занимались. Списали на бандитизм.

– Да, каждый день кого-то стреляют, взрывают, все привыкли…

– Что и скверно. Жизнь каждого человека священна, и никому не дано ее отнимать. Никому. Ладно, тут больше делать нечего, поехали посмотрим сожженную фуру. Она в лесу, в десяти километрах отсюда.

Муровцы сели в машину и за десять минут домчали до того места, где на опушке покоились останки «КамАЗа».

Мужчины подошли поближе к большому черному пятну. Огонь уничтожил здесь все в радиусе двадцати метров. В центре этого круга на обгоревших дисках стояла та самая фура. Она сгорела дотла, даже капот и крыша расплавились. Естественно, никаких следов в машине и вокруг нее не обнаружили.

– Она была на берегу? – спросил Говоров.

– Да, – ответил полковник. – Сумели идентифицировать отпечатки протекторов с берега и вот с этой обочины. – Он указал на пологий съезд с трассы. – Покрышки сгорели, но следы-то остались. Причем, по заключению эксперта, на берегу отпечатки значительно глубже, чем здесь, – значит, там она стояла груженая, а здесь уже пустая.

– По наклону колес определили?

– Да, по углу наклона колес и по ширине следов покрышек. Под весом они сильней сплющиваются. Определили также, что вес груза был примерно тонна. Может, чуть больше.

– Что в ней везли? – полюбопытствовал Говоров.

Он давно понял, что Семенов не хочет посвящать его в детали дела, но все же решил спросить. Ему было интересно, ради чего довольно ленивый полковник сорвался с места и ближе к вечеру рванул осматривать давно обследованное и запротоколированное место преступления.

– Черт его знает, – сухо ответил Петрович, но для себя решил: «Везли какое-то оружие. А если среди ночи крупным чинам воинской части дают чемодан с полумиллионом долларов, значит, речь идет не о пяти ящиках с автоматами Калашникова. Тут что-то крупное. Может быть, даже ракета. Надо определить, каков ее вес плюс вес упаковочной тары. Ее, если это была именно она, небось не целиком транспортировали, а по частям. Иначе как могли на дороге без крана перегрузить ее из одной машины в другую? А почему без крана, – подумал полковник, – может, кран был, или погрузчик, или несколько человек».

5
{"b":"228904","o":1}