ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лора и Мэри проходили над своим домом и спускались к ручью тропинкой, по которой папа водил скотину на водопой. Тут по берегу росли камыши и голубые ирисы. Новые ирисы распускались каждый день и стояли гордо — синие среди зеленых камышей.

У каждого ириса было по три бархатных лепестка, которые загибались вниз, будто дамская юбка, надетая на кринолин, а вверх из талии цветка поднимались три шелковистых, загнутых друг к дружке лепестка. Если заглянуть внутрь, увидишь три бледных язычка и на каждом — золотистый пушок.

Иногда там гудел и барахтался толстый бархатный, черный с золотом шмель.

В низине по берегам ручья лежал теплый мягкий ил. Тут порхали светло-голубые и светло-желтые мотыльки. Они то и дело присаживались на какой-нибудь цветок и пили из него. Блеснув, проносились на прозрачных крыльях стрекозы. Ил хлюпал между пальцами Лориных босых ног. Там, где ступила она или Мэри, оставался след, в котором появлялась вода.

А когда они бродили по мелководью, следов не оставалось. Сперва какая-то муть подымалась со дна и, клубясь, рассеивалась в чистой воде. Потом след постепенно растворялся. Вначале исчезали пальцы, а на месте пятки оставалась лишь небольшая впадинка.

В воде жили крохотные рыбешки — такие маленькие, что их с трудом можно было разглядеть. Только иногда какая-нибудь рыбка вдруг метнется, сверкнув серебряным брюшком. Стоило Лоре и Мэри остановиться, как стайки этих рыбешек собирались вокруг ног и легонько их щекотали.

По поверхности воды скользили длинноногие водомерки. Каждая их ножка оставляла на воде крошечный след. Увидеть водомерку было очень трудно: она скользила так быстро, что взгляд за ней не поспевал.

На ветру камыши издавали странный заунывный звук. Стебли камыша были не мягкие и плоские, как у травы, а гладкие, крепкие, круглые и составные. Однажды Лора забрела на глубокое место и, чтобы выбраться на берег, ухватилась за большую камышину. Камышина пискнула.

У Лоры на мгновенье перехватило дыхание. Потом она дернула другую камышину. Та пискнула и распалась на две части.

Оказалось, что камыши — это соединенные друг с другом пустые трубки. Они пищат, когда разрываешь их и когда соединяешь снова. Из маленьких трубок Лора и Мэри делали себе ожерелья, а из больших составляли одну длинную трубку. Они опускали ее в воду и дули в нее — по воде шли пузыри. Они дули в трубки и распугивали мелких рыбешек. Когда им хотелось пить, они большими глотками втягивали воду через эти трубки.

Мама смеялась, глядя, как Мэри с Лорой приходят к обеду или к ужину все мокрые, в тине, с зелеными ожерельями на шее, с длинными зелеными трубками в руках. Они приносили ей букеты голубых ирисов. Мама украшала цветами стол и говорила:

— Вы обе так много играете в ручье, что скоро превратитесь в водомерок!

Папа и мама разрешали им играть в ручье сколько угодно, нельзя было только никогда уходить вверх по течению, дальше заросшей ивняком долинки. Там было глубоко и вода была темная. Они никогда не должны были подходить к этому глубокому месту, даже чтобы взглянуть на него.

— В один прекрасный день я отведу вас туда, — пообещал им папа. И однажды, в воскресенье после обеда, он сказал, что этот день настал.

На глубине

В землянке Лора и Мэри сняли с себя всю одежду и надели прямо на голое тело старые, залатанные платья. Мама завязала свой капор, папа взял на руки Кэрри, и они отправились купаться.

Они прошли мимо камышей, ивовой долинки и зарослей дикой сливы. Потом спустились пологим берегом в низину, где росла высокая колючая трава. Тут они прошли мимо крутого земляного откоса. Наверху ничего не росло.

— Что это, папа? — спросила Лора, и папа сказал, что это плато.

Он пошел вперед, приминая густую высокую траву, прокладывая тропку для мамы, Мэри и Лоры. Внезапно трава кончилась, и они оказались у ручья.

Искрясь на солнце, он бежал по белой гальке и разливался в широкую заводь. На другой стороне заводи росли ивы. Их мерцающие отражения на поверхности воды трепетали каждым зеленым листком.

Мама осталась на берегу с Кэрри, а Лора и Мэри вошли в воду.

— Держитесь поближе к берегу, девочки, — сказала мама. — Не заходите на глубину.

Сначала юбки у них всплыли, потом ситец намок и облепил им ноги. Лора заходила все глубже и глубже, а вода все подымалась и подымалась, пока не дошла ей до пояса. Лора присела и оказалась в воде по самый подбородок.

Теперь кругом не было ничего, кроме воды — прохладной, ненадежной. Сама Лора стала очень легкой.

Ноги у нее были такие легкие, что почти не касались дна. Она подпрыгнула и захлопала руками по воде.

— Лора, сейчас же перестань! — крикнула Мэри.

— Не ходи дальше, Лора, — сказала мама.

Лора продолжала хлопать руками по воде. Один сильный всплеск — и ноги ее оторвались от дна, руки продолжали молотить по воде, а голова оказалась под водой. Лоре стало страшно. Ухватиться ей было не за что: нигде не было ничего твердого. Вдруг она снова встала на ноги. Она была вся мокрая, но твердо стояла на ногах.

Никто ничего не заметил. Мэри старалась подоткнуть подол, мама играла с Кэрри на берегу. Папы не было видно, он скрылся где-то за ивами. Лора поскорее стала заходить еще глубже.

Вода поднялась ей выше пояса, потом дошла до плеч.

И вдруг глубоко под водой кто-то схватил и дернул Лору за ногу.

От рывка она с головой окунулась в воду. Дыхание у нее перехватило, в глазах потемнело. Она пыталась за что-нибудь уцепиться и не могла. Вода заполнила ей уши, глаза, рот.

Потом ее голова вынырнула из-под воды и оказалась рядом с папиной головой. Это, оказывается, был папа.

— Ну, — сказал папа, — как тебе это понравилось? Ты ведь сама зашла так глубоко.

Лора ничего не могла сказать — она ловила ртом воздух.

— Мама велела тебе держаться у берега, — сказал папа. — Почему ты не послушалась? Вот я тебя и окунул. Ты это заслужила. В следующий раз будешь делать то, что тебе говорят.

— Д-да, папа, — выговорила Лора. — А сд-д-делай так еще раз, а, папа!

— Провалиться мне на этом месте! — сказал папа и разразился хохотом. Потом спросил: — Ты почему не закричала, когда я тебя окунул? Разве ты не испугалась?

— Еще к-как испугалась, — задыхаясь, проговорила Лора. — Но сделай так еще раз, п-пожалуйста! — Потом она спросила: — Папа, а как ты здесь очутился?

Папа объяснил, что он плыл сюда от ивняка под водой. Потом сказал, что им надо вернуться к берегу и поиграть с Мэри.

У Серебряного озера (На берегу Тенистого ручья) - i_006.jpg

Папа, Лора и Мэри играли в ручье до самого вечера. Они бродили по колено в воде и устраивали водяные сражения, а стоило Лоре или Мэри зайти на глубину, как папа их немедленно окунал. Мэри стала паинькой с первого раза, а Лору пришлось окунать много раз.

Наконец настало время возвращаться домой. Насквозь мокрые, они пошли по тропинке в высокой траве, а когда дошли до плато, Лоре захотелось на него взобраться.

Папа карабкался первым и протягивал им сверху руки, а Лора и Мэри за них хватались. Сухая земля осыпалась под ногами. С края плато над их головами свисали спутанные корни трав. Наконец папа поднял Лору и поставил ее на плато.

Сверху круглое и плоское, оно напоминало стол и было покрыто коротенькой мягкой травкой. Папа, Лора и Мэри постояли на нем, глядя поверх растущей внизу высокой травы, поверх заводи на лежащую по ту сторону ручья прерию. И в какую бы сторону они ни повернулись, везде прерия расстилалась до самого края неба.

Потом им пришлось съехать обратно в низину и отправиться прямо домой, потому что дома ждала работа. Это был чудесный день.

— Славно мы провели время, — сказал папа. — А теперь, девочки, запомните хорошенько: без меня вы не должны подходить к заводи.

Загадочный зверь

Весь следующий день Лора об этом помнила. Она вспоминала глубокую прохладную воду в тени больших ив. И помнила, что ей не велели ходить туда одной.

3
{"b":"228905","o":1}