ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Личность Григория Ивановича Бутакова в отечественной военной истории во многом созвучна личности флотоводца Макарова. Последний, надев адмиральские эполеты, не уставал напоминать подчиненным и флотскому начальству действительно пророческие слова:

— Помни войну!

Так же и вице-адмирал Бутаков постоянно повторял в обращении к военным морякам слова:

— Помни на войне про решающие полчаса.

Вне всякого сомнения, любознательный лейтенант Степан Макаров прекрасно знал предысторию отечественного минного дела. Заслугой его стало то, что он на основе известных ему достижений в минном деле сумел создать собственное, «макаровское минное оружие». Более того, «безумный» своей идеей флотский офицер опробовал минное оружие в войне на море с таким поразительным успехом, которого от него не ожидали даже сподвижники. И совсем никак неприятель.

...В кабинетах Морского министерства макаровский проект обсуждался долгих два месяца. Знали о нем и в Зимнем дворце, в императорском кругу. Дело сдвинулось только тогда, когда проект поддержал главный командир Черноморского флота и портов адмирал Николай Андреевич Аракс. Он поручался перед Адмиралтейством за проект недавно подчиненного ему офицера.

Аракса, «ухватившегося» за «безумную» идею балтийского лейтенанта, можно было понять. Адмирал отвечал за безопасность Черноморского побережья России: за Крым с Севастополем, портовые города Одессу и Николаев, Новороссийск и Керчь, за Керченский пролив в Азовское море.

А чем было защищать пределы государства против броненосной армады Турции в случае начала войны?

Аракс ставил вопрос перед армейским командованием о возведении береговых батарей для защиты черноморских портов, но ту затянувшуюся на несколько месяцев дискуссию по служебной переписке он проиграл:

— Армия просто не имеет такого числа тяжелых полевых орудий на требуемые вами береговые батареи.

— Но тогда черноморские порты и прибрежные города останутся без единственной для них защиты.

— Почему же единственной? А где же Черноморский флот? Ведь Парижская конвенция нами порвана?

— Черноморский флот сегодня на чертежах. Броненосных кораблей у меня нет. И в ближайшее время они не ожидаются. С Балтики, как вы знаете, через черноморские проливы их перегнать нельзя. Турки их просто не пропустят.

— А как же круглые броненосцы адмирала Попова? О них столько ходит разговоров.

— Это корабли береговой обороны, и их у нас только два. На все Черноморское побережье России двух «поповок» не хватит. К тому же они очень тихоходны.

— Тогда используйте арсеналы Севастополя. В них же должен быть запас артиллерийских орудий.

— Такого запаса нет. Севастопольские арсеналы после Крымской войны не восполнялись. Согласно все той же Парижской конвенции.

— Изыскивайте артиллерийские средства на флоте, на Балтике, в крепостном Кронштадте, наконец.

— Там недокомплект всего в собственных морских крепостях. Выделить Черноморскому флоту балтийцы могут только самое малое число орудий и людей.

— Все же мы, армия, вам помочь не сможем. Полевая артиллерия должна воевать на берегах Дуная, а не сторожить курортные города Крыма.

— Может ли разрешить мой наболевший вопрос ваш военный министр Милютин?

— Не сможет. Он перед государем отвечает, прежде всего за боеспособность сухопутной армии. Ей воевать на полях и ей решать исход войны...

Престарелый адмирал еще хорошо помнил бомбардировку англо-французами морской крепости Севастополь. Но тогда Черноморский флот был не мал числом, хотя в нем имелось мало пароходо-фрегатов, а все линейные корабли были парусными, уже устаревшими морально и технически. Сейчас же под флагом адмирала Аракса такого количества судов, даже морально устаревших, просто не находилось.

Из столицы от главного командира Черноморского флота и портов требовали многого. Больше всего озаботила адмирала Аракса «Записка» за № 329 от военного министра и реформатора Дмитрия Алексеевича Милютина, одного из последних в истории России генерал-фельдмаршалов.

Записка была передана адмиралу после совещания в Ливадии по поводу ожидавшейся войны с Турцией, на которой присутствовал император Александр П. Среди прочего в записке говорилось:

«Следует принять меры к быстрому, в случае надобности, ограждению минами не только Керчи и входа в Буго-Днепровский лиман, но также Севастополя и Балаклавской бухты и Одесского порта. Для сего немедленно увеличить личный состав находящейся в Керчи минной команды до 15 офицеров и 200 нижних чинов и распределить эту команду по всем означенным приморским пунктам».

Не менее озадачивала командующего только-только начинающим набирать «броненосную силу» Черноморским флотом «Инструкция для сбора войск на случай появления неприятельского флота под Очаковом». Среди прочего в ней требовалось и такое:

«...В случае появления неприятельского флота перед г. Очаковом... бой тревоги начинается, когда будут поданы сигналы. Днем тревогу начинают бить, когда на телеграфной башне будут подняты два шара...»

Черноморский флот готовился к войне, как мог: исходя из своих реальных возможностей. По всему российскому побережью появились наблюдательные посты. Они обеспечивались телеграфной и визуальной связью. Теперь неприятельский флот, однажды замеченный, не мог «бесследно» пропасть и внезапно оказаться в какой-нибудь другой точке у берегов противной стороны.

Прибрежные воды у важнейших портов делились на заранее пристрелянные квадраты, которые за номерами заносились в сигнальные книги. На сухопутные батареи на берегу прикомандировали флотских артиллерийских офицеров из числа более опытных. Им отводилась роль корректировщиков пушечного огня по морским целям.

В ночное время рейды и районы минных заграждений освещались прожекторами, установленными на судах или на берегу. Входы в гавани закрывались боновыми заграждениями — большими бревнами, скрепленными между собой цепями или канатами. Речь в первую очередь шла об Одесской гавани, всегда полной коммерческих судов, и Севастопольской бухте, наиболее притягательных целях для турецкого броненосного флота.

Для усиления обороны портовой Одессы, совершенно открытой со стороны моря, туда были переведены две броненосные «поповки». Своим внушительным видом и калибром корабельных орудий (о чем турки не без помощи англичан знали с достоверной точностью) они могли отпугнуть неприятельскую броненосную эскадру. Для защиты города было оборудовано шесть плавучих артиллерийских батарей, стоявших на якоре у самого берега в назначенных местах.

Артиллерийские «возможности» Черноморского флота на том почти исчерпались. Если не считать, разумеется, четырех батарейных бронированных плотов, которые поставили за минными заграждениями у Очакова и Керчи. Эти минно-артиллерийские позиции были очень важны. Первая стерегла вход в Днепровско-Бугский лиман, в глубине которого находился город Николаев с его судостроительными верфями. Вторая сторожила вход в Керченский пролив, вход во «внутреннее» Азовское море.

Может быть, поэтому обеспокоенный надвигавшейся военной грозой вице-адмирал Аракс так обрадовался после ознакомления с папкой, надпись на которой гласила: «Дело лейтенанта С. О. Макарова». Николай Андреевич во всеуслышание сказал:

— В дерзком предложении этого лейтенанта превратить коммерческий пароход в минный крейсер есть бесспорное зерно истины. Макарова надо брать с Балтики к нам. И немедля.

Не понимающих предвоенную ситуацию в черноморском флотском штабе не нашлось. Уже одно это стало большим благом для пробивающегося в волонтеры балтийского лейтенанта. Вице-адмирал Аракс приказал своему флаг-офицеру:

— Телеграфируйте в Кронштадт за моей подписью. Лейтенанту Макарову прибыть в Николаев на скорую войну.

Прибывший из Кронштадта в город Николаев-на-Буге лейтенант Степан Макаров имел продолжительную беседу с адмиралом в его служебном кабинете. При разговоре присутствовал помощник Аракса, ведавший постановкой минных заграждений, капитан 2-го ранга Иван Михайлович Диков:

19
{"b":"228921","o":1}