ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Атака назначается под вечер или ночью?

— Ночью. Иначе нам будет трудно ускользнуть от погони, если таковая будет. В скорости мы можем потягаться с броненосцами, а вот в артиллерийском бою — нет.

— В атаку пойдут все катера?

— Все. Мое место старшего будет на «Минере». Действовать так, как мы учились в Севастополе. Вопросы есть?

— Нет, Степан Осипович.

— Тогда с Богом. Идите к подчиненным вам экипажам и готовьте людей и мины к бою. Я надеюсь на вашу отвагу и примерное геройство. Постарайтесь не оплошать.

В ночь на 1 мая «Константин», уменьшив ход, с большой штурманской точностью приблизился к батумскому побережью. В 9 часов 45 минут на расстоянии семи миль остановили машину. Море было пустынно.

При полной тишине все четыре катера спустили на воду, и они пошли в атаку на рейд Батума. Впереди шел «Минер», которым командовал сам Макаров. За ним следовал катер «Чесма» под командой минного офицера парохода лейтенанта Зацаренного. Далее двигались «Синоп» и «Наварин» с командирами лейтенантом Писаревским и мичманом Подъяпольским.

Экипаж каждого минного катера был небольшим. Помимо командира в офицерском звании, в экипаж входили лоцман из числа волонтеров, один машинист, один старшина и один минер. Все бойцы были только добровольцами или, как называли их в старой России до Первой мировой войны, — охотниками.

Вскоре на рейде замелькали топовые огни на мачте турецкого сторожевого парохода: зеленый, красный и белый. Неприятель так был уверен в собственной безопасности, что даже не соблюдал светомаскировку. Силуэт неподвижно стоявшего большого сторожевика заманчиво просматривался на фоне ночного неба.

Макаров приказал катеру «Чесме», обладавшему наилучшим ходом, первым атаковать вражеский сторожевик:

— Атакуй с ходу! Ты у нас самый быстроногий! Удачи тебе, «Чесма»!

Катер лейтенанта Измаила Зацаренного, опустив в воду пироксилиновую мину-«крылатку» и взяв ее на буксир, дал полный ход. Так началась первая минная атака в той войне. Лихая, бесстрашная, впечатляющая и для русских моряков, и для неприятеля, еще не знакомого с минной опасностью.

Катер, набирая скорость, смело пошел в атаку. Из трубы машины сыпались искры, шум морского прибоя не покрывал рокота несущегося на полном ходу катера. И Макаров, и лейтенант Зацаренный надеялись прежде всего на внезапность минной атаки, панику на вражеской эскадре и мастерство экипажа «Чесмы».

Катер едва виднелся среди небольших волн, напоминая для постороннего глаза темный предмет, который довольно ходко для морского судна продвигался вперед. За кормой «Чесмы» пенился небольшой бурун. Это была буксируемая «крылатка», начиненная пироксилином, которая несколько тормозила ход парового катера. Зацаренный то и дело повторял своему матросу-минеру:

— Смотри за буксиром! Не утопи мину! Не дай бог, не получится атака!..

— Не волнуйтесь, ваш бродь. В Севастополе нас известно чему учили без устали.

При приближении со стороны открытого моря неизвестного быстроходного судна на вражеском пароходе сыграли боевую тревогу. Вахтенные матросы, которые не дремали на посту, открыли по неизвестному паровому катеру стрельбу из ружей. Затем из пушек раздалось несколько картечных выстрелов. Со сторожевика повелась беспорядочная, беглая пальба по быстро увеличивавшейся в размерах цели.

«Чесма» удачно подвела мину под днище неприятельского корабля, но ожидаемого взрыва не последовало. Как потом оказалось, не сработал минный запал. Хотя в той лихой ночной атаке подчиненные Зацаренного действовали слаженно, отважно и решительно. «Чесма», которая шла на полной скорости, стала отворачивать в сторону.

Но тут случилось непредвиденное. Пароход дал задний ход и буксирный трос «крылатки» запутался в его колесе. Катер потащило к вражескому кораблю, расцвеченному в ночи вспышками ружейных и пушечных выстрелов.

Лейтенант Зацаренный в считанные секунды разобрался в ситуации. Она могла стать гибельной для «Чесмы» и ее экипажа. Офицер крикнул старшине:

— Рубить буксир! Скорее!

Несколько ударов топором и катер освободился от буксира. «Крылатка» ушла на морское дно почти под самым днищем вражеского парохода, так и не взорвавшись. Тем временем сторожевик, остановившись, дал ход уже вперед. Теперь он сам пошел в атаку на напавший на него русский катер.

Турецкий сторожевик, разведя пары, погнался за дерзким русским катером. Командир вражеского парохода еще не понял действительной угрозы со стороны противника. Вслед «Чесме» раздалось несколько выстрелов из носового орудия. Лейтенант Зацаренный кричал с борта несущегося под всеми парами катера на «Минер»:

— Неудача! Мина не взорвалась! Не взорвалась!..

Тогда в атаку пошел «Минер», ведомый самим Макаровым. Но под градом ружейных пуль неопытный экипаж слишком долго готовил мину к бою. Сторожевик на полном ходу проскочил мимо, догнать его катер не мог. Так момент молниеносной атаки оказался упущенным. Впоследствии Степан Осипович откровенно признается:

— Это же самое замешательство людей при первых выстрелах, вероятно, было причиной невзрыва мины и на катере «Чесма».

Турецкий же корабль, видя перед собой угрозу в виде четырех паровых катеров и силуэт неизвестного парохода за ними, дал полный ход, отвернул и скрылся в ночном море. А в близком от русских катеров Батуме началась тревога, вызванная пушечной и ружейной стрельбой у самого входа в бухту. В небо взвилось несколько сигнальных ракет, погасли огни на маяке, в прибрежной части города и в порту, на борту неприятельской эскадры.

«Великому князю Константину» пришлось уходить в Севастополь. Его командир приказал минную атаку не повторять, поскольку внезапной она быть уже не могла, хотя о том просили экипажи минных катеров. В донесении о неудачной атаке Батумского рейда будет сказано со всей ответственностью:

«Нападение на Батумский рейд, когда все суда извещены и везде будут целую ночь стоять в полной готовности, я считал неблагоразумным и решил отступить».

Макаров показал себя как осмотрительный тактик. Рисковать вооруженным пароходом и целой флотилией минных катеров он не имел права, а потому и приказал уходить от Батума к крымским берегам, в Севастополь.

Был подан условный сигнал катерам возвращаться к пароходу. Но кроме «Наварина» и макаровского «Минера» к «Константину» больше никто не подошел. Судьба «Чесмы» и «Синопа» оставалась неизвестной. Обнадеживало то, что Макаров разрешил их командирам в случае неудачи уходить вдоль побережья к Поти. Повторив условный звуковой сигнал еще несколько раз, пароход взял курс на север.

Неудачный рейд к неприятельской базе, на который ушло трое суток, неизвестная судьба двух катеров вызвали неблагоприятное впечатление в Севастополе. Там ожидали только успеха.

Хорошо, когда новое большое дело начинается с такой же большой удачи. Первая минная атака, закончившаяся обидной неудачей (только устроили у турок ночной переполох), сильно повредила позиции лейтенанта Макарова в глазах флотского начальства. Повелись скептические разговоры:

— Мы ведь предсказывали, что так на войне не действуют.

— Пусть рискует собой, этот Макаров. Но нельзя же так рисковать людьми и пароходом в надежде заработать себе Георгия.

— Куда девались два паровых катера? Отчего нет о них никаких вестей?

— Почему катерные команды брошены командиром «Константина» на произвол у неприятельского берега?..

Макарову стоило большого труда испросить разрешения у начальства идти в Поти за катерами. Надежды на лучшее оправдались: «Чесма» и «Синоп» находились в безопасности на Потийском рейде и были полностью исправны.

Удалось установить причину осечки мины. Ей оказалась неисправность присланного из Кронштадта минного запала. Специально назначенная комиссия впоследствии при проверке минных запалов, хранившихся в Севастополе, установила, что в некоторых из них кончик платинового мостика был плохо припаян и при сотрясениях всякий раз разобщался с проводом, по которому шел электрический ток.

23
{"b":"228921","o":1}