ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Борьба с арктическим льдом не прошла бесследно для судна. «Ермак», имея повреждения в стальном корпусе, лег на обратный курс и отступил от ледяного барьера.Для руководителя полярной экспедиции это было вынужденным решением.

В английском порту Ньюкасл судно «подлечили» и выполнили все необходимые конструктивные переделки. Первое полярное плавание по сути своей стало пробным. Иным оно просто и не могло быть, поскольку еще никто до макаровского ледокола не пытался напролом пробиться к заветному Северному полюсу планеты Земля.

В середине июня «Ермак» вновь двинулся в Заполярье.

Видя в зону арктических льдов, он сначала маневрировал среди огромных плавающих льдин, миля за милей приближаясь к полюсу. Когда чистой воды почти не стало, вице-адмирал отдал приказание идти напрямик. Так «Ермак» вновь вступил в схватку с Арктикой, начав пробиваться к Северному полюсу «напролом».

Вскоре показались первые торосы. В 20 часов 25 июля «Ермак» столкнулся с подводной частью одного из них, получил пробоину в корпусе и встал. Впоследствии установили, что подводная часть тороса достигала 10 метров. Несколько дней ушло на то, чтобы, как говорится, на живую нитку залатать пробоину, которая, к счастью, оказалась незначительной.

После этого Макаров пошел на сознательный риск. Полярная экспедиция на поврежденном ледоколе продолжалась. Научные исследования не прекращались ни на один день. Теперь к Северному полюсу двигались очень осмотрительно. Это был тот редкий случай в жизни флотоводца, когда он не шел во имя высокой цели на риск: в его руках была судьба корабля и его экипажа. И, что было не менее важно, судьба российской арктической экспедиции. Ходовая вахта много раз за день получала приказания-напоминания адмирала:

— Смотрите за морем. Все внимание по ходу судна. «Ермак» вести строго по назначенному курсу...

— О любой непонятности немедленно докладывайте мне. Если сплю в каюте — немедленно будите...

— Наблюдайте льды. Они могут начать движение...

— Все внимание на торосистый лед. Знайте, что он есть прибежище айсбергов с их подводными таранами...

Вскоре «Ермак» подошел к зоне сплошных тяжелых, торосистых льдов. Судно в бессилии встало перед ними. Таранный ход не получился, поскольку силы оказались явно не равны. Полярным исследователям-россиянам вновь пришлось отступить перед Арктикой: она не пустила ледокольный корабль на свои ледяные поля.

...После двух неудачных попыток пробиться к Северному полюсу во весь голос заговорили противники Макарова:

— «Ермак» вообще не пригоден для арктических плаваний. Северный Ледовитый океан — не зимняя Балтика...

— Если «Ермак» будет и дальше таранить арктические льды, то министерство финансов и господин Витте потеряют дорогостоящий корабль...

— Адмирал Макаров явно переоценил возможности ледокольных судов...

Обвинения доходили до того, что, мол, был построен корабль слабой ледокольной мощи. Однако Степан Осипович и его единомышленники добились постановки ледокола на реконструкцию, хотя деньги в Министерстве финансов на это были выбиты с трудом. На правительственном уровне было решено, что полярные экспедиции на «Ермаке» в будущем продолжатся. За это выступала российская научная общественность.

На первополосных газетных страницах в поддержку контр-адмирала Степана Осиповича Макарова и его детища ледокола «Ермак» писалось:

— Россия должна иметь приоритет в исследовании Северного Ледовитого океана. Половина его морей принадлежит нашему Отечеству, и никому другому...

Глава восьмая. Главноуправляющий Кронштадта

Приказом по флоту от 18 декабря 1899 года вице-адмирал Макаров назначается главным командиром Кронштадтского порта, начальником гарнизона и военным губернатором города Кронштадта. Он получил высокую и почетную должность в Российском императорском флоте. Город-крепость, творение Петра Великого, являлся главной базой Балтийского флота и вместе с черноморским Севастополем главной государственной твердыней на море.

В новой должности Степан Осипович показал обычную энергию и заботу о нуждах флота. А дел у него действительно было хоть отбавляй. В Кронштадте работали на полную мощь большой порт, доки, судоремонтные заводы, флотские арсеналы и склады, учебные отряды. На острове Котлин находились батареи морской артиллерии и мощные форты, защищавшие с моря столицу России. Кроме того, в городе Кронштадте проживало несколько десятков тысяч человек гражданского населения, чья судьба так или иначе была связана с флотом.

Нельзя сказать, чтобы Макаров, имевший призвание флотоводца, был доволен таким назначением. Но служба оставалась службой. Как всегда, он работал с полной отдачей сил и в ранге главноуправляющего морской крепостью.

Тогдашний адъютант Степана Осиповича И. А. Шторре так рассказывает о рабочем дне вице-адмирала:

«День адмирала начинался с шести с половиной утра; в 7 часов, самое позднее в 7 с половиной, он сидел уже у своего рабочего стола, очень часто в это время я уже получал от Степана Осиповича распоряжения или запросы по телефону. До девяти с половиной или 10 часов утра был доклад правителя канцелярии по делам военного губернатора и доклад полицмейстера...

С 10 часов утра адмирал выезжал либо в экипажи, либо в порт, либо в специальные классы; всякая новая работа в порту не обходилась без присмотра и руководства адмирала...

Завтракал адмирал около 1 часа дня, после еды никогда не ложился, выкуривал сигарету и полчаса просматривал газету...

Доклад начальника штаба порта, капитана над портом, медицинского инспектора и других лиц непрерывно с 2 часов до 6 с половиной часов вечера и с 8 до 10 часов.

На обед (в 5 часов 45 минут Макаров принимал душ и шел обедать) полагался час, долго сидеть за столом адмирал не любил, но не стеснял и домашних, в определенное время вставал один и уходил к себе в кабинет.

...Все лекции в Морском собрании, в специальных классах и где бы то ни было в Кронштадте всегда посещались адмиралом, и он принимал личное участие в обсуждении выслушанного...»

Надо отметить, что многолетняя флотская, и особенно корабельная, служба выработали у Макарова приверженность к самому строгому распорядку дня. Засыпал он сразу же, как только ложился — всегда и в любых условиях. Это считалось им совершенно необходимым для военного человека, сон которого в любую минуту может прервать сигнал тревоги.

Работал Степан Осипович допоздна. В половине 12 пил чай и вновь продолжал трудиться. Спать ложился ровно в час, не раньше и не позже.

Макаров писал только в копировальную книгу и только остро отточенным карандашом. В такие часы его мог беспокоить только один человек — старый денщик из матросов

Иван Хренов, служивший адмиралу еще со времени кругосветного плавания на « Витязе».

В распорядке дня обязательно присутствовала физкультура Степан Осипович, обладавший от природы недюжинной силой, регулярно занимался гимнастикой, был хорошим гребцом, недурно плавал. Он любил организовывать массовые спортивные соревнования — шлюпочные гонки, стрельбы, перетягивание каната. На кораблях, где служил Макаров, моряки занимались гимнастическими упражнениями, фехтованием, лазали по канату и вертикальному шесту.

Будучи старшим военным и гражданским начальником в крупнейшей морской крепости России, вице-адмирал Макаров проявил поистине отеческую заботу о здоровье, питании, размещении рядовых матросов. Он всегда находил время, чтобы заняться нуждами нижних чинов, ибо в этом Степан Осипович видел важный фактор повышения боевой готовности флота и каждого корабля в отдельности, настроя на добросовестное выполнение служебных обязанностей моряками.

Матросы на такую заботу неизменно отвечали любовью к флотоводцу. Они шутливо называли его «своим» человеком и в море, и на берегу, говоря:

— Борода...

— Наш старик...

— Отец наш...

Весной 1900 года увеличилось число новобранцев в связи с вступлением в строй новых броненосных кораблей. Было призвано 16 тысяч человек вместо одиннадцати, как было год назад. Главноуправляющий Кронштадта не пошел по пути «уплотнения» матросских казарм, зная, что это заметно ухудшит бытовые и санитарные условия жизни нижних чинов.

52
{"b":"228921","o":1}