ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

20

Спустившись в кафе «Голубая лагуна», Денис Голубев водрузил свой зад на высокий стул и устало облокотился на барную стойку.

– Два, – показал он пальцами бармену.

Юркий парень за стойкой не стал уточнять. Самым популярным напитком у завсегдатаев был коктейль «Голубые Гавайи». Высосав первый бокал, Денис крепко задумался, гоняя трубочкой льдинки, оставшиеся на дне.

Тиски с бригадой свалил из Верхневольска. Это хорошо. Соломатин с Андреевой смылись из интерната еще раньше. Ну и черт с ними! Его вины в этом нет. Он всего лишь учитель английского. Кисель будет молчать ради светлого будущего в столице. Это у у директрисы и воспитательницы Валентины Николаевны должна болеть голова, что писать в объяснительной. Он уже подкинул им мысль, что у парня крыша от счастья поехала после того, как его ноги проснулись. Почувствовал вседозволенность. А взбалмошная Марго составила ему компанию. Она всегда отличалась необузданным нравом.

Куда подалась несовершеннолетняя парочка? Конечно, в Москву искать своих родственников. Каждый сирота в тайне надеется, что он не один на этом свете. Святая наивность – родня не всегда источник счастья. Как ни крути, надо предупредить заказчика, получавшего отчеты о состоянии инвалида Павла Соломатин.

Денис пригубил второй коктейль и поманил пальцем бармена.

– Одолжи смартфон на пару минут. Мою технику один шизанутый расфигачил.

Бармен понимающе выпучил глаза. Хороший человек с нежным восприятием мира часто нарывается на грубое быдло.

Денис вошел в электронную почту и набрал сообщение. «Соломатин начал ходить и сбежал в Москву. Больше писем не будет. Последний отчет Соломатин украл вместе с конвертом».

Не успев допить коктейль, Денис получил ответ от неизвестного заказчика.

«Он встал с коляски???»

«Да», – коротко ответил Голубев.

«На конверте был адрес?» – после некоторой паузы уточнил заказчик.

«Кажется, был».

Рядом с Голубевым присел знакомый юноша в леопардовых лосинах и томно заглянул в глаза. Денис вышел из почты. К черту дурацкие вопросы! Оскорбленной душе требуется нежное лекарство.

21

За пластиковым столиком придорожного кафе сидела колоритная троица. Челюсти каждого работали как жернова молотилки.

Кабан умял очередной гамбургер и допил огромный стакан кока-колы. Толстые пальцы размяли затекшие плечи.

– Дальше пусть Моня ведет. Он дрых всю дорогу, а я глаз не сомкнул.

Тиски вытер салфеткой губы и кивнул жующему Моне.

– Сядешь за руль.

– Угу, – отозвался толстяк.

– Кончай жрать, штаны треснут.

Тиски встал. Моня торопливо покидал в пакет недоеденные сэндвичи и затрусил к машине.

– Куда? – спросил он, выруливая на МКАД.

– В Солнцево. Парню податься некуда, а девку потянет домой. Мы адресок знаем.

– Тиски, – уставший Кабан смачно зевнул. – А на хрена за ними гоняться? Попадутся – уроем, а так, чего напрягаться. В бордель можно и других малолеток определить.

– Заткнись! Только и можете, что проституток жарить. С борделей навар небольшой, да еще легавым вечно отстегивай. Раньше с коммерсов деньги текли, а сейчас?

– Теперь мы их грабим.

– Последний раз еле ноги унесли. Вшивую контору не смогли обчистить. А кавказцы берут банки!

– Так черные палят без разбору, а ты велишь без мокрухи.

– О тебе забочусь. По трупам следаки ушлые пашут, а если только бабло пропало, заяву под сукно кладут. В стране миллиардами прут, а тут какие-то десятки тысяч. Въезжаешь?

– А при чем тут Одноручка и Колченогий?

– Потом поймешь. Сначала взять их надо. Особенно пацана. Тогда у нас появится секретное оружие.

– Не врубаюсь я, Тиски. Какое еще оружие?

– Думаешь, почему я его называю Парализатором? – многозначительно изрек Тиски и достал страницу из дела Марины Андреевой. – Вбей-ка лучше этот адресок в навигатор, чтобы нам не плутать.

22

Мы входим в подъезд вслед за молодой мамочкой с коляской. Я помогаю поднять коляску к лифту. Благодарную улыбку юной мадонны сглатывают закрывающиеся двери. Коляска заняла весь лифт. Нетерпеливая Марго поднимается пешком, а мне это не по силам. Я сдуру забираюсь на второй этаж и там дожидаюсь лифта. Когда оказываюсь на восьмом, Марго всё еще мнется у семьдесят третьей квартиры.

– Позвони ты, – просит она.

Я не узнаю подругу. Обычно вызывающе дерзкая она жмется к стенке, явно скрывая пустой рукав. Я тяну палец к кнопке звонка, но Марго меня одергивает:

– Подожди! А вдруг, у папы новая семья? Тебе ничего не сказали?

– Ничего такого, – смущаюсь я.

Вообще-то кое-что после имени Виталий Андреев я услышал. Но слова «алкаш проклятый» и «тюрьма по нему плачет» повторять не хочется.

– Ну, давай. – Марго поправляет челку и вздергивает носик.

Я звоню. Жать приходится долго. Но вот я слышу грохот перекатывающихся бутылок и неуверенную поступь. Дверь распахивается. Тщедушная фигура в растянутой майке с наколками на плечах держится за косяк. Два мутных глаза над неровной щетиной наводят резкость и фокусируются на моей переносице.

– Чего надо?

Марго молчит, приходится говорить мне.

– Вы Виталий Андреев?

– Витал я. А ты кто таков?

– Понимаете… Это неважно. – Я делаю шаг в сторону. – Вот ваша дочь.

– Чего? Какая еще дочь?

– Марина, из интерната, – объясняю я после неловкого молчания.

– Не узнаю, – мотает головой Витал. – У меня маленькая была, а это дылда.

– У вас были две дочери. Маленькую звали Катя. Она погибла вместе с мамой, а Марина пять лет жила в интернате. Вы в тюрьме сидели. – Торопливо объясняю я.

– В колонии я кантовался. – Витал смотрит на растерянную Марго, но обращается по-прежнему ко мне. – И какого хера ей надо?

– Ну, как же. Это ваша дочь, Марина Андреева. Она приехала к вам!

Витал звучно чешет грудь, морщит похмельную физиономию.

– Слышь, дочь, а деньги у тебя есть?

– Вот. – Марина неожиданно выступает вперед и протягивает всё, что у нас осталось.

Витал, с невероятной для похмельного человека проворностью, выхватывает купюры и тут же захлопывает дверь. Мы слышим его визгливый голос:

– Пошли отсюда! Нет у меня никакой дочери! Вали шалава!

– Отдай деньги! Отдай деньги, мужик! – долблю я по двери.

– Полегче с предъявой, козел! Я тебе руки ноги обломаю и в параше утоплю. Исчезни, а то сейчас с финкой выйду.

– Ты вор!

– Тоже мне прокурор нашелся. Вали пока цел! И шалаву свою забери.

Соседняя дверь приоткрывается. Над натянутой цепочкой видны губы в морщинах, кончик носа и недовольный глаз. Губы выпаливают:

– Будете скандалить, вызову полицию!

Дверь хлопает, один за другим щелкают закрывающиеся замки. В квартире Витала раздаются гудки домофона. Он поднимает трубку, продолжая сыпать угрозами, но под напором требовательного голоса стихает.

«Это участковый. Откройте дверь», – слышу я в домофоне.

Мама дорогая! Ничего себе скорость у московской полиции!

– Марго, нам лучше слинять, – предлагаю я.

Мы спускаемся по ступеням, и тут я понимаю, что голос участкового кого-то очень мне напоминает. Скрытая угроза, произнесенная уверенным тоном.

Вот дерьмо! Это наш враг!

Я останавливаюсь и удерживаю Марго:

– Это Тиски, а не участковый.

– Ты уверен?

Внизу хлопает входная дверь. До нас доносится:

– Моня, топай по лестнице, а мы на лифте. Поднимешься на верхний этаж и спустишься к семьдесят третьей. Если что, звони.

– Почему я?

– Худеть тебе надо, толстый. Достань мобилу и держи палец на кнопке вызова брата.

Я и Марго подавленно смотрим друг на друга. Теперь сомнений не осталось. Бандиты и сюда добрились! Они действуют как заправские профессионалы, одновременно прочесывая лестничную клетку и контролируя лифт. На этот раз с балкона не прыгнешь и под кроватью не спрячешься. Влипли!

18
{"b":"228935","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
О чем молчат вороны
Отрубить голову дракону
Эмоциональная смелость
Спаситель и сын. Сезон 3
Мальчики в пещере
Внутренняя инженерия. Путь к радости. Практическое руководство от йога
Шедевры еврейской мудрости
Пенсионер. История первая. Дом в глуши
Драконье серебро