ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Победи прокрастинацию! Как перестать откладывать дела на завтра
Китайское исследование. Результаты самого масштабного исследования связи питания и здоровья
Давай позавтракаем!
Общество мертвых поэтов
После
Сын лекаря. Переселение народов
Тайная история
Изобретение самих себя. Тайная жизнь мозга подростков
Продавец обуви. История компании Nike, рассказанная ее основателем
A
A

– Он нищий инвалид, – грубо вмешивается в деловую мужскую беседу Марго.

– Так и есть! Его обобрал дядя. – Никита сдвигает все мои бутылки на край стола. И спохватывается: – Ты сказала: инвалид? Я, конечно, понимаю, здоровых людей не бывает, бывают недообследованные, но…

Никита хлопает глазами, стремясь обнаружить у меня отсутствующие конечности. Приходится объяснять, что после катастрофы я был прикован к инвалидной коляске и до сих пор числюсь инвалидом.

– Но всё в прошлом? Это не вернется?

Если бы я знал ответ на этот вопрос! Я сам себе его задавал десятки раз, и тут же отгонял панические мысли. Как же хорошо, когда можешь ходить!

– И фамилия у него Соломатин, а не Соломин, – окончательно опускает нас на грешную землю Марго.

– Это проблема, – соглашается Никита.

Мы выходим с ним на балкон покурить.

– Ты только на перила не облокачивайся, держись у стеночки, – предупреждает Никита, показывая на хлипкое заграждение. – А дядя тебя не признает, ежу понятно. На хрен ему делиться! Кто-нибудь еще может подтвердить, что ты это ты?

– В Москве?

– Ну а где же.

Я чешу затылок.

– Не знаю. Может, одноклассники.

– А ты их сам помнишь? Ты же говорил, что у тебя с памятью… – Никита крутит у виска растопыренными пальцами.

– С памятью беда, – соглашаюсь я. – Но когда я понял, что передо мной родной дядя Артур, я вспомнил, что у него был сын, мой двоюродный брат. В детстве мы ходили на речку, и он учил меня плавать.

– Это не вариант, сыночек с папашей заодно.

– Дядя ляпнул, что у него нет ни сына, ни жены, – припоминаю я оговорку дяди в квартире. – Выгнал, наверное, с него станет.

– А ты помнишь двоюродного брата?

– Немного. Он старше меня. Дядя его Вовчиком звал, а в школе его Пузаном дразнили. Не то чтобы он толстым был, а так, с жирком. А потом наши отцы рассорились, и мы перестали видеться.

– А чего они разбежались?

– Мама говорила, что дядя завидовал нам. Папа работал в банке на высокой должности, а дядя в Дмитрове телефонистом. – Я удивляюсь, что в памяти всплывают такие детали. Возвращение в родной город послужило звонком будильника для уснувшей памяти.

– Слушай, может, твой дядя и устроил аварию, чтобы прибрать ваши денежки! – восклицает Никита.

Я отщелкиваю сигарету. Окурок бьется о перила балкона и рассыпается на десяток огненных брызг, которые быстро гаснут. Я вспоминаю, как на совершенно ровной дороге огромный «камаз» виляет нам на встречу. Кто был за рулем? Память отказывается подчиняться. Я вижу лишь тяжелый бампер грузовика, который сокрушает нашу легковушку. А дальше яркое пятно кубика Рубика на снегу и вязкий туман.

– Мог дядя вас грохнуть? – не унимается Никита. – Ради таких денег многие пойдут на убийство.

– Тот еще ублюдок, – соглашаюсь я.

За разговором время летит быстро. После ударной дозы пива мои слабые ноги становятся ватными, а между веками надо ставить распорки, чтобы они не схлопнулись.

– Будете спать на диване. Он раскладывается вот так, – показывает Никита. – Внизу в выдвижном ящике одеяло и подушки.

Он зевает и выходит, а мою сонливость как рукой снимает. Мама дорогая! Я буду спать в одной постели с Мариной Андреевой! Это ли не чудо!

Я смотрю на ее узкие голубые джинсы и обтягивающую блузку. Взгляд прилипает к ее груди. Две дивных пампушечки под натянутой тканью распаляют мое воображение. Мне хочется уткнуться между ними носом, обхватить девушку руками и упиваться ее запахом. А потом мои руки проникнут под ее блузку, мы будем целоваться и …

Марина стягивает резинку с «конского хвоста» и распускает волосы.

– Ты о чем размечтался, Солома? – прищуривается она.

– Ни о чем. Я так.

– Да у тебя на лбу написано, чего ты хочешь!

Я заливаюсь румянцем и оборачиваюсь к зеркальному шкафу. Лоб, как лоб. И как девчонки могут читать по лицам?

– Будешь спать на краю. И помни про мой удар коленом, – предупреждает Марго.

Ночь. Мы лежим под натянутым одеялом. Между нами мог бы поместиться кто-нибудь худой, типа Киселя. Марго засыпает первой. Я слушаю ее ровное дыхание и потихоньку сокращаю расстояние. А вдруг и правда Кисель втиснется. Бррр!

Утром я просыпаюсь от грубого возгласа.

– Эй, малолетки, вам такси сегодня понадобится, или я сваливаю на смену? – Никита стоит спиной к нам, он отдернул штору и потягивается в солнечных лучах.

Мой нос щекочут волосы Марго. Как же близко я к ней продвинулся! Она стремглав запускает руку под подушку, проверяя деньги, и лишь потом сталкивает мою ладонь со своего бедра. Я в смущении откатываюсь. Вот это да! Я обнимал Марину во сне! По-настоящему!

Марго, прикрывшись скомканной одеждой, шлепает босыми ногами в ванную.

– Давно ты с ней? – дергает подбородком на закрывшуюся дверь Никита.

– Два года.

– Поздравляю, рано начал.

– Да ты что? Марго не такая! – я врубаюсь в смысл его похабной улыбочки. – Мы друзья.

– Я бы тоже с ней подружился, – лыбится Никита.

«Обойдешься»! – злюсь я, натягивая штаны.

Пока мы складываем диван, возвращается Марго. На ее озабоченном лице читается какой-то план. Она огорошивает вопросом:

– Сколько водки надо выжрать, чтобы коньки отбросить?

– Литра полтора на рыло, – прикидывает Никита. – Или два.

– Поехали! – решает Марго.

– Куда?

– За водкой.

– Эй, подруга, ты кого собралась опоить? Не нас ли с Пашей.

– Солома сам загнется, если будет столько пива лакать.

Я трясу тяжелой башкой. Неужели я стану алкашом? Блин, а ведь так обычно и начинают спиваться. Сначала пиво, потом водка, потом мягкие мозги и циррозная печень.

А зачем Марго водка? Что она задумала?

34

В кабинет следователя Николая Самарова зашел эксперт-криминалист Петрович. Он всегда пребывал в хорошем расположении духа, и на правах старшего по возрасту, не считал нужным стучаться. К тому же Петрович прекрасно знал, что является желанным гостем у любого следователя. Каждый из них просил ускорить экспертизу.

– Привет, Коля, получай заключение по «Серебряным ключам». Все дела бросил, только на тебя работал, – привычно преувеличил Петрович.

– И что там? – Самаров взял протянутую бумагу и пробежался по колонке цифр с процентами.

– Да ничего. Обычный московский воздух. Никаких следов нервно-паралитических газов, если не считать повышенной концентрации французских духов.

– Пробу воздуха брал рядом с блондинкой?

– За блондинку тебе отдельное спасибо, Николай. Уважил мои седины. Кстати, ее фотки показать?

– Какие еще фотки?

– За неимением следов от электрошокера я зафиксировал родинки потерпевшей. Полюбуйся. – Петрович вытряхнул на стол из пакета кипу фотографий. – Это ее талия крупным планом. Ничего, да? А это грудь.

– Да ну тебя! – Самаров смахнул фотографии на край стола. – К делу их приобщать незачем.

– Не хочешь, как хочешь. Оставлю себе, буду на пенсии любоваться.

– А жена, что скажет?

– У каждого из нас на пенсии должно остаться нераскрытое дело. Я назову его «тело», то есть, «дело неизвестной блондинки».

Самаров нахмурил брови, поправил галстук.

– Она-то известна, а вот метод воздействия на потерпевших мы так и не установили.

– А что тут думать! Со страху они грохнулись. С чего еще? Живут себе в элитных хоромах на охраняемой территории, расслабились, а тут шпана отпетая врывается. Кого хочешь, кондрашка хватит.

– При обмороке человек теряет сознание. А потерпевший разговаривал.

– Не парься ты с этим делом, Николай. У меня такое впечатление, что если бы консьержка панику не подняла, Соломин вообще бы нас не вызвал. Для него пропавшие деньги мелочь.

– Еще документы унесли.

– Восстановит. Пальчики с сейфа я прогнал по базам. Мимо.

– Начинающие. Я так и думал.

– А если дилетанты, их и искать не надо. Сам знаешь, еще раз-другой сунутся и обязательно попадутся.

26
{"b":"228935","o":1}