ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А мы тебе вот что принесли. – Она произносит подготовленную фразу и достает одну из бутылок.

– Заходи, доча, заходи. Папка рад. И водочка кстати. Отметим встречу.

Он хватает бутылку. Мы проходим в квартиру. Витал суетится, отталкивает ногой коробку с пустой посудой, освобождая проход. Он явно хочет выглядеть гостеприимным хозяином.

– Сюда. К столу. Я только собрался в магазин бежать, а тут вы с гостинцем. Подфартило!

На Витале рубашка и брюки, на ногах стоптанные туфли. Похоже, что сейчас он не лукавит. На столе появляются три мутных стакана. Витал разливает водку. В каждом одинаковый уровень – и бутылка пуста. Витал любуется своей работой.

– Глаз – алмаз! Ну, что, жахнем?

– Ты начинай. Я не пью водку, а Паше здоровье не позволяет. – Марго строго смотрит на меня. – Мы инвалиды.

Витал не привык уговаривать собутыльников. Он опрокидывает стакан в вытянутое горло, с сопением проводит ладонью по губам и удивленно взирает на выставляемые мной бутылки.

– Ни хрена себе! Пять пузырей! Вот уважила доча папу.

Витал обнимает Марго, та растеряна и не противится. Витал отечески поглаживает девушку по спине и убеждает:

– Подумаешь, руки не хватает, вторая-то есть. Для девки руки не главное. Надо, чтобы стать была. Зад, талия, грудь и глазищи красивые. Дай я на тебя полюбуюсь. – Витал отстраняет Марго на вытянутые руки и покачивает головой. – Какая краля.

На лице Марго я вижу румянец. Не помню, чтобы она когда-нибудь краснела. Витал выпивает из второго стакана, замирает в ожидании какого-то внутреннего ощущения и вздевает вверх палец.

– Чуть не забыл. Папка доче подарок купил! Ну-ка, где он? – Витал роется на подоконнике и гордо потрясает мобильным телефоном. – Ты не думай, я твои деньги не пропил. Я хотел тебе вещь купить. Во, держи. Новая модель!

На лице Марго удивление и радость. Витал протягивает ей телефон, но в последний момент спохватывается.

– Сейчас покажу, как мобила работает. Ты не думай, папка добрый. Папка всегда о доче думает. – Витал тычет пальцем по кнопкам, прикладывает телефон к уху и объясняет нам: – Это я дружбану звоню… Эй, слышишь меня? Ко мне доча пришла. В натуре, моя доча! С пацаном. Оба здесь… Тот самый пацан. С гостинцами пришли. А я ей дарю твой телефон… Да, елы-палы! Конечно же мой телефон. Держи доча!

Марго принимает подарок. Она счастлива и слышит только звук своего сердца, в отличие от меня. Мне сразу разговор Витала показался странным. Что за дружбан, который знает про дочку и ее парня? Мы появились только вчера. И что за путаница с телефоном: «твой», «мой»? Когда Витал откинул руку с трубкой, чтобы передать ее Марго, я весь превратился в слух и разобрал последнюю фразу собеседника.

«Задержи их! Мы едем».

Я вздрагиваю, словно за шиворот мне сунули сосульку. По теплу пробегают мурашки. Я узнаю, кому принадлежит этот голос.

Витал берется за третий стакан.

– Папа, хватит. Тебе больше нельзя! – волнуется Марго.

– Отвали! Я знаю норму.

Витал пьет, Марго пытается ему помешать, водка выплескивается мужчине на грудь.

– Ты чё сдурела! Это ж водка! – вопит Витал.

Он замахивается и шлепает дочку по щеке. Она даже не пытается увернуться. Что с ней происходит? Я силой оттаскиваю Марго в сторону и шепчу на ухо:

– Марго, он позвонил Тиски. Это засада. За нами едут.

– Папа не пей! Когда ты не пьешь, ты хороший. – Марго не слышит меня. Она хочет вернуть доброго трезвого папу из детских фантазий.

Витал плюхается на стул, открывает новую бутылку и наполняет стакан. Марго хватает одну из бутылок и бежит на кухню, отвинчивая зубами пробку.

– Жратву притащи! Там что-то осталось. – кричит Витал ей вслед, поднимает стакан и обращается ко мне: – Будешь?

Я мотаю головой.

– Ну и дурак. – Он выпивает, мутным взглядом встречает вернувшуюся Марго. – Где закусь?

Марго хватает следующую бутылку и снова бежит на кухню.

– Чё это она? – напрягается Витал. В тишине слышно журчание выливаемой в раковину водки. – Ах ты, паскуда!

Витал бредет на кухню. Я за ним. Мы видим, как последние капли водки исчезают в раковине.

– Ну, доча. Ну, сука!

– Уходим, Марго, – прошу я.

Но Марго никого не слушает и выбегает из кухни. Она берет последнюю закрытую бутылку водки. Зубы зажимают колпачок, рука крутит бутылку. Она хочет вернуться к раковине, но в дверях путь перегораживает Витал. В его руке кухонный тесак.

– Водяру не трожь, – приказывает он. В ледяном взгляде животная ненависть. – Поставь на место!

– Папа, тебе надо лечиться. Я тебе помогу.

– Поставь бутылку, – угрожающе шипит пьяница.

– Мы найдем хорошего врача. У меня есть деньги.

Взгляд Витала прикован к раскрытой бутылке. Марго опускает руку, и водка струится на пол. Девушка смотрит в глаза алкашу, лепечет о счастливой жизни и верит, что ее слова сбудутся. Она в тумане мечтаний, а я замечаю, как напрягается ладонь, сжимающая рукоятку ножа. Губы Витала кривятся от злости, зрачки превращаются в колючие точки, он замахивается и…

Но я уже готов. Я жгу глиняный образ Витала огнем ненависти. Он корчится от мышечных конвульсий, дергающийся нож задевает острием его живот, Витал сваливается, и на его рубашке появляется кровавая полоса.

– Что ты наделал? – Марго бросается на помощь к отцу. – Верни его обратно! Папа!

В мой мозг словно впрыснули яд. Он просачивается и отдается режущей болью то здесь, то там. Так быстро мне не приходилось обездвиживать людей. Я успел подготовиться и остановить Витала за несколько секунд. Но расплачиваюсь за это вспышкой жуткой боли.

– Надо уходить, Марина. – Я держусь за стену, чтобы самому не рухнуть.

– Ты изверг, Солома. Папа ранен.

О, господи! И правда любовь затмевает разум.

38

Где могут скрываться бежавшие из интерната подростки в незнакомом городе? Летом существует много мест для ночлежки, однако Павел Соломатин сунулся в ту квартиру, которую считал своей. Ошибается он или нет, еще предстоит выяснить, но с ним находится девушка, которая точно знает адрес своей прежней квартиры. А что если они нашли приют там?

Так рассуждал Николай Самаров, выходя из здания следственного комитета. После разговора с Верхневольском ему не терпелось найти юношу-инвалида, избавившегося от инвалидного кресла. Как ему это удалось? Отныне этот вопрос становился для следователя главным.

Самаров сел в свой автомобиль, видавшую виды «Шкоду», и направился на Юго-запад Москвы в микрорайон Солнцево.

Мобильный телефон заиграл мелодию, настроенную на звонок супруги. Николай включил беспроводную гарнитуру, накинутую к уху. Человек-сюртук не нарушал правила даже в мелочах. Он догадывался, о чем будет говорить жена Анна. Вот уже год, как ее беспокоит только одна тема.

– Привет. Я за рулем.

– Коля, ты заехал к профессору?

– Еще нет.

– Но ты сейчас едешь к нему?

– Аня, у меня дела…

– Ну почему только я должна думать о сыне? Почему только у меня болит сердце, а ты вечно пропадаешь на долбанной службе и палец о палец не ударишь ради здоровья единственного ребенка!

– Наш Сергей уже два раза лежала в этой клинике.

– Ну и что! Может быть, после третьего раза наступит улучшение.

– Я не могу постоянно использовать служебное положение.

– Что?! Да если бы ты зарабатывал достаточно, мы бы не связывались с бесплатной медициной, а поехали лечиться заграницу!

– Там тоже хватает детей инвалидов! – в сердцах выкрикнул Самаров.

Прошлым летом в парке аттракционов лопнула одна из шестерен большой карусели. Трое подростков вылетели из сидений. Один отделался синяками, другой переломом ключицы, а для семьи Самаровых этот день стал трагедией. Врачи констатировали у его сына Сергея компрессионный перелом поясничного отдела позвоночника, и вот уже год мальчик не может ходить. Владельцы аттракциона уцепились за факт, что пострадали лишь три человека из тридцати двух. Мальчишки пришли в парк после тренировки в футбольной школе. Они цепляли друг друга и дурачились во время работы карусели. По логике адвоката выходило, что дети сами виноваты – не соблюдали правила и не закрепили страховочные ремни. Судебное разбирательство закончилось символической материальной компенсацией, которой хватило лишь на инвалидную коляску.

29
{"b":"228935","o":1}