ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А как твои ноги? – Марго оборачивается.

Я в смущении перевожу взгляд на свои колени. Я только что протопал за кустами несколько кругов и с гордостью ощущаю теплую ломоту в бедрах. Еще неделю назад это казалось несбыточным счастьем, а сейчас я мечтаю бежать за смеющейся девушкой по луговой траве, как в фильмах про любовь.

Котенок издает жалобный писк. Марго подхватывает Атю, свалившуюся в канаву. Благодарная мордочка жмурит глазенки и ластится к ее груди. Эх, мне бы так! Как я завидую несмышленому животному.

– Показать бы ее ветеринару, – вздыхает девушка, гладит Атю по шерстке и чмокает в носик.

О, боже! Теперь я готов поменяться с котенком судьбой.

В наш тихий мир врывается рокот двигателя, с дороги сворачивает большой черный джип. Машина нагло расталкивает вечерние сумерки и неожиданно останавливается рядом с нами. Хлопают дверцы. По бокам джипа вырастают две фигуры в черных футболках и кожаных куртках. Один высокий жирный увалень, другой кряжистый крепыш с мышцами вместо шеи.

– Опаньки! Вроде про них болтал Голубок, – лениво изучает нас крепыш с лицом, похожим на помятое ведро. Ему около тридцати. Его пустые глазки над сломанным носом упираются в меня.

– Ничего киска, – сплевывает жирный, рассматривая отнюдь не котенка, а Марго. Он моложе напарника, улыбается слюнявыми губками и вежливо интересуется: – Марина Андреева?

Мечты наших малолеток начинаются именно с этого. Подъезжает добрый дяденька на дорогой машине, зовет ребенка по имени и говорит: «Я твой отец. Прости, что раньше не мог приехать». Это в детдома к памперсникам заглядывают усыновители с конфетами, а к нам школу-интернат для инвалидов фиг кто пожалует. Разве что заблудший папаша. Марго даже подалась навстречу приоткрытым стеклам автомобиля, но тут же остановилась. Во-первых, перед нами стояли молодые мордовороты, а во-вторых, она помнит, что ее папашу алкаша упекли в тюрягу за постоянные избиения жены и дочерей.

«Помятое ведро» уловил ее первую реакцию и качнул ладонью высокому:

– Пакуй телку. А я пацана обработаю, как Голубок просил.

Осклабившийся увалень с явным удовольствием грабастает Марго и тащит в машину. Котенок шлепается на асфальт и пищит от боли. Марго брыкается, отбивается и сыпет ругательствами.

– Заткни ее, Моня! – раздраженно приказывает крепыш.

Высокий по имени Моня накрывает толстой лапой рот девушки. Не тут-то было! Марго впивается в него зубами, Моня взвизгивает и жалуется старшему:

– Кабан, она меня укусила!

– Что ты цацкаешься! – Кабан накручивает на кулак девичьи волосы и пригибает Марго к земле. – Тащи скотч, лепи пасть и клешню.

Нет! Хрен вам!

Я что-то кричу и разгоняю коляску, метя в толстые бедра Кабана. Попадаю колесом. Тому хоть бы хны. Он отталкивает меня и заклеивает Марго рот.

– Займись калекой, Моня!

Я снова хочу ударить коляской, но меня перехватывают длинные руки. Моня бурчит под нос, словно вспоминает инструкцию: «Переломать ноги, но не портить фейс». Он оценивающе смотрит на мои ножки-палочки, хмурится от непонимания. «Зачем калечить калеку? Это не по понятиям», – слышу я. Моня поднимает правую ногу, и огромный ботинок толстой подошвой обрушивается на мою коляску. Я отлетаю, опрокидываюсь и скатываюсь в канаву. Сверху шлепается груда железа, еще недавно служившая мне единственным средством передвижения.

От страха я не понимаю, что происходит. Почему они упомянули Дэна Голубева? Куда тащат Марго?

– Оставьте ее! – кричу я.

Кабан даже не оборачивается. Моня ухмыляется и помогает ему запихнуть девушку в машину. Марго отчаянно сопротивляется. Ей залепили рот, примотали к телу здоровую руку, но она продолжает брыкаться. Я выползаю на обочину, проклиная собственное бессилие. Раздается какой-то особенно злой удар. Марго затихает, и я слышу лишь сопение и ругань бандитов.

– Сегодня мы на ней за всё отыграемся, – решает Кабан.

– Кинем на пальцах, кто первый? – предлагает Моня.

– Остынь, братан, вместе начнем. Поимеем во все дырки, – обещает Кабан, садясь за руль.

Хлопает дверца, урчит двигатель. Сейчас они увезут Марину, она исчезнет из моей жизни и достанется похотливым ублюдкам! Ни за что! Я не хочу, чтобы это произошло! Я не допущу этого!

Тяжелый автомобиль трогается и начинает разворачиваться. Над опущенными стеклами видны ухмыляющиеся рожи. Я сверлю взглядом их затылки и чувствую, как вскипает ненависть. Сознание формирует податливые копии бандитов. Огненный шарик в голове накидывается на их глиняные образы и превращает в керамические фигурки.

Застыньте!

Машина, делая разворот, не вписывается в узкую дорогу и ухает передними колесами в канаву. Двигатель глохнет. Я стою на четвереньках и жду появления мощных озлобленных противников. Но в салоне автомобиля лишь глухо бумкает шансон.

Я плетусь к джипу, дергаю дверцу. Никаких окровавленных тел. Двое врагов застыли оцепеневшими, как я и хотел. Девушка безвольно покоится на заднем сиденье.

– Марина, – зову я, срывая скотч с ее губ.

Девушка не шевелится. Я замечаю пластиковую бутылку в дверце и плещу ей воду в лицо. Марго вздрагивает и открывает глаза. Я радуюсь, освобождаю ее руку. Она приподнимается и испуганно озирается. Двигающиеся зрачки Кабана показывают, что он видит нас и понимает происходящее.

Марго толкает Кабана, тот заваливается на дверцу.

– Что с ними? – удивляется она.

Я догадываюсь, что, как и Дэн, они парализованы. Однако это временный паралич, скоро оцепенение спадет, и они обрушат на нас удесятеренную ненависть.

– Нам пора уходить. Давай, я помогу.

– Ты? Мне?

Марго выходит, опираясь на мою руку, слышит писк Ати и спешит к котенку. Когда я выбираюсь на дорогу, она тискает его и сокрушается:

– Атя упала и снова повредила лапку. Она только-только начала срастаться. Изверги. Почему они напали на нас?

– Они упоминали Дэна. Это он их подослал. Он мстит мне.

– Тебе? Но при чем тут я?

Мне было всё понятно, но как объяснить ей? Как передать словами то, что Марина для меня значит?

– Дэн видел нас вместе и понял.

– Что он понял?

Я нахожу сравнение.

– Ты ценишь котенка, а я тебя. Только в сто раз сильнее.

Серые глаза удивленно смотрят на меня. Странные девчонки, даже то, что бандиты обездвижены, производит на нее меньшее впечатление, чем признание в очевидном чувстве.

– Ты ценишь меня. Как это понимать?

– Да так и понимай! – Я не смог подобрать другой синоним слову «люблю».

Марина смущается, смотрит на джип.

– Надо рассказать про этих козлов.

– В интернате? Бесполезно! Они напали с ведома Дэна. Так уже было. Помнишь, как исчезли Плюха и Белочка.

– Объявили, что они сбежали.

– Белочка без ноги, как она может сбежать!

– Говорили, что она напросилась к водителю-дальнобойщику.

– Про тебя бы тоже подобное сочинили.

– И что нам делать?

– В интернат нельзя. Там сволочь Дэн, бандиты скоро очухаются, и он снова нас сдаст. Надо спрятаться в городе.

– Бежать?

– А тебе понравилось в их лапах?

В машине кто-то зашевелился.

– У нас мало времени. – Я топаю по дороге, удаляясь от интерната, и прикидываю, надолго ли хватит моих сил.

– Подожди! – Марго сует мне котенка и спускается к машине. Возвращаясь, она хлопает дверцей, но удар какой-то мягкий. Из ее ладони торчат денежные купюры. – Вот, у высокого забрала. А квадратного дверью приложила, он гад мне чуть волосы не выдрал.

Марго шагает размашисто и упруго, а я с трудом переставляю плохо гнущиеся конечности. Мы порвали с прежней жизнью и удаляемся в неизвестность. Хотя, цель есть. Вот до того поворота бы успеть, пока бандиты не пришли в себя. Там где-нибудь спрячемся.

Мои ноги сначала тяжелеют, потом становятся ватными. Я падаю на колени. Марго с Атей впереди. Марина оборачивается.

– Что с тобой?

– Беги одна.

– А как же ты?

– Я не могу. Я обуза.

Ее глаза с тревогой смотрят поверх меня. Я слышу волнообразный рокот джипа, пытающегося выехать из кювета.

8
{"b":"228935","o":1}