ЛитМир - Электронная Библиотека

– Да что за спешка такая! Вы мне можете объяснить?

Хисато Сатори по достоинству оценил недовольство влиятельного господина. Его лицо в миг стало серьезным, и он загадочно произнес:

– Сейчас вы сами всё увидите.

Он развернул необычный футляр замками к Леонтьеву и бережно выровнял на коленях длинную жестянку. Мягко щелкнули металлические зажимы. Выпуклая крышка медленно поднялась.

– Вот она, – с восхищенным придыханием произнес Сатори.

Юрий Михайлович ожидал увидеть что угодно, но только не это. Сначала он обратил внимание на швейцара отеля в старомодном цилиндре и белых перчатках. Тот любезно распахнул дверцу автомобиля и нечаянно заглянул в футляр. Дежурная улыбка на вышколенном лице служащего сменилась отвисшей челюстью и выпученными от страха глазами.

Профессор перевел взгляд на футляр и разглядел его содержимое. Настала его очередь застыть в немом удивлении.

Внутри, в мягком бархатном углублении, как шикарном маленьком гробу, покоилась человеческая рука, отрезанная выше локтя.

5

Раскачиваясь и переваливаясь с колеса на колесо, «скорая помощь» преодолела проселочные рытвины и выскочила на шоссе.

– У нее нет пульса. Сделайте что-нибудь! – потребовал Антон, видя безжизненное матово-бледное лицо Людмилы.

Врач с сочувствием посмотрел на него, тяжело вздохнул и решился.

– Дефибриллятор! – Плоские электроды с толстыми проводами прижались к грудной клетке девушки. Врач оскалился и кивнул фельдшеру: – Давай!

Щелкнул тумблер, тело девушки дернулось под электрическим разрядом.

– Еще раз! – Последовал новый удар током. Неприятно запахло чем-то жженым. – Еще!

После очередного треска врач присмотрелся к пациентке, снял электроды и равнодушно констатировал:

– Сердце пошло, дыхание поддерживаем.

Антон устало прикрыл глаза и с облегчением протер мокрое лицо. «Мы спасли Люду». Он вынул телефон из джинсов, собираясь позвонить Борису, но натолкнулся на безрадостный оценивающий взгляд врача.

– Что такое? Почему вы так смотрите?

– Вы ее муж?

– Нет. Друг. Коллега.

– Вас зовут…

– Антон.

– Видите ли, Антон. Сердце мы запустили, но девушка без сознания. И все признаки указывают на то… – Врач опустил голову и заботливо подтянул простынь, прикрывая обнаженное тело Людмилы. – Красивая.

– Договаривайте, – ожесточился Шувалов, уже догадываясь, куда клонит осторожный доктор.

– Сколько минут прошло, прежде чем вы ее достали из реки? Минут пять, не меньше. И мы приехали спустя четверть часа. Конечно, вы делали всё, что могли, но… Ее мозг был лишен кислорода достаточно продолжительное время. А это означает, что в нем произошли необратимые последствия.

– Вы считаете, что ее мозг умер?

– К большому сожалению, Антон.

– Нет.

– Достаточно четырех минут без кислорода. То, что мы сейчас наблюдаем: сердце, легкие – это имитация жизни. Главное в организме – мозг! Пока жив мозг – жив и человек. Иначе…

– Я прекрасно знаю это и без вас! – жестко отрезал Шувалов. Он всё понимал, но не мог смириться с очевидным. – Она будет жить? Вы ее спасете?!

Врач не отвечал. Хуже того, он перестал что-либо делать и старательно отводил взгляд.

Спор с доктором вернул Шувалова из хаоса трагического происшествия на профессиональную стезю. Все наши чувства, мысли, ощущения, желания и движения связаны с работой мозга. Если он не функционирует, человек переходит в вегетативное состояние или умирает. Хотя мозг составляет лишь 2,5 % веса тела, к нему постоянно, днем и ночью, поступает 20 % циркулирующей в организме крови и соответственно кислорода. Без кислорода мозг гибнет. Защитный механизм крайне невелик.

Шувалов восемь лет занимался нейронаукой и сейчас отчетливо представлял все процессы, происходящие в подкорке и коре головного мозга девушки. Он знал о них больше любого самого продвинутого врача «скорой помощи». Более того, он знал о мозге человека то, что пока было недоступно никому в мире. И эти знания, не смотря на их трагичность, вселяли надежду.

Врач тайком следил за сопровождающим. Он привык к неадекватной реакции родственников пострадавших. Но на этот раз ни уныния, ни истерики не последовало. В глазах пассажира блестела стальная решимость.

Шувалов вытащил телефон и вызвал своего сотрудника, нейропрограммиста Сергея Задорина.

– Сергей, ты мне нужен. Срочно бросай всё и приезжай в лабораторию! Никаких возражений! Срочно! – Чувствуя недоумение друга, он тихо добавил: – С Людой Вербицкой беда. Я прошу тебя, приезжай. И позвони Елене Марковне. Она нам тоже понадобится.

Шувалов повернулся к врачу и потребовал:

– Сообщите водителю, мы едем в Институт нейронауки.

– Какой институт? Я везу ее в больницу.

Антон схватил врача за грудки и зашипел ему в лицо:

– Для тебя она уже не пациент, а тело. И везешь ты ее не больницу, а в морг. А я хочу Люду спасти!

– Уже поздно.

– Замолчи! Я не отступлюсь, даже если мне потребуется выкинуть всех из машины к чертовой матери! Ты меня понял, Парацельс?

– Я буду жаловаться.

– Мне плевать! Мы едем в Институт нейронауки!

Помимо гнева врач увидел в сузившихся карих глазах спутника непреклонную волю и особый вид отваги. «Этот человек добьется своего», – подумал врач и жестом остановил подавшегося на помощь фельдшера.

– Мы отвезем вас в институт. Только хочу заметить, я гораздо ближе к Парацельсу, чем вы к богу.

6

Губы Хисато Сатори изогнулись в хитрой улыбке, в глазах искрилось торжество. Он привык к непонимающим взглядам тех, кто первый раз видит его бесценный груз, но русские отреагировали еще эмоциональнее. Швейцар замычал и попятился, отгоняя дрожащими руками невидимый злой дух. Профессор сощурился, словно не веря, что перед ним человеческая рука, и брезгливо вывернул толстые губы.

– Что вы привезли? – ужаснулся Леонтьев.

Хисато понял, что пора приступать ко второй части представления.

– Потрогайте. – Японец коснулся руки в футляре и любовно погладил ее. – Как настоясая.

– Как настоящая, – эхом отозвался профессор и встрепенулся: – Что вы имеете в виду?

– Это рука-робот. Чудо японской техники.

– Ах, это всего лишь…

– Точная копия руки господина Танака.

– Кто такой господин Танака?

– Кейджи Танака вице-президент нашей корпорации. Его вертолет упал в горах, и господин Танака потерял обе руки. Но господин Танака отень сильный селовек. Он не хотеть быть инвалид. Наши ученые изготовили два рука-робот: правая и левая. Я привез правая. Мы подсоединяли руку к больсому компьютеру. Она работать хоросо. Рука двигаться и дазе чувствовать: горячо – холодно, остро – гладко. Тут сенсоры. Все сигналы идут на компьютер.

– Это замечательно. Мы знаем, японские инженеры – лучшие специалисты в робототехнике. – Леонтьев боязливо прикоснулся к искусственной коже протеза. – Но зачем вы привезли ее в Россию?

– Рука-робот и компьютер – это хоросо, это мы умеем. Но надо соединить руку с человеком. С господином Танака. Надо обеспечить управление руки с помощью мысли!

– Вы хотите подключить искусственную руку к нейронам мозга, ответственным за двигательные функции? – удивился Леонтьев.

– Да, именно так. Мы хотим сделать самый лучший нейропротез в мире. Рука должна не только двигаться, но и понимать: горячо – холодно, и всё остальное. Господин Танака хочет иметь руки, как настоясие, и даже лучсе. Эту руку нельзя порезать или обжечь, ее пальцы крепче, чем васи. А если она сломается, ее можно заменить.

– Создать полноценный действующий нейропротез человеческой руки, управляемый мозгом. – Леонтьев говорил медленно, осмысливая каждое произнесенное слово: – Но это невозможно!

– Почему невозмозно? Ученый так не должен говорить.

– Это дело будущего.

– Сегодня у нас настоясее, а завтра – будусее, – лукаво прищурился Хисато Сатори и закрыл футляр. – Мне надо встретиться с доктором Шуваловым. Метод, который он докладывать весной на конференции, снимает все барьеры для создания нейропротезов. Как это говорят, доктор Шувалов совершил прорыв в науке.

4
{"b":"228937","o":1}