ЛитМир - Электронная Библиотека

От громкого скрипа я вздрагиваю и просыпаюсь. Дверь сарая открыта нараспашку, лунный свет оттеняет фигуру мужчины. Его плечи заслоняют весь проход. Он глубоко дышит, из груди то и дело вырывается хриплый кашель. Тяжелой поступью мужчина шагает в мою сторону. Доски надрывно стонут под его ногами, предупреждая меня об опасности. Все внутри холодеет, я беззвучно хватаю ртом воздух. Шаг, еще шаг, он останавливается передо мной. Мощное тело медленно опускается на колени. Его голова ровняется с моей. Я вжимаюсь в стену с такой силой, что доски впиваются в спину. Мужчина с тяжелым вздохом опускается на руки и растягивается на полу. Сарай наполняется храпом.

Усилием воли я сдерживаю вздох облегчения. Спину ломит от близкого соседства с неровной стеной, но я боюсь отодвинуться даже на миллиметр. Жду, пока мужчина крепче заснет. Храп становится таким громким, что любое мое движение не в силах его перекрыть. Я медленно встаю и, по узкой, подсвеченной лунным бликом дорожке, иду к выходу. В шаге от распластавшегося тела останавливаюсь и задерживаю дыхание. Кулаки сжимаются, как будто стараются помочь. Правая нога переступает через неподвижное тело, опускаясь на мысок. Я переношу вес на всю ступню, чтобы переставить левую ногу. Доска под натиском каблука гнется и с треском ломается пополам. Я машу руками, цепляясь за воздух, чтобы не завалиться на спящего мужчину. Тот переворачивается на бок, храп становится еще громче.

Кажется, обошлось. На улице свежо, даже зябко. Скоро начнет светать. В такое время больше всего хочется лечь в теплую пастель, закутаться в мягкое одеяло и проспать до полудня. Вместо этого, замерзшая и сонная, я отправляюсь на поиски улик. Яма под забором кажется огромной, но, просунув голову, я боюсь застрять. Влажная трава хлещет по щекам, промерзшая земля царапает голые ноги. Зачем Ира заставила меня надеть платье? В джинсах и свитере было бы в миллион раз удобнее.

Участок Олега расположен выше соседского, поэтому мне приходится карабкаться в гору. Раньше яма под забором казалась мне естественной, но, проехав животом по идеально ровному пригорку, я начинаю в этом сомневаться. Интересно, кому могло понадобиться рыть подкоп? Поднимаюсь на ноги. Справа доносится шорох. Проснулся пес. Он сонно щурится, длинный глянцевый нос морщится в приступе зевоты, левое ухо подрагивает и поворачивается. Не обнаружив посторонних звуков, пес кладет голову между лап и засыпает. На этот раз повезло. Делаю шаг вперед. Собака снова поднимает голову и оборачивается в мою сторону. Я замираю, стоя на одной ноге. Пес обводит меня изучающим взглядом и прикрывает глаза. Не дожидаясь, пока собака кинется мне вслед, я рывком забегаю за угол дома. Вязкий утренний воздух прорезает надсадный, как кашель курильщика, лай. Ему вторят хриплые голоса соседских псов.

Я прижимаюсь к стене, скорее, чтобы удержаться на ногах, чем для конспирации. Заглядываю в окно. Никого. Прислушиваюсь. В доме тихо. Мне сегодня везет. Аккуратно обхожу дом вокруг. Встаю на цыпочки, чтобы дотянуться до козырька крыши. Рука ныряет в водосток, пальцы нащупывают ключ. Я достаю его и наклоняюсь, чтобы вставить в замок. Дверь тихонько открывается. Захожу внутрь и машинально кладу ключ в сумочку. Резким порывом ветра дверь захлопывается, с силой шлепая меня по заду. Телом я приглушаю хлопок, но от неожиданности сама ахаю в тишину. Хватаюсь за ручку двери, чтобы при появлении Олега быстро выбежать наружу. Ничего не происходит. В доме по-прежнему тихо, только ветер гуляет по узкому коридору.

Иду в сторону детской, протягиваю руку к двери и чувствую, как массивная ладонь опускается мне на горло. Дыхание перехватывает, в глазах темнеет, и появляются синие звезды. Я пытаюсь обернуться, но крепкие пальцы не дают пошевелиться. Из горла вырывается стон.

– Заткни пасть, тварь! – хрипит мне в ухо Олег. – Ты это заслужила.

Кулак со всей силы врезается в левый бок. Я молча терплю боль, чтобы еще крепче не раззадорить стонами Олега. В голову приходят тысячи оправданий, но сквозь зажатое горло больше не вырывается ни звука. Одной рукой он поднимает меня за шею и несет на кухню. В нос ударяет запах спирта. На столе стоит пустая бутылка и два стакана: в одном – водка, в другом – молоко. Слезы наворачиваются на глаза, но я стараюсь сдерживать их, чтобы не сломаться окончательно.

Олег хватает меня за волосы и тащит по полу. Словно со стороны наблюдаю, как он кидает мое тело в угол. Голова ударяется о стену, и я снова смотрю на мир с привычной точки зрения. Олег отворачивается, но я не в силах даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы убежать. Он вынимает из полки бечевку и возвращается ко мне.

– Думала, я все тебе спущу?!

– Нет… – вырывается из груди стон.

– Убила мою девочку и хочешь спокойно жить дальше?

– Не я…

– Да? Тогда кто? Я? Отвечай, тварь! Может, это я размозжил голову собственному ребенку?!

– Не знаю…

Олег с размаху бьет меня ногой в живот. Боль заполняет все вокруг, к горлу подступает ком. Во рту появляется металлический привкус.

– Мерзкая безрукая сука! Испортила жизнь мне и решила сломать ее Кате? Ты заслужила все, что тебя ждет.

Он распутывает бечевку и тащит меня за руки к батарее. Узел, другой, третий. Капрон врезается в запястья, оставляя белый след на коже. Мысли путаются, как нить в руках у Олега.

– Это не я, клянусь! Пожалуйста, не убивай…

Он на мгновение замирает и смотрит на меня исподлобья.

– Думаешь, я готов сесть из-за тебя в тюрягу? Что ты о себе возомнила?! Ничтожная букашка, вонючий клоп, которого лучше скинуть, чем давить. Пусть с тобой менты разбираются. Они не пожалеют такое насекомое, как ты.

Олег не собирается меня убивать! Зачем тогда он толкнул меня под поезд? Или это сделал кто-то другой? Кто кидал камни с крыши библиотеки? Если мужу незачем от меня избавляться, то кому это могло понадобиться? Убийце ребенка, вот кому. Конечно, Олег не убивал Катю. Но кто, кроме него, мог это сделать? Вряд ли я узнаю правду, если попаду в полицию. Хоть бы у Олега не оказалось под рукой мобильного. Я смогу освободиться, нужно только остаться в комнате одной.

Олег хлопает себя по карманам, бурчит что-то под нос и выходит в коридор. Слава Богу! Не дожидаясь, пока отдалятся шаги, я стискиваю зубы и приступаю к неприятной процедуре. Покалеченная в детстве ладонь складывается вдвое, от боли на глаза наворачиваются слезы, в носу свербит. Правая рука выскальзывает из петли, освобождая левую. Оказывается, и от слабостей бывает польза. Я прохожу по кухне на цыпочках, а в коридоре со всех ног несусь к выходу. На миг замираю. Взгляд цепляется за лежащую на полу сумку. Сворачиваю с курса и поднимаю ее. Сзади раздается топот. Я распахиваю дверь и вылетаю на улицу. Олег выбегает следом. Меня заносит на повороте, собака разрывается от лая, Олег спотыкается о пса и кричит мне вслед матерные слова. Я приближаюсь к забору, в один прыжок оказываюсь на соседнем участке.

Колени дрожат, сердце подпрыгивает к горлу. Не успеваю я перевести дух, как замечаю новую угрозу. Две черных дыры, как два глаза, смотрят на меня из дула ружья. Перед носом с ноги на ногу переминаются искусственно потертые джинсы. Я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с озабоченным лицом соседа-блондина.

– Игорь, это ты? – раздается за забором голос Олега. – Не видел мою жену?

– Видел.

Я вкладываю во взгляд всю мольбу, на которую способна, но Игорь не обращает на меня внимания и продолжает:

– Она перелезла через забор и побежала в сторону магазина.

– Если увидишь ее снова, позови меня, ладно?

– Ладно.

Шаги Олега затихают, Игорь опускает ружье и протягивает мне руку.

– Благодарю, – еле слышно говорю я.

– Всегда к вашим услугам. Вы ничего себе не сломали? На вид вы хрупкая, как соломинка. С таким телосложением лучше не лазать под забором. Прошу в дом.

– Не хочу вам мешать.

Отступаю, чуть ли не раскланиваясь. Сама задала великосветский тон. Благодарю! Идиотка, нашла что сказать.

11
{"b":"228948","o":1}