ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ледяная магия
Павлова для Его Величества
Выбери меня
Ловушка счастья. Перестаем переживать – начинаем жить
Роковой соблазн
Продвижение бизнеса в ВКонтакте. Системный подход
Дети – с небес. Уроки воспитания. Как развивать в ребенке дух сотрудничества, отзывчивость и уверенность в себе
Вурд. Богиня вампиров
Как рисовать супергероев. Эксклюзивное руководство по рисованию
Содержание  
A
A

Воробьиная ночь[149]

Сказка серебряного века - i_014.png

Валили валом густые облака, не изникали, — им сметы нет. За облаками возили копы[150], и туча шла за тучей, как за копой веселая копа, поскрипывали колеса.

Ветром повеяло б, грянул бы гром! Не веяли ветры, не крапнул дождик.

Ни звериного потопу, ни змеиного пошипу.

В тихих заводях[151] лебеди пели.

И разомкнулось тридевять золотых замков, раскуталось тридевять дубовых дверей — туча за тучу зашла — затрещало, загикало, свистело, гаркало.

Воробушки — ночные полуночники, выпорхнув, кинулись по небу летать.

Ковал кузнец воробьиную свадебку, ковал крепко-на-крепко, вечно-навечно — не рассушить ее солнцем, не размочить дождем, не раскинет ветер, не расскажут люди.

Ковал кузнец Кузьма-Демьян[152] вековой венок.

И стала перед невестою-воробушкой[153] чужая сторона, не изюмом, горем усаженная, не травой, слезами покрытая.

Узлюлекнула[154] воробушка:

— Понеситесь вы, ветры, с высоких гор! Подуйте, ветры, на звонки колоколы! Вы ударьте, звонки колоколы, по сырой земле, расшатайте пески, раздвоите сыру землю на могиле матери. Вы сшибите, звонки колоколы, гробову доску! Сдуйте тонко-белое полотенце! Разомкните руки матери, раскройте глаза ее, поставьте ее на ноги. Не придет ли она, не прилетит ли к моему дню, к часу великому.

Летали воробушки, прятались-тулились рахманные под небесные ракиты, под мосты калиновые, нагуливались воробушки до любви[155].

Раскунежились, пошли они пляс плясать вприсядку, квасили, жарили друг дружку по носам. Один воробей в трубу скаканул, другой воробей в колодец упал, третий воробей невесть что наделал.

И падали кто как попало, бесхвостые, бесклювые, с неба на землю, — навалили горы воробьевые. И ничего-то не родила гора, родила воробьева гора один бел-горюч камень.

Заныло сердце, как малое дитятко:

— Родимая моя матушка! Что же ты ко мне не подшатнешься? Призагуньте, призамолкните! Расступитесь, пропустите! Подшатнись-ка ты, посмотри на меня…

Засвирило небо[156], красно, что жар.

Раскачен жемчуг — васильковая слеза катится на грудь, с груди на траву.

Перекати-поле[157] унесла слезу.

Не разжалила[158] невеста сердце матери: знать, отволила она волю, отнежила негу, открасовала свою девичью красу?

Сердце матери оборотливо, сердце матери обернется — даст великое благословение.

И раскрылась могила, — стала мертвая.

А там разбили сорок сороков, тридцать три бочки, — и хлынуло пиво-мед пьяное-распьяное.

Все поля и луга, леса, перелески, заборы и крыши до корня смочены.

Первые петухи пропели — полночь прошла. И вторые петухи пропели — перед зарей. И третьи петухи пропели — на самой заре.

А они, неугомонные, справляли великий запой, хмельные ворушили, с пьяных глаз вили воробушки не воробьиное — гнездо ремезовое[159].

Догорела четверговая страстная свеча[160], закурились избы, — волоком от трубы до трубы стлались книзу сизые дымы.

Поросятки-викуны[161] рылись под грушей в сладких падалках[162], а их была целая груда — непочатый край.

Борода[163]

Сказка серебряного века - i_015.png

С горки на горку, от ветлы до ветлы примчался ильинский олень, окунул рога в речке[164], — стала вода холоднее.

Тын зарастает горькой полынью, не видать перелаза.

В садах наливается яблоко: охота ему поспеть к Спасову дню.

И шумя, висят, призаблекнувши, листья. Утомленные, клонятся никлые ветви.

Щебетливая птичка научает дитят перелетному делу. Один у нее лад на все прилучья[165]:

— Скоро в путь опять![166]

Дождется ль рябина студеных дней, нарядная, опустила она свои красные бусы к земле.

Шумный колос стелет по ниве сухое время.

На проходе страда. Подоспели дожинки.

Дожинают и вяжут последний сноп.

Уж кличут на Бороду.

И потянулся народ — белый мак — по селу на жнивье.

А Борода стоит, развевается, золотая, разукладная, много янтаря в ней, много усика долгого, тонкого, острого, как серп.

Завивать, завивать бородушку!

Разогнули солому, посыпают земли: пусть мать — сыра земля покроет ее материнской пеленой на красное годье[167], на новое лето, на веселый дород.

— Нивка, отдай мою силу![168] — причитает-приговаривает жнея, красивая молодка Василиса в длинной белой рубахе с серпом на плече.

И катается молодка по жнивью, просит и молит свою ниву.

Несут девки межевые васильки, подвивают васильками Бороду, расцвечивают ее васильками — крестовой слезой. И кругом, как ковер, васильки.

Собрала Борода людей вместе, — поднялось на всю ниву веселье.

Запалили солому, заварилась отжинная каша.

— Нивка, отдай мою силу!

И идут хороводом вокруг Бороды, ведут долгие песни, перевиваются долгие песни пригудкой[169], и опять на широкий разливной лад хороводы.

Село за орешенье солнце, тучей оделась заря.

А Борода в васильках разгорается.

Берет коновода пляс.

Бросила молодка серебряный серп, подсучила рукава, сбила подпояску да из кона, пустилась в пляс.

Звенел ее голос, звенела песня.

Катил за облаками Илья, грохотал Громовник на своей колеснице, аж поджилки тряслись.

И сбегался хоровод, разбегался, отклонившись назад, запрокинув голову, — это ласточки быстро неслись по земле, черкая крыльями.

Седой ковыль, горкуя голубем[170], набирался гульбы, устилал, шевелил, шел по полю дальше и дальше за покосы, за болото, за зарю.

И зарей ничего так не слышно, только слышно, только слышно, только слышно, только чутко:

— Нивка, отдай мою силу!

От четырех птиц[171] — железных носов, из-за темных каточин[172] вышла молодая медведица посмотреть на Бороду.

Купена-лупена[173] стращала медведицу тремя пальцами, ровно дите рогатой козой.

Вындрик-зверь[174] стремглав бежал за сине море.

И горел хоровод, пока солнце взошло.

Кикимора

Сказка серебряного века - i_007.png

На петушке ворот, крутя курносым носом, с ужимкою крещенской маски, затейливо Кикимора уселась и чистит бережно свое копытце.

вернуться

149

Воробьиная ночь — так называется грозная ночь с сплошною молнией, когда лишь под утро разражается ливень.

Эта ночь представляется воробьиной свадьбой, на которой невеста-воробушка перед венцом причитывает.

вернуться

150

Копы — копны.

вернуться

151

В заводях — заводь, затон — мелкий речной залив.

вернуться

152

Кузнец Кузьма-Демьян. — Брак представляется ковкою.

вернуться

153

Воробушки — олицетворение молний.

вернуться

154

Узлюлекнула — воскликнула, возрыдала.

вернуться

155

Долюбви — досыта, до полного удовольствия.

вернуться

156

Засвирило все небо — застонало.

вернуться

157

Перекати-поле — название растения; иначе — бабий ум, кучерявка.

вернуться

158

Не разжалила — не разжалобила.

вернуться

159

Гнездо ремезово — за искусство вить гнездо ремез зовется первой пташкой у Бога; гнездо кошелем.

вернуться

160

Догорела страстная свеча — четверговая, зажигается во время грозы, чтобы оградить дом от молнии.

вернуться

161

Поросятки-викуны — викать, визжать.

вернуться

162

В падалках — в упавших с дерева фруктах-скороспелках.

вернуться

163

Борода. — «Завивание бороды» Велесу (Волосу), Спасу Илье, Николе или Козлу — древний жатвенный языческий обряд, совершавшийся в последний день жатвы, называемый дожинками, зажинками, обжинками. См.: А. Н. Афанасьев. Поэтические воззрения славян на природу. Т. II. М., 1866–1869. На Ильин день — 20 июля начинают зажинать рожь. Связь зажинок с Козлом — А. А.Потебня («Объяснения малорусских и сродных народных песен». Варшава, 1887) объясняет тем, что распространенному верованию почти всех европейских народов «душа нивы есть козло- или козообразное существо (как фавн, Сильван), преследуемое жнецами и скрывающееся в последний несжатый пук колосьев или в последний сноп».

вернуться

164

Ильинский олень окунул рога в речке — по народному поверью на Ильин день прибегает к реке олень и мочит свои рога и оттого вода холоднеет.

вернуться

165

На все прилучья — на все случаи.

вернуться

166

Скоро-им-в-путь-опять — такая же птичья скороговорка, как перепелиное: «спать-пора!» или «пить-пийдем!»

вернуться

167

На красное годье — время.

вернуться

168

Нивка, отдай мою силу! — «Нивка-нивка! отдай мою силку. Что я тебя жала, силку роняла!»

вернуться

169

Пригудка — прибаутка.

вернуться

170

Горку я голубем — воркуя голубем.

вернуться

171

От четырех птиц — железных носов — в одном охотничьем заговоре говорится: «Стоит в чистом поле дуб, на том дубе четыре птицы — железные носы».

вернуться

172

Из-за темных каточин — ложбин.

вернуться

173

Купена-лупена — волчья трава, сорочьи ягоды.

вернуться

174

Вындрик-зверь — Индрик-зверь — мифический зверь, Индра, ходит под землею, как солнце на небе.

В Голубиной книге рассказывается об этом звере, о властителе подземелья и подземных ключей, а также как о спасителе вселенной во время всемирной засухи, когда он рогом выкопал ключи и пустил воду по рекам и озерам. Индрик угрожает своим поворотом всколебать всю землю. Так рассказывается о нем в древних стихах, но в более поздних христианских зверь укрощен: он живет семьянином и молится Богу, а от поворота его колышется только его родная гора, да кланяются ему прочие звери. Индрик-зверь — мать зверям. См.: П. А. Бессонов. Калики перехожие. Т. I. М., 1861.

12
{"b":"228954","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Золотая книга убеждения. Излучай уверенность, убеждай окружающих, заводи друзей
Кама с утрА. Картинки к Фрейду
Большая книга Шамана
Сказать жизни «Да!»: психолог в концлагере
Грань безумия
Соблазни меня нежно
Черновик
Марс и Венера. Как сохранить любовь
Бесконечная шутка