ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Моя вторая жизнь
33+. Алфавит жизненных историй
Размышления мистика. Ответы на все вопросы
Развивай свой мозг. Как перенастроить разум и реализовать собственный потенциал
Мятная сказка. Специальное издание
Под итальянским солнцем
Искусство под градусом. Полный анализ роли алкоголя в искусстве
Работа со страхами. Самые надежные техники
Кето-навигатор
Содержание  
A
A

Мать по-волчьи усмехнулась. И Леон вновь ощутил себя птицей, замершей при виде змеиного жала. Бескрылой птицей, не способной на слабых лапках опередить злобную гадину!

— Даже если твоя сестра солгала (в чём лично я сомневаюсь), приказ о ее казни подписывал среди прочих князь Всеслав Словеонский и Старградский. Помнишь, это он освободил нас из Ауэнта? — очередная усмешка искривила губы Карлотты. Для нее-то «освобождение» закончилось заслуженным заключением в монастырь! — Так вот — ты, может, и плохо знаешь Всеслава, но я-то — хорошо.

Пот ручьями течет по спине. Язык прилип к пересохшей гортани. А зеленые кинжалы — жалящие молнии! — пронзают насквозь.

Мать стремительно склонилась вплотную и заговорила быстрее. Словно боясь, что сын ее перебьет или, того хуже — сбежит. Как — если непослушные ноги приросли к ледяному каменному полу?!

— Словеонский князь не любит, когда казнят невинного, а преступник остается на свободе.

Леон похолодел — мать больше не церемонится! Она что — всё знает?! Или почти всё? Но, Святой Престол, откуда?! Ирия же сама не могла ничего знать!

— Особенно, если приговор сам Всеслав и одобрил. И если дороги назад уже нет. Он сделает всё, чтобы уничтожить тебя, сынок! — зло расхохоталась бесчеловечная мать. — Начнется расследование. И, как ты считаешь, что тогда всплывет?

Леон напишет Полине! Да, это здравая мысль!

Нет, такое нельзя доверять бумаге! Он поедет сам! Сегодня же! Наплетет что-нибудь этой озверевшей волчице и…

Сквозь внезапный, безжалостно заполнивший сердце ледяной ужас пробился теплый луч надежды. Полина что-нибудь придумает! Да и вновь ее увидеть — уже счастье!

Совсем скоро, когда этот кошмар закончится… когда пройдет траур по отцу…

Голос всё еще опасной «волчицы» ворвался в мысли:

— Неужели надеешься на помощь своей шлюхи? Будь уверен — она не станет тебя спасать. И тогда ты вспомнишь о моих словах. Но будет поздно.

— Замолчи! — заорал, потеряв контроль, юноша.

Но в разум уже, склизко извиваясь, вполз скользкий червяк сомнения. И теперь жадно ест все потаенные страхи — на глазах превращаясь в огромного, жирного червя! И всё громче нашептывает, что Полина редко пишет, что осталась в столице одна… А Леона уговорила побыть пока в Лиаре — присмотреть за замком. Она даже забрала в Лютену своих детей!

Лорд усилием воли отогнал подозрения. Они марают его любовь! Его и Полины.

Он должен верить хотя бы возлюбленной. Она — всё, что у него осталось! Прочь ничтожные сомнения, ложь и клевету! Вместе с грязью, что извергает злобная пасть бесчестной преступницы! Той, что всю жизнь только и делала, что лгала, клеветала и предавала! И убивала.

— Я больше не стану тебя слушать! — Леон решительно встал и зашагал к двери — почти побежал. И уже на выходе из этой клоаки обернулся:

— Я больше не приду. Захлебывайся своим ядом одна! Хотя можешь еще излить его на свою дочь Эйду. Ее-то ты хорошо научила предавать семью. Не хуже, чем эту лживую змею — Ирию!

И всё же он не сумел выйти победителем. Его догнал язвительный смех Карлотты:

— И это ты говоришь о предательстве, лживый слизняк?!

Отвечать юноша не стал. Вместо этого с яростью захлопнул дверь, изо всех сил двинув в нее ногой.

Будь прокляты все женщины семьи Таррент, кроме Полины!

Глава шестая

Середина Месяца Рождения Зимы. Квирина, Сантэя — Эвитан, Тенмар.
1

— Так вот что означало твое: «Я свободная банджарон!»

Насколько изменилась за эти годы Эстела — вопрос спорный. Конрад, увы, остался прежним. Анри на его месте уж точно не стал бы ссориться с женщиной, рисковавшей жизнью, чтобы найти их.

Но куда там — если Кор закусил удила? Когда по выражению лица баро (обостренным чутьем завзятого ревнивца, не иначе) догадался, что тот — любовник Эстелы-Звезды. Теперь уже — бывший.

Эверрат сделал собственные выводы — и закатил скандал. Даже не дожидаясь, пока Тенмар оставит их с баронессой Триэнн наедине.

— Конрад, я же думала, ты погиб… — оправдывается Эста дрожащим голоском. Совсем не похожим на ее привычный — озорной.

— Извини, я выжил!

Нет, она-то изменилась. В отличие от Кора.

И что правильнее сделать: выйти за дверь — из соображений элементарной тактичности? Или всё-таки сначала слегка врезать Конраду — раз так хочется?

Ладно, последнее — не поздно никогда. Это — не первая ссора Кора и Эсты. И все предыдущие заканчивались бурным примирением.

Да и Анри Тенмар — давно не лейтенант, а подполковник. А в таком звании бить подчиненных — точно некрасиво. Ему же по уставу и сдачи давать не положено. Разве что вызов на дуэль…

— Лейтенант Эверрат, — голоса Анри не повысил. Но Конрад только что голову в плечи не втянул. — Я бы на вашем месте не забывал, что разговариваю с дамой. И если уж устраивал сцены, то без свидетелей.

Открывая разукрашенную квиринскими завитушками дверь, Тенмар невольно усмехнулся. Представил двух квиринских гладиаторов в золоченых шлемах с перьями. Дерущимися на шпагах по всем правилам эвитанского дуэльного кодекса. С секундантами. Можно тоже в оперенных шлемах. И в набедренных повязках.

Баро дожидался внизу — за свободным угловым столом.

Немного старше самого Анри. Типичный банджарон — рослый, поджарый. Темная одежда с алой оторочкой. Кинжал за поясом. И наверняка еще несколько — в рукавах и за голенищами высоких сапог.

От Рады Тенмар знал о пределах хваленой банджаронской свободы. Да, «вольная банджарон» имеет право сменить избранника. В любое удобное время. Но никто не осудит брошенного любовника, вздумай он перерезать изменнице горло. Никто — кроме разве того, к кому красавица ушла.

Именно поэтому бросать банджаронки предпочитают эвитанских офицеров. Эти не зарежут.

— Красного илладийского, — улыбнулся Анри круглолицей подавальщице.

Ей улыбались многие, девушка — им в ответ. Ему самому, другим гладиаторам, торговцам, случайно забредающим сюда в поисках приключений всадникам и патрициям. Всем, кроме банджарон. Красавица хочет жить.

— Вы беспокоитесь за Звезду. — Вот баро не улыбается. Анри тоже — как только отвернулся от девушки.

— За баронессу Триэнн? А есть причины?

Баро Рамиро известно происхождение Эстелы. Но не лишним будет и напомнить.

— Есть. Вам, в отличие от вашего юного друга, подполковник, известно большинство наших обычаев. А не только те, что нравятся.

— Происхождение эвитанских дворян наследуется по отцу. На Эстелу не распространяются обычаи банджарон.

— Подполковник, никто не стал бы скрывать в таборе баронессу Триэнн. Звезда, придя к нам, приняла обычаи банджарон. И ее приняли в табор. В соответствии со всеми традициями.

Этого еще не хватало! Хотя мог бы догадаться.

— Эстела — несовершеннолетняя. Она не имела права принимать такое решение по своей воле.

— Совершеннолетие у женщин нашего народа наступает в двенадцать лет, Тенмар, тебе ли этого не знать? Звезда выбрала верный путь, предпочтя судьбу вольных банджарон смерти.

«Вольных»… Вольных умереть! Эста говорила, что едва не погибла. А Анри не нашел времени расспросить.

А мог бы. Банджарон не принимают в табор насильно — с ножом у горла. Нож там положен за другое.

— Похоже, Звезда рассказала тебе не всё, Тенмар, — баро усмехается белоснежными зубами. Почему, ну почему он не пресытился Эстой раньше ее повторной встречи с Конрадом? — Я — не единственный ее мужчина за время вашего плена, Тенмар. Звезду взял против воли один из знатных людей твоего племени. Очень знатных.

Вот так, Анри. Ты и подобные тебе подняли провалившееся восстание. Вы проиграли, а победители отомстили не вам, а вашим родным. Девочкам в Лиаре, Эстеле, кузине Алисе…

— Кто он?

— Зачем тебе? Ты ей — не возлюбленный и не родич.

— Я должен знать.

— Герцог Эрик Ормхеймский, именующий себя принцем среди своих. Хоть это и противно вашим обычаям.

67
{"b":"228957","o":1}