ЛитМир - Электронная Библиотека

Что заставило Киза повернуть ручку двери в Голубую комнату, он и сам не знал. Впрочем, причин, наверное, было множество. В частности, тяга к источнику жизни в тот момент, когда близился конец всякой жизни. Потребность каким-либо образом компенсировать грубость и жестокость последних трех дней. Девушка инстинктивно почувствовала это и была рада Кизу.

Теперь, хотя бы на несколько часов, Киз мог забыть о «Судном дне», о Малике с его высококлассной сообразительностью и всегда говорящего правду, но не всю правду.

И суть была не в том, чтобы заняться любовью с этой девушкой, — один раз он уже оставался ночевать в ее комнате. В моменты стрессов бывает, что мужчины и женщины нарушают границы условностей и остаются в одной постели лишь для духовного утешения.

Так начиналось у Киза с Тамарой Малик в те страшные дни на проливе Скагеррак. Скрываясь от гестапо, они вдвоем прятались в каких-то хижинах и сараях, представляясь сначала как брат и сестра, а потом, естественно, как муж и жена. В тот момент стать любовниками было самым естественным событием в мире.

Церемония бракосочетания явилась логическим продолжением их отношений и происходила в маленькой, прямо сказочной церквушке. Крушение иллюзий было полное: Тамара Малик вышла замуж за Киза, чтобы узнать местонахождение немецких ракетных экспертов, которых Киз пытался вытащить из Дании.

Узнав необходимое, она, как говорится, «допила кофе вдвоем, а музыку дослушивать оставила его одного». Что произошло с пропавшими впоследствии учеными, Киз так и не узнал. Он же в один прекрасный день не по годам посуровел и ожесточился.

Далее лишь краткие отчеты о разведработе сводили его с Тамарой Малик. Были и газетные сообщения, одно из них — в «Правде» конца пятидесятых, где она была сфотографирована во время похорон ее второго мужа, академика, годящегося ей в отцы, но должным образом повлиявшего на развитие ее карьеры в стратегической разведке. По сведениям, полученным Кизом от его кремлевского агента, имелись сомнения в том, что академик умер собственной смертью, но правда тщательно охранялась КГБ.

Жаклин Браун застонала во сне и уткнулась лицом в руку Киза. Волосы ее в темноте казались нимбом, окружавшим голову.

Девушка напоминала Кизу беззащитную газель, и ее чистота и невинность, казалось, охраняли его в эти ночные часы, приближавшие конец света Англии.

Глава 29

…Окончательный этап происходит строго по плану. Будет иметь место неопровержимое техническое доказательство, что «Судный день» был взорван не советской стороной, а некомпетентными британскими разведчиками…

(ВЫДЕРЖКА ИЗ СООБЩЕНИЯ ГРУ В АДРЕС ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СОВЕТСКОЙ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ РАЗВЕДКИ, МОСКВА, ЦЕНТР)

Часы показывали 10.05. К Брайтонскому ипподрому подошла колонна военных автомашин. В первой из них в сопровождении небольшой охраны прибыли Малик и Киз, во второй и третьей — начальники специальных служб. Три следовавшие за ними вездехода привезли солдат, мортиру, дальномер и установку радиолокационного наведения.

На горизонте за ипподромом голубели воды Ла-Манша, впереди справа вырисовывались стены Палас Пьер, выходящего к морю.

Киз, рассматривая дворец в бинокль, действительно заметил шпалы, о которые профессор Браун, по словам Жаклин, мог споткнуться и упасть на колени. Теперь, казалось, сходятся все детали головоломки. За дворцовым парком, выходящим к морю, виднелись стены резервуара для акул.

— Как вам удалось договориться с владельцами дворца? — обратился Киз к Малику, сидящему рядом с ним.

— Деньги, — коротко ответил Малик. — Мэрримейкер, как и я, человек жадный.

— А почему все-таки именно здесь? — спросил Киз, заранее зная ответ, но желая услышать его, что называется, из «первых уст».

Русский развел руками.

— А вы посмотрите вокруг, это же просто настоящий аэродром! Ударная волна откатится от дамбы, взорвет холм и покатится с бешеной скоростью по всей территории страны!

— И нет ни одного безопасного места? — спросил Киз.

— Ну, может быть, Сент-Айвз в течение нескольких часов был бы в безопасности, и имелось бы достаточно времени для того, чтобы эвакуировать дипломатов дружественных стран при помощи подводных лодок Краснознаменного Морского Флота, прикрывающихся рыболовецкими судами.

Киз по внутренней связи соединился с одним из вездеходов.

— Сообщите о перемещении дипломатов стран Восточной Европы. Имеется в виду перемещение в сторону Запада. Соберите по тревоге корабли Британского Королевского Флота в районе Сент-Айвз. Юникорн. Срочно. Конец связи.

Затем он включил в кабине портативный телевизор: должна была выступать королева. Она появилась на экране, усталая, но, как всегда, величественная.

— Дорогие соотечественники… — Голос ее был тоже усталым, но все-таки звонким. — Сейчас перед вами выступит премьер-министр. То, что он собирается вам сообщить, имеет для всех нас очень большое значение. Уверяю вас, все, что он скажет, истинная правда. Я обращаюсь ко всем вам, особенно к матерям, к которым отношусь и сама. Постарайтесь не терять самообладания, не поддаваться панике и успокоить детей. Если мы все будем держать себя в руках, маленькие дети не поймут, что происходит на самом деле. Боже, храни всех нас. А теперь — выступление премьер-министра.

Камера переместилась, и на экране появился Френсис Трент с красной гвоздикой в петлице.

— Я обращаюсь к народу. Ко всему населению Британских островов и, в особенности, к жителям Англии, Шотландии и Уэльса. Это очень важное и страшное сообщение.

— Я попрошу вас вот о чем: пусть кто-нибудь из вас выйдет на улицу и останавливает проходящий транспорт, прося всех включить радио, если оно не включено. Прошу также предупредить всех железнодорожных служащих, чтобы они останавливали поезда и давали возможность пассажирам услышать нас.

— Рабочие непрерывного производства, прошу вас прекратить работу. Сегодня воскресенье, поэтому многие из вас находятся дома или в церкви. Если сейчас в ближайшей к вам церкви идет служба, попросите пастора прервать ее и прослушать радиопередачу. Это не будет противоречить постулатам церкви — через несколько минут представители церкви прибудут на телевидение и также выступят перед вами.

— Всем кораблям и самолетам, держащим курс на Англию. К вам обращается премьер-министр. Срочно измените курс и удаляйтесь от нашей страны. Сделайте это немедленно, и да поможет вам Бог!

— С тем, чтобы дать вам возможность пригласить к радиоприемникам и телевизорам соседей и всех тех, у кого нет возможности прослушать это сообщение, я сделаю перерыв на пять минут. За это время в студию подойдут священнослужители и руководители гражданских ведомств, которые смогут подтвердить важность всего сказанного мной…

Киз отключил звук, оставив изображение. Лицо Малика покрывалось испариной.

— Вот что значит доверять людям, — заметил Киз. — Этому никак не могут научиться правители-тираны.

Они вышли из машины. Представитель командования стратегической разведки, стоявший возле своего грузовика, махнув им рукой, прокричал:

— Объект приближается со стороны моря!

— Я иду разбираться с ручным управлением, — заявил Киз. — Следите за Маликом, чтобы он никуда не выходил. Нельзя допустить, чтобы его пристрелили. Он должен остаться в живых и попотеть тут вместе с нами.

Взяв у одного из сопровождавших армейскую технику мотоцикл, Киз завел его и выехал по боковой улице к Олд-Стейн. Он уже набрал приличную скорость, когда заметил, что на Брайтонский ипподром заходит на посадку истребитель вертикального взлета. Вероятно, набитый боливарами, способными развязать язык Малику.

Киз подъехал к воротам Паласа Пьер. Они оказались заперты. Дорожки на территории дворца и часть берега вдоль моря были сплошь покрыты белым ковром: чайки, погубленные мощным электронным полем, изолирующим «Судный день», устилали землю. Большая группа уличных танцоров в костюмах героев легенд о Робин Гуде брела по дороге, звоня в колокольчики и не ведая о готовящемся сообщении по радио.

41
{"b":"228967","o":1}