ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Самое занятное зрелище? – Закатив глаза, я обдумывал ее вопрос. – Даже не знаю. Может, распродажа в магазине?

– А я однажды наблюдал, как дерутся две акулы, – благородно пришел мне на выручку сэр Уильям.

Рассказ помог вернуть ему хорошее настроение. Миссис Брэдли слушала, откинувшись на спинку стула. Глядя на нее, я представлял греющуюся на солнышке ядовитую змею или крокодила, ласково улыбающегося, в то время как птички выклевывают из его бронированной шкуры мелкую надоедливую живность.

Дождавшись, пока отец закончит, Маргарет заявила:

– Самое занятное зрелище на свете – игра Коше. Я видела его на Уимблдонском турнире. – Со вздохом она встала и подошла к окну. – Прошлое лето было не очень, а это – бьет все рекорды. В такую вот погоду нервные люди и кончают с собой. Хорошо, что я оптимистка.

Повернувшись к нам, она сказала:

– Мистер Бернс, будьте добры позвонить.

Бернс повиновался. Усаживаясь на место, он произнес:

– Самое занятное зрелище – женщина, когда она пытается вытянуть у мужа деньги. Она способна откалывать любые номера, словно мартышка, и менять обличье, словно хамелеон.

Мы все стали возражать; сэр Уильям яростно, я слабо, Маргарет с негодованием, а миссис Брэдли с усмешкой. Бернс только улыбался плотоядной улыбкой финансиста.

– Будьте же искренни, – сказал он.

Даже в его самых невинных замечаниях всегда проскальзывал намек, что его собеседники неискренни, и это меня еще пуще злило.

– Неужели вам не доводилось слышать, как женщина выпрашивает у мужа деньги? Ну же?

Маргарет, чья веселость, как у большинства молодых женщин, вернулась столь же быстро, как и ушла, ответила:

– Доводилось.

– Вот как? – изумился ее отец.

– Да, у Бертов. Я не хотела подслушивать, просто у мистера Берта голос как рупор, а миссис Берт – то есть Кора Маккенли, – когда злится, кричит, словно простолюдинка, каковой, собственно, и является. Я пошла в Бунгало забрать у Берта пожертвование в пользу деревенской библиотеки, которую мы открыли прошлой зимой, а они там как раз ругались, жутко громко, из-за Бертовой прижимистости и Кориного мотовства. Она кричала, что денег ей хватает только на хозяйство, а он – что в Солтмарш негде щеголять в дорогих нарядах. Было страшно неприятно… Да ну их совсем! Пора убирать чай, а вы, мистер Бернс, придумали бы, чем нас занять, пока не придет время переодеваться к обеду.

Бернс улыбнулся; он искренне ломал голову, услужливо стараясь изобрести какое-нибудь развлечение. К тому времени как убрали посуду, он был готов.

– Встаньте-ка вот сюда, – начал он, отступая в сторону, прямо на пса.

Фокстерьер со страдальческим визгом взвился вверх.

Бернс завопил, обращаясь к Маргарет:

– Я не нарочно! Я просто хотел…

Пес лаял, Маргарет нагнулась и стала его гладить и успокаивать. Джим, воспитанный и добродушный зверь, желая показать, что ничуть не обиделся, принялся наскакивать сначала на Маргарет, а потом – совершенно неожиданно – и на Бернса. Бернс, одержимый, как упоминалось, нездоровым страхом перед собаками, который он приобрел, наверное, в раннем детстве и который был совершенно не в состоянии контролировать, не говоря о том, чтобы побороть, закричал и замахнулся на разволновавшееся животное.

– Фу, малыш, фу! – смеясь, сказала Маргарет.

Я попытался схватить пса за ошейник, но промахнулся и растянулся на полу, увеличив тем самым всеобщую сумятицу.

– А ну, сидеть! – Сэр Уильям поднялся, чтобы утихомирить собаку. – Не ушиблись, Уэллс?

Я покачал головой и извинился за свою неловкость. Мне пришлось кричать, потому что шум стоял невообразимый.

Тут Бернс с ревом «Тихо! Тихо!!» с размаху ударил Джима прямо по глазам и пнул ногой в тяжелом ботинке. Пес, взвизгнув, шарахнулся от него, а потом оскалил зубы и, впившись ему в ногу, стал яростно ее трепать. Бернс тоже рассвирепел и тщетно пытался стряхнуть Джима с ноги. Обезумев от ужаса, он схватил с каминной полки хрустальную вазу, явно собираясь обрушить ее Джиму на голову. Маргарет закричала, ее отец взревел, я, кажется, тоже кричал. Пес, почуяв беду, разжал зубы и шустро увернулся; ваза грохнулась наземь. Прежде чем кто-либо успел ему помешать, сэр Уильям вцепился Бернсу в горло и стал с большим успехом душить. Глаза у Бернса выпучились. Он как-то странно забулькал. Маргарет истошно вопила.

Миссис Брэдли, сохраняя удивительное присутствие духа, быстро поднялась, взяла вазу с цветами и резко выплеснула ее содержимое, среди которого, разумеется, было и немалое количество холодной воды, в лицо сэру Уильяму. Тот разжал руки. Маргарет на подкашивающихся ногах подошла, схватила пса за ошейник и выставила за дверь. Миссис Брэдли опять уселась и изящно вытирала пальцы шелковым платочком. Бернс и сэр Уильям таращились друг на друга. Потом последний что-то пробормотал, отвернулся и принялся поправлять волосы и отряхивать костюм.

После подобной сцены я был рад удалиться. Маргарет хотелось, чтобы я остался к обеду, однако нам с Дафни следовало заняться приготовлениями к празднику, да и вообще я не очень-то рвался там обедать.

Миссис Брэдли проводила меня до ворот. По дороге она неожиданно сказала:

– Так значит, это Берт?

– Да. Берт не признал, что заключал с мистером Гэтти пари, но и не отрицал, что запер его в часовне.

– Ясно.

Я уже сообщил сэру Уильяму и прочим о том, как кто-то неизвестный, или неизвестные, кидали в нас с Уильямом черепицей, и упомянул о своих подозрениях относительно ребят из хора. Теперь же я сказал миссис Брэдли, что хочу с ними разобраться.

– Не говорите им ни слова, мой мальчик, – предостерегла она и даже заставила дать обещание – только тогда и отпустила.

Дафни дожидалась меня в комнате, которую все по привычке называли детской. Комната была на втором этаже – большая, полупустая и холодная; я удивился, что Дафни ее выбрала. Наверное, решила спрятаться от тети. Нечего и говорить, плоховато они ладили – Дафни и миссис Куттс.

– Садись, Ноэль. Что там за история, как тебя с Уильямом пытались убить?

Я рассказал и попросил никому не говорить.

– Ладно, буду молчать. Только вся деревня уже знает.

– Откуда? Уильям?

– Он говорит, нет. – Дафни нахмурилась. – Наверное, это все чертовы мальчишки.

Я выразил согласие и рассказал о своем обещании не устраивать дознания.

Дафни вдруг заявила:

– Говорят, миссис Гэтти была совершенно нормальная, пока он не заставил ее там поселиться. Ужасно, правда? Кажется, как раз такие вещи в бракоразводных судах называют психическими пытками.

И Дафни отвела от меня свои чистые голубые глаза, но взяла за руку.

– Все это довольно странно, как ни посмотри, – согласился я. – Между прочим, сможем ли мы найти маленькую круглую палатку – для гадалки?

– Да. Я как раз хотела тебе сказать. Я говорила с Томми Мэнли, а он говорил с Уильямом, а тот говорил с предводителем скаутов, который пообещал дать нам ее бесплатно. И я пригласила скаутов на праздник. Наверное, Уильям очень обрадовался. Забавно, что Томми пришлось выступать посредником между мной и братом, правда?.. Скауты покажут, как они разбивают лагерь, как выполняют гимнастические упражнения, и еще я вставила в спортивную программу для них стометровку. Нужно теперь же сказать дяде. В соревновании «Бег с яйцом в ложке» будет пятнадцать участниц, потому понадобится не меньше трех призов, значит, придется оставить мальчикам только два первых приза; их семеро… да и то я подкупила Оливера, помощника садовника из Манор-Хауса. А то было бы вообще пятеро.

– В смысле – шестеро?

– Нет. Записав Оливера, я обеспечила еще одного участника – мальчика по имени Бриггс, который терпеть не может бегать и терпеть не может Оливера. Причем Оливера он ненавидит сильнее и будет участвовать для того, чтобы сделать ему в подходящий момент подножку.

Я невольно рассмеялся, однако следовало браться за дело.

– Чувствую, праздник выйдет веселый. Как мне одеться для предсказаний?

8
{"b":"228991","o":1}