ЛитМир - Электронная Библиотека

– Что желает?

– Тебя.

– Поручить некому?

– Ребята свободные есть, но он требует директора. Я второй час не могу его выставить.

– Он уже в офисе?

– Пришел почти одновременно со мной, даже ожидал на скамейке.

– Представился?

– Нет.

Я начал стучать пальцами по рулю. Впереди на дороге ожидал серьезный затор. Если не предприму никаких маневров, то застряну и потеряю много времени.

– Ладно, – сказал я, – пусть ждет, буду через десять минут.

– Добавлю минут пять для верности, – хмыкнул помощник.

– Валяй.

Я выключил телефон, выпустил из плена Роба Зомби и утопил педаль газа до упора.

До офиса в центре города мы долетели за семнадцать минут. По дороге я едва не оцарапал чей-то бампер и вдоволь наматерился. Томка сидела на заднем сиденье притихшая. Она всегда ведет себя подобным образом, когда я начинаю серьезно нервничать. Пожалуй, единственная вещь, которая способна вогнать ее в ступор, это мой безумный крик. При этом ее совсем не задевают матерные слова, словно юное сознание их игнорирует.

В холле меня встретил Петр. В руках он держал поднос с чашкой кофе и блюдцем с печеньем. Он как раз направлялся из кухни, что располагалась в левом крыле офиса, в приемную моего кабинета, что находилась в правом крыле. Посередине, в просторном холле, у стойки офис-менеджер Настя Голубева дозванивалась до какого-то детектива.

– Он ждет, – сказал Петя и перевел взгляд ниже, на мою длинноволосую спутницу. – Томыч, привет!

– Привет, Петрушка! – подмигнула дочь. – Дай пять, как твое ничего?

Они поздоровались. Чашка с кофе едва не сорвалась с подноса.

– Завтрак клиенту? – спросил я.

– Да. Сам затребовал.

– Крут.

Мне надо было пристроить куда-то Томку. Рассчитывать на то, что ближайшие несколько часов она проведет как послушный ребенок, рассматривающий картинки в журналах, не приходилось. Более того, не было уверенности, что я располагаю даже получасом рабочего времени.

– Настя, отвлекись немного.

Девушка за стойкой, закончившая разговор по телефону, улыбнулась приветливо.

– Здравствуйте, Антон Васильевич. Присмотреть за Тамарой?

– Ты умница. Раскраски с прошлого раза остались?

– Есть пара штук.

Я присел на корточки, взял Томку за руки.

– Душа моя, к тебе просьба.

– Вся внимание, мистер папа.

– Не дурачься!

Она попыталась сделать серьезное лицо, но получилось ужасно. Великая трагическая актриса в ней скончалась, не приходя в сознание.

– Зайди к тете Насте за стойку, возьми фломастеры и раскрась мне все чистые картинки, какие найдешь. Я потом проверю.

– Все чистые картинки?

Я вовремя спохватился.

– Нет, только картинки в журнале для раскрашивания.

Томка вздохнула.

– Ладно, пап. Только знаешь, что я хочу тебе сказать…

Я поднялся. Не люблю таких предисловий.

– Когда ты закончишь, мы пойдем кататься на роликах. Ты обещал.

– Когда?!

– Через вчера.

– Ты хотела сказать «позавчера»?

– Да.

Я задумался. Возможно, я действительно мог сдуру пообещать ей и ролики, и велосипед, и шоколадного кенгуру на палочке, если она окажет мне маленькую любезность быть послушной, но сегодня вечером ролики точно отменялись, потому что вечером нас ожидали занятия по спортивной гимнастике, которых она избегала.

Я не стал заострять на этом внимание, просто развернулся и ушел. Дочь, также ничего не говоря, исчезла за стойкой, заняла там место за низеньким столиком в углу, и вскоре я услышал звон фломастеров в стеклянной вазе.

Полчаса есть.

Моему визитеру на вид было лет сорок пять-пятьдесят. Слегка полноват. Определению «важная шишка» он соответствовал процентов на восемьдесят: дорогой синий костюм, золото на пальцах, блестящие, будто только что из обувного магазина, черные туфли. Мешало лишь чуть напряженное лицо. Впрочем, иным оно и не могло быть, ибо поделиться радостью в мой офис не приходят.

Он сидел на кожаном диване в приемной, пил кофе и сосредоточенно изучал, как Петр за столом молотит по клавишам компьютера.

– Это вы меня ожидаете? – спросил я, остановившись сбоку от дивана. Посетитель приподнялся.

– Да.

Он протянул руку. Рукопожатие показалось жестковатым.

– Тогда прошу в кабинет.

Пока я отпирал дверь, посетитель бросил взгляд на недопитую чашку кофе, и мне показалось, что в этом взгляде было больше красноречия, чем во всех его словах, которые я услышу в следующие полчаса. Мужчина посмотрел на кофе как больной старик на отнятую у него кислородную подушку.

В кабинете было душно. Я раскрыл окно. К духоте добавился городской шум, потому что окно выходило на центральный проспект, запруженный автомобилями и общественным транспортом. Я давно собирался поставить кондиционер, но все жалел денег.

Мой визитер, не дожидаясь приглашения, уселся за стол, положил на него руку, стал отбивать пальцами замысловатый ритм. Я решил, что он репетирует предстоящую речь: «Я настаиваю на конфиденциальности, выполнении особых условий, обязательности постоянного отчета»… Для меня в этом не было ничего нового, как и в том, что я не позволю ему чувствовать себя хозяином положения. Пусть он мой клиент, но условия буду ставить я, в противном случае просто не возьмусь за дело. Старого пса не обучишь новым трюкам, а бывших ментов не бывает.

– Итак, – сказал я, усаживаясь в кресло, – чем могу?

Он молчал. Смотрел на меня пытливо и взволнованно. Я в долгу не остался, тоже занялся его изучением. Мне казались наиболее вероятными две причины его появления: ему требуется прощупать потенциального партнера, собрать необходимую информацию, оценить риски… либо его привела личная беда.

– Слу-ша-ю. – Я добавил стальные нотки, чтобы он не думал, будто я могу ждать вечно.

Гость очнулся.

– У меня очень деликатная просьба. – Он полез во внутренний карман пиджака. Теперь уже было очевидно, что он не на шутку взволнован. Рука застряла в кармане.

– Других просьб здесь не озвучивают.

Рука, наконец, выбралась наружу. Визитер положил на стол фото. Изображением вниз.

– Меня зовут Виктор, – сказал мужчина. На лбу выступили капельки пота. – Виктор Кормухин. Я хочу, чтобы вы проследили за этой женщиной.

«Какая пошлость», – подумал я. Для этого он требовал личной аудиенции? Отдать команду проследить за неверной супругой мог любой из тех, кто ошивается утром в офисе. Тот же Петр мог в лучшем виде все оформить.

– Очень хорошо, Виктор. Вы можете отдать всю необходимую информацию моему помощнику, оплатить расходы, и дело будет…

Он нетерпеливо закашлялся, и я понял, что сморозил глупость. Никаких помощников, никакой оплаты через бухгалтерию, все настолько важно и конфиденциально, что дело должен курировать лично я.

Интересно, кто изображен на фотографии?

– Может, для начала хотя бы перевернете снимок?

Он кивнул, взял фото за уголок, стал медленно переворачивать. В какое-то краткое мгновение, почти наносекунды, я почувствовал необъяснимое волнение.

В просьбе Кормухина не было ничего странного. Проследить за неверным супругом, взрослеющими детьми и другими бестолковыми членами семьи нас просят едва ли не каждый день. Большая часть заказов выполняется за два-три часа, ибо частенько за подозрениями клиентов скрывается обычная паранойя. Даже если попадаются интересные экземпляры, они все равно не стоят такого напряжения.

Почему же я волнуюсь сейчас?

Спустя еще секунду я понял, что волновался не зря. Когда фотография легла изображением вверх, я едва сдержал вздох. Сохранить беспристрастное выражение лица мне удалось с большим трудом.

3

Я привык принимать решения самостоятельно. И не привык их менять. Если решил – назад пути нет.

Кремень.

Одно из таких поворотных решений, изменивших всю мою жизнь, было принято чуть больше шести лет назад. Результат сидел сейчас за стойкой секретарши и разукрашивал старыми фломастерами картинки в детском журнале. Я благодарен судьбе за то, что у меня есть Томка. Не будь дочери – я клял бы себя за опрометчивость и самонадеянность.

3
{"b":"229012","o":1}