ЛитМир - Электронная Библиотека

— Америка обещала нам равенство и мир. Не получив ничего из обещанного, я решил, что пора все изменить. Пора просто уничтожить все. Континенту не нужны такие гнезда. А тебе, Спаун, предлагаю встретиться, снова, и у тебя появится шанс отомстить за смерть любви. Приходи ко мне на башню Соломона ночью и помни, только от тебя зависит, наступит ли завтра. Не придешь — чернобыльский газ отнимет надежду, ты сполна полюбуешься на скорчившихся от удушья граждан, которых обязался защищать.

— Посмотрим, что покажет нам утро.

Хитрый искусственный интеллект провел собственный тест на распознание изначального голоса, убрав введенные голосовым декодером изменения. Спаун оказался прав насчет подвоха: голос принадлежал не Джерси, а более изощренному преступнику — Безумному Джеку.

«Приходи ко мне на башню Соломона ночью и помни, только от тебя зависит, наступит ли завтра» — так у Спауна появилось новое задание, возможно, вторая встреча с Безумным.

Он не сильно ее жаждал, но отказаться не мог.

Башню Соломона построили в двадцатом веке. Перед началом экономического кризиса, оказавшего самое большое негативное влияние на Мракан-сити. Это — высоченнейшее, сооружение, напоминающее статую, чья длина бьет любые рекорды, на несколько метров выше Бурдж-Халифа, не говоря уже о гигантских Варшавской радиомачты и Небесном древе Токио.

Разумеется, на такую высь не полез бы никто, и демон-защитник — не исключение из правил. Он воспользовался компактным, но удобным детищем молодцов из технического отдела Wayne Enterprises (NEW TECHNOLOGIES) — летательным аппаратом SS-505, так и не пополнившим вооружение военных сил США (из-за некоторых несогласовок представителей корпорации с властями).

На самой верхушке сидел Джеймс Баллук. Привязанный к стулу, избитый (рубашка и штаны были запачканы кровью), с закрытым скотчем ртом, он посмотрел на Спауна то ли ищущим жалости, то ли слабо ненавидящим взглядом.

— Ты не заслуживаешь, чтобы я спасал тебя… — мститель не хотел причинять ему еще больше боли, — Ты заслуживаешь смерти…

Кодекс героя подразумевает соблюдение божеских заповедей, ведь герой, по мнению, демона — не тот, кто может убить, а тот, кто может одолеть гнев.

«Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных.

Строчки евангелия лучше всего передают эту мысль.

Кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два. Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую. Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся».

Пролистывающиеся в памяти нагорные проповеди и побудили Спауна в очередной раз отказаться.

Отказаться от мести…

— Я герой, поэтому я не смогу… — посмотрев в глаза Джерси — ненавистного ему человека, он повторил это, только в другой форме, — Если я убью тебя здесь и сейчас, Хэлван победит, а он не должен… — но говорить давалось с огромным трудом из-за переполняющей нутро бури эмоций, многократно умноженных, — Он не должен победить…

Спаун не сразу заметил прикрепленный к каменному лицу Соломона Оракула телевизор, и проведенный к тикающему устройству провод.

Не пришлось долго напрягать извилины, чтобы понять, что это…

— Взрывчатка!

И тут же, тут же послышались глубоко-смысловые, но смешливые россказни психа, затеявшего очередную обманку. Включился экран маленького телевизора, стоящего на одной из деревянных коробок, и… Спаун увидел скривившуюся в злобной ухмылке физиономию Хэлвана.

— Вот сейчас и поймем, насколько ж ты добр. Это — мой маленький эксперимент над ангельской сущностью антагониста! Посмотрим, сохранит ли твоя совесть, черный ангел, незапятнанную чистоту! Перед тобой человек, чья жизнь зависит от твоего решения. Вот такой винегрет, убьешь ты его или нет…

После оглашения условий Джек пропел стих:

   — Не любо на форумах сраться,
    — Ноль пользы, ноль интереса.
    — Но люблю я над всеми смеяться,
    — В реале! Где всем более тесно…
    — Тесно — не означает, что плохо,
    — Две правды — своя и для всех.
    — Первую хранят до финального вздоха,
    — А от второй откреститься не грех.
    — Но есть лишь единая правда!
    — Она уж, поверьте, для всех.
   — Трусов, спесивцев — пол ада,
    — Так много, что тянет на смех.

…И озвучил, сколько у Темнока до взрыва:

— На спасение обожженного даю пятнадцать секунд… Нет, двадцать пять! Все, дерзай!

В Спауне заборолись сразу все чувства:

«Я должен спасти его или нет? Я должен. А хочу ли этого? Неважно. Я герой. Я должен. Точно? Думаю, да. А как по-другому? Никак. Вот так вот».

На пустые сомнения ушло треть отведенного времени.

«Нельзя сомневаться.

Нельзя, потому что нельзя».

Он перерезал резиновый шнур (за пять секунд) и, таким образом, освободил Джерси. Спас его, позабыв о ненависти. За девять секунд погрузил на SS, потянул рычаг и улетел.

По законам жанра раздался смех Безумного Джека, и после затмивший его мощнейший взрыв, уничтоживший голову и плечи могучего голема — древнего западного архитектора Оракула накрыл собою город…

Через час полиция запихнула в машину буквально офигевшего Джеймса Баллука, пережившего экстремальный шок. Генри Своллс прибыл, чтобы оценить масштаб материального урона, по поручению Фроста, естественно. И, как ценитель всего высокого и архитектурного, лейтенант не смог отнестись равнодушно к совершенному акту вандализма (мягко говоря), которому боялись дать юридическую оценку.

К Своллсу обратился за помощью житель района, где и стояла величественная статуя — рабочий автомастерской Ральф Стелон.

— Это что ж за такое, господин полицейский? Выходит, вы и главаря поймали, обеспечили, грубо говоря, мир и покой, его теперь, наконец, запихнут на тридцать замков, а ужас-то продолжается…

Генри мучился от неудобства перед ним, как, впрочем, и перед остальными людьми. Но, тем не менее, он попытался объясниться:

— Ситуация несколько сложнее, чем вы представляете. Я пока не готов что-либо утверждать, но…

«Ничего не говори, Генри, правда навредит еще сильнее».

Стелон все напирал и напирал.

— Но… что, господин полицейский? Скажете, что не в курсе происходящих беспорядков?

«Мне стоит солгать, чтобы сохранить мир. Правда не всегда нужна, порой люди заслуживают большего. Порой их вера должна вознаграждаться».

— Боюсь, что так, мистер. Но поверьте мне, скоро все наладиться…

— Когда же будет это скоро?

Напарники решили не стоять на месте и заступиться за Своллса, они спровадили Стелона до его магазина и попросили впредь не выпытывать у сотрудников полиции «строго секретные данные». Не желая ругаться с органами правопорядка, тот согласился и отошел назад, но издалека выкрикнул, что так это не оставит и обязательно напишет жалобу…

100
{"b":"229013","o":1}