ЛитМир - Электронная Библиотека

Но это не могло продолжаться вечно: при должном нагреве пороховая бочка взрывается, и градус терпения достигает своего апогея. У прихвостней Баллука нервишки были ни к черту.

— Заткнись! — крикнул один из них, повернувшись к паяцу, — Иди молча! Достал уже! Всю дорогу только тебя одного и слышно! Вникаешь, как надоедают идиотские шуточки?

— Зачем мне еще вникать во что-то? — полюбопытствовал Джек, сдержавшись, — Разве не проще отбросить в сторону все это нытье диетологов о подорванном метаболизме и жить себе в удовольствие? Не проще?

— Хм…

— Или вас все же заботит нытье?

Пройдя парочку светлых коридоров и один темный (как и в зале с длинным столом, их украшали портреты советских вождей), преступники поздоровались с боссом и представили ему самого буйного из вечных пациентов Антнидаса — Безумного Джека, который внешне напоминал больше клоуна-бомжа, чем нетривиального преступника.

— Рад… — сказал Джерси.

— Ужас, какая рожа… — подколол босса Джек, — Даже родная мама такое полюбить вряд ли сумеет. Серьезно…

Тот пропустил оскорбление…

— Да вот только гад вытрепал все нервы, честное слово! — возмутился сопровождавший субъекта к дверям резиденции «типичный» латинос.

Баллук сам был готов подпортить нервы. Но в итоге решил просто посмеяться, обратившись к Хэлвану.

— У тебя есть право говорить. Скажи, что думаешь о них…

— Хорошо! — крикнул Хэлван, и повернулся к «типичному», — Срать нам на твои нервы! Иди, стирай носки!

Джерси лошадино заржал.

А вот латинос покраснел, как переспелый помидор (потому что простой помидор, не переспелый, не такой красный).

Джека пригласили в комнатку, не обставленную лишней мебелью, не просторную, с одним единственным окном, но уютную. Посередине стоял столик, яркий луч света нагревал деревянную столешницу…

Джерси кое-что предложил Джеку в знак уважения. Прежде чем они перешли к разговору, ради которого и была организована встреча…

— Сок будешь, апельсиновый? Вроде, кекс еще остался… — он заглянул в холодильник и чертыхнулся, — Черт, нет больше кекса!

— Мне хватит — успокоил Баллука Хэлван, — Я уже подкрепился шоколадкой. Я не гурман, не придирчив к количеству схаванного…

— Ну, тогда сока попей хотя бы!

— Итак! — Джерси взял стул и присел, — Какие предположения насчет того, о чем пойдет речь?

— Ой, да всякие. Попросишь отсосать, знаю, ты любишь. Но…

— Довольно, Джек. Спаун — наша общая проблема.

— Ах, вот оно что! Ну, так я не наемник…

«Так я и знал, господь, верни меня в психушку. Эта падла будет клянчить у меня смерть Спауна» — ярый недоброжелатель цензуры, Джек напрочь отказывался фильтровать мысли, собственно, как и речь…

— Но можешь им стать…

— Не забывай, ты тоже доставил мне хлопот с вагон. Я спустил тебе это с рук, чтобы заручиться помощью.

Баллук ничего не знал об истинных намерениях Джека, о его непростом мировоззрении, обо всех особенностях характера этого социопата, поэтому изначально посчитал Джека банальным наемником, умело использующим имидж психа для эффективного запугивания.

— Хрустящий краб, подгоревший тост, змеиная кожа, гнилая собака, унылая тварь… — помня терпимость и нереакцию Баллука на оскорбления, Хэлван стал открыто поносить «босса» и… улыбнулся, — Нравится выслушивать гадости?

— Я серьезно хотел предложить тебе…

— Что? Деньги?

— А они не нужны тебе?

Комната просто взорвалась от безумного смеха единственного находившегося в ней комедианта.

— Уа-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— Что смешного? — с ярко выраженным разочарованием спросил Джерси.

— А ты что, плохо знаешь Безумного Джека, да? Ему всегда смешно то, что у других вызывают лишь дикую попобольку! Уа-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

— Вот скажи мне, с какого хрена мне убивать Спауна? Это ж твои проблемы? Да? Твои и только? Вот сам их и решай! А на деньги мне срать, они — лишь бумага, годная замена туалетной! Это тебе не наплевать на бумагу, потому что ты за нее держишься!

Джерси сложил руки крест-накрест и сделал деловецкий вид. Недоумение от реакции убер-шутника он скрыть не смог, как бы ни пытался…

— Надо же, до чего докатился мир. Первый раз вижу идиота, которому не нужны деньги…

А затем подумал:

«Хотя лохматый не идиот, но, как минимум, сорвавшийся с цепи бульдог. Или, проще сказать, душевнобольной, а больным не раскусить ценность денег и перспективы, какими они наделяют здоровых».

Джек поджал губы.

— Не любо — не кушаю. Какие могут быть вопросы вообще, когда речь идет о частных предпочтениях? О вкусах не спорят…

Антон Белов три часа ошивался возле входа в Wayne Enterprises. Не отходил дальше соседствующего здания школы художников, но соблюдал определенную дистанцию — старался держаться в стороне от охраны. В голове крутились неприятные воспоминания — последние часы до невольного участия в эксперименте.

Это и улыбающаяся морда коллеги по бизнесу.

— Неужто дето-ориентированных киношек насмотрелся? Запад, такой запад…

И голоса подручных Бориса…

— Картина Репина: Иван Грозный убивает своего сына!

И много других навязчивых отрывков…

— Даю час, подумаешь, примешь верное решение — будешь свободен. Нет — пеняй…

В комнату вломились подручные Джерси и оповестили о внеплановом появлении его делового партнера, по их словам, чем-то недовольного.

— Хорошо, мальчики, сейчас я приду… — прошипел Джерс, и перед тем, как покинуть комнату, снова обратился к Джеку, — А ты сиди и думай…

«Смертельно ошибочно оставлять меня одного» — думал Джек, обретя долгожданное, но временное спокойствие. В чем — в чем, а здесь он был полностью прав: гангстер только что допустил роковую ошибку, предоставив ему в распоряжение… целую комнату!

— Вот, держи дозированную вкусняшечку. На память от дядюшки Джека — хитрец со смущенным смешком пошарил по карманам и выудил слегка помятый блистер со всего одной таблеточкой, — Гарантирую, ты надолго запомнишь мой подарок… — и не простую таблеточку, а… — Навсегда… — содержащую чрезмерное количество веществ, которые допустимы лишь в малой концентрации.

Тем временем в коридоре кричал тот самый недовольный партнер Джеймса Баллука.

— Да пропустите вы меня, ё-моё! Не знаете, с кем связались! — Дмитрий Артемович, как и подобает «крутому русскому в Америке», вел себя нагло, чересчур по-хамски. Даже новый центр преступного сбора был для него очередным проходняком, где из беды выручают понты и угрозы.

«Босс» явился для выяснения обстоятельств. Но на Артемовича это не подействовало нисколь, теперь он уже понтовался перед Джерси.

— Ты мне немедленно все объяснишь! — дошло до того, что русский цепко ухватился руками за галстук Джерси и начал открыто угрожать, — А не то будешь иметь дело с моими предыдущими покровителями, понял, козел?

Подручные хотели было выпроводить русского наружу, но Баллук приостановил их.

— Все нормально. Отойдите…

— Что случилось, рассказывай? И не пыли. Нервы и так у всех на взводе, не только у тебя… — голос «босса» сохранился тихим, спокойным, уравновешенным…

Но по тенору Артемовича так не скажешь. Его голос был гневным, неистовым, яростным…

— Это я хочу спросить у тебя, что случилось! У тебя! Ты утверждал, с моим коллегой покончено, сказал, что Тоху отправят на опыты и никогда не выпустят. Никогда-никогда! А сегодня эта борзая сука звонит мне и знаешь, что говорит?

— Ну…

— Намекает на месть, на расплату. Говорит так, будто поменялся изнутри, из-за того, что каким-то раком выжил, а не сдох. Как это понимать? Скажи!

87
{"b":"229013","o":1}