ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
#МАМАмания. Забавные заметки из жизни современной мамы. Книга-дневник
Трезориум
Вонгозеро. Эпидемия
Прикладная кинезиология. Восстановление тонуса и функций скелетных мышц
Зов желаний
Кактус. Никогда не поздно зацвести
Все приключения Элли и Тотошки. Волшебник Изумрудного города. Урфин Джюс и его деревянные солдаты. Семь подземных королей
Синергия: ключ к успеху
Список опасных профессий

Вэйн согласился, опять же в мыслях:

«Вероятно».

Далёкий и тихий раскат мелькающей вдали грозы, покрытое облаками черное небо, и пока идёт дождь, на кладбище присутствует дух грусти, необходимый для прощения с Мэри Бэйл. Постояв еще десять минут рядом с могилами, случайные собеседники разошлись, кто куда: Борис/Украинец пошел к машине, Джон/Спаун — к поместью.

Резиденция Украины.

Джек просидел в комнате больше двадцати часов, и каждую минуту ждал, когда его мучитель-гестаповец Джерси зайдет к нему вновь и «шо-нибудь» предложит.

Смешливый рассуждал, но уже не про себя, а вслух! И каждое его рассуждение включало в себя как философию, так и бред. Хэлвану лучше всех удавалось совмещать противоположности: бред и философию, драму и комедию, смерть и веселье…

— Ой, как же это все относительно и сложно. Теория вещего Джека о терпении! Итак, что оно собой такого интересного представляет? Интересного, может, и ничё! Но знать надо, шо терпение — особый вид топлива, который регулярно поставляется, только в разных дозах и в строжайшей зависимости от прочих черт! — это была философия, дальше понесся бред, — Но это не значит, шо животные должны терпеть скотское отношение людей! Почему им не загрызть своих обидчиков? Зачем Гризли нужна жалость, если имеются когти и клыки?

— Вот, все дело в каноничности природы!

Джек тонул в пучине резонерства, отчего не услышал скрипа открывающихся ставень и торопливых шагов. Это зашли Джерси с прокурором. Первый дернул шута за руку.

— Будешь сидеть здесь без воды и еды, пока не одумаешься, понял?

Данная угроза никак не повлияла на Безумного. Наоборот. Она его чуть было не рассмешила до болей в желудке. Но свою неестественную веселость Джек посохранил на будущее, чтобы, образно говоря, «не тратить энергию даром».

— А когда одумаешься, когда согласишься взять на себя устранение Спауна, дашь знать…

— Ну, ты и идиот! — улыбка сползла с лица Безумного, на время, — Просто нет слов, чтобы описать, какой степени ерунду ты сейчас несешь! — Джек несвойственно для своего образа «смешливого-присмешливого злодея» посерьезнел, — Хоть обнюхай все словари мира!

— Что я сказал такого, что ты счел мои попытки договориться ерундой? — спросил Джерси.

— Да все! Начиная от первой буквы и заканчивая последней, все сплошная, никаким раком не относящаяся к истине, бредятина, которой ты заливаешь свою неуверенность! — после одноминутного перерывчика Джек заговорил более тихим загадочным голосом, — Твой конец близок, твой и твоей империи! Фигурально выражаясь, красавчик, ты сейчас находишься среди клыков. Могёшь понять, что я имел под словом клычки, э?

Еще через минуту в комнату вбежали «чеченцы». Их настрой показался Баллуку очень нерешительным. Глазки бандитов виляли в разные стороны, смотрели то на него, то на Джека.

Почувствовав неладное, Джерси обратился к Хэлвану.

— Что ты только что сделал?

— А ты не понял! — весельчак встал из-за стола, — Переманил на свою сторону! Всех членов банды Командира, всех громил Шифера! Не переманился только ты, а всех непереманивающихся решено судом верховным сминусовать к чертям, потому что такие отходы никому не нужны, а тем более мне — заядлому эстету, признающему только самые качественные продукты и перед покупкой всегда обращающему внимание на срок годности!

Услышав необлегчающую правду, Джеймс повернулся к брату:

— И ты туда же?

Фредди подумал:

«Всегда мечтал обломать тебя».

И сказал:

— Туда же, брат…

Боссу связали руки и приказали дуть к выходу. Все то время, пока они шли, Джек неустанно ерничал и смеялся.

— Уа-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Я просто не могу с вами, люди! Я, нецензурно выражаясь, херею от ваших самоподстав да самопредательств, которые переносятся пизже, чем самопожертвования да саможертвы! Какие вы смешные и легко управляемые! Но что мне немного не по нраву, так это как раз легкая управляемость! Вы оставляете меня без работы провокатора, не приходится ничего делать, практически! Даже тянуть за нить… — вдруг он остановился. Остальные сделали то же самое. Джеки подошел к Джерси и поправил ему воротник, — Шелк вдруг приобрел душу! А нить… она уже давно тянется по собственной прихоти, как тряпичные куклы тянутся к своим любовникам. И отрицание нужно только лишь для самоуспокоения!

— Пожалуйста — Джек закривлялся, — Выкинь что-нибудь годное, подходящее для ржаки. Я так хочу проржакаться, шо не могу уже. Ведь вещий Джек без смеха — это незакономерно как-то для нашей реальности, это просто неправильно, плохо… Это как наркоман без дозы, как военный без войны и как Гарик Потный без шрама, по которому текут английские школьницы. На худой конец это рекреативно, я разбавляю скуку, а чтобы другие не скучали, мне должно быть хохотно!

Неожиданное появление Антона Белова на этаже вынудило Джека и Фредди повременить с выходом. Лицо русского сияло… в злорадной улыбке. Долгое нахождение в капсуле, препараты, «бешенство» — совокупность этих раздражителей изменило сущность Белова. Его душу… Память сохранилась, но теперь Белов, по сути, совсем другая личность. Без принципов, без чести, без сострадания! Отсутствие всего перечисленного роднило его с Кригером и Хэлваном! С Фредди и Джеки!

— Не знаю, о какой моральной выдержки вы говорили, мистер Хэлван! — но было у нынешнего Белова кое-что, чего не наблюдалось у других — уважение к веселому маньяку, — Вэйн сник на третьей минуте разговора. Смотрел в потолок со слабо скрываемым волнением… — уважал он Хэлвана, потому что умеренно завидовал его злодейскому таланту, его непоколебимости, — Признайтесь, вы пошутили насчет фантастической силы воли…

— Нет! — крикнул Джек (со связанными руками, Джерси тихо наблюдал за балабольством придурковатых индивидов, не смеялся, но и не дрожал), — Нет, нет и еще раз нет! Я часто шучу, но часто не значит всегда!

— А как тогда? — русский был слишком навязчив по части расспросов, хоть и говорил тихо и сдержанно.

— А так вот тогда, особист! Очень просто! — смешливый психопат развел руками и высоко подпрыгнул, — Поднапряги извилины: если Сраун разок, по какой-то одной, известной лишь ему одному причине, зассал, это ж не значит, что теперь он будет ссать всегда! Вспомни поговорочку, которая в тренде на твоей родине, один раз — не пидорас! И сразу все изменится…

— То есть, Вэйн может проявить себя в будущем?

— Если будешь недооценивать своих врагов, то погоришь. Это не мнение, это данность…

— Шуруй. Не задерживаю…

— Хорошо, мистер Хэлван… — русский покорно ушел, оставив братию «развлекаться».

Джерси уставился на в тот миг отвернувшегося брата, который был настолько труслив и ничтожен, что не мог смотреть в глаза, даже зная, что тот, кого он подставил, ничего не сможет сделать.

— Смотри на меня… — такой обиды, как сейчас, Баллук доселе не испытывал. Раны предательства, особенно, когда предают близкие, затягиваются очень медленно. Процесс восстановления столь мучителен, что отпадает влечение к жизни, — Смотри! — крикнул Баллук, — Не отводи взгляд!

«Я должен» — Фредди пытался себя заставить повернуться…

— Брат, ты и так уже все понял, для чего тебе нужно со мной разбираться? А? Природу мою не изменишь… — Фредди ненавидел своего брата, равно как и всех остальных людей, и не имело значения, родственники они его или чужие люди. Но родственников он ненавидел куда сильнее, чем неродных, — Просто посмотри в глаза смерти. Посмотри… — в значительной степени, — Ты же стольких убил, стольких отправил на тот свет, а со смертью так и не общался…

— Я не боюсь смерти… — грозный голос Джерси попритих, и уже был далеко не таким грозным, — Ее боятся только трусы. И я даже знаю человека, который был к ней готов, который ждал ее. Смерть…

96
{"b":"229013","o":1}