ЛитМир - Электронная Библиотека

Никто. Само выросло. Вместе с деревом. Тысячелетия делали ствол сучковатым и кряжистым. Задубела кора от ветров и поветрий со всех сторон света, листья других по­род то приживались, то облетали, удивляя окружающих: листья дубовые сыплются с ясеня... Ага? Только здесь на­оборот — ствол русский оставался дубовым. Русскими желудями кормилось полмира, пытались сдирать дубовую кору и убедились в беаьлодности затеи опасно, и ни к чему она в хозяйстве, а вот желудями кормились свиньи без разбору. И рубить сучковатый ствол опасно для здоро­

вья... Хотя были попытки, были амбииии — Виват, импе­ратор! Хайль, Гитлер! — па хрена это надо? Пока стоит луб, не нарушается равновесие в природе и обмен вешеств.

По поводу желудей и дубовых веников можно рассуж­дать много и долго, и даже Вавакин задумывался о приро­де вешей па досуге, но так пе хотелось вновь встречаться с Палачом, принадлежностью дубового ствола, с которым свела Вавакина общая судьба. Сам, кстати, напросился на знакомство. Но русский мафиози был. из песни слова не выкинешь, он предложил Вавакину встретиться. Увы, не откажешься. Место встречи — «Джаз-клуб», самое модное место молодежного досуга в центре столицы.

Староват я для таких увеселений, — отнекивался Вавакин.

Ничего, ничего, — весело увещевал Палач. — По­ужинаем в «Доме дракона» на «Белорусской» и махнем на дискотеку в «Джаз-клуб». Надо вам проветриться.

Ужин как ужин, мало ли Вавакин поел вкусных вещей и китайских, и французских, всего не перечесть, но об- жорка не была хобби Вавакина, а вот дискотека, куда он попал впервые, поразила его до самого копчика, настоль­ко непонятное для него зрелище открылось перед ним.

. «Джаз-клуб» начинался прямо под открытым небом, от стойки бара, !дс кучковались девицы всех калибров, модно разряженные юнцы и среднелетки постепеннее. Бар торго­вал бойко, горячительные напитки шли по высокой цепе, три бармена не успевали обслуживать жаждущую публику. «Надо же, — дивился Вавакин, скромно притулясь за уго­лочком, — всякая шушера,-которая и вершков-то еще не нахваталась, а название коктейлей знает». Сам он скромно прихлебывал бурбон, предложенный Палачом.

353

Шушера была элитной. Девицы знали друг друга, об­нимались при встрече, живо беседовали, независимо вы­кладывая за коктейль пару сотен рублей, а то и в валюте, знали они мужчин и парней здесь, и те, надо полагать, не единожды стали друг с другом родичами, «свояками» благо-

12 Зяк. 3-04Х

даря общительным девицам. Появлялись здесь и другие личности, знаменитости, бомонд столицы, и Борис Ми­хаилович объяснял Андрею Андреевичу, кто есть кто. Меньше про девиц — эти в основе своей были фото моде­лями, манекенщицами или участвовали в подданцовках у Киркорова ли, у Леонтьева, у прочих, кого коммерц-шоу вознесло до высот, оставляя безголосыми и бесталанны­ми, но денежными. Этот элитион пучился в «Джаз-клубе» шибче других. Приглядевшись, Вавакин узнал в расхрис- , тайном парне у стойки на-найца, то ли обкуренного, то ли в дым пьяного, с глазами кролика; узнал Вавакин и младшего Преснякова, кичеваго разодетого и пошловато радостного, заглянувшего с годной прихлебаев. Особо зна­менитых комментировал Борис Михайлович: мелькал в толпе под открытым небом «голубой Пстгя», обнимаю­щий всех подряд, и «белый Зяма», кичащийся умопомра- j читальными мускулами, не было только «красного Зюга- ни», а так бы — все цвета российского флага, все как у людей. О тех, кто подходил к Борису Михайловичу чок­нуться стаканчиками, он умалчивал. Так, знакомые ребя­та. Зато пальчики у «знакомых ребят» были всунуты в мас­сивные дорогие перстни. Понимающий толк в камнях, Вавакин домысливал цены знакомства.

А вот и ваш знакомый, — сказал Борис Михайло­вич, наклонившись к самому уху Вавакина. Проследив направление его взгляда, Вавакин увидел Шурика. Двое пар- i ней вели Мотвийчука к стойке, и он озирался осоловевши­ми глазами, приклеенная улыбка будто взята напрокат с чужого лица.

Нализался, никак? — спросил Вавакин.

Сами сулите, — пожал плечами Борис Михайлович.

Парни притиснули Шурика к стойке, он сыпнул перед

собой немного белого порошка и вынюхал ноздрей, зажи­мая другую. Бармены заволновались, сопровождающие ис­чезли. Появился страж порядка и повел без эмоций

г

Мотвийчука к выходу. Глаза его еще больше помутнели, улыбка с чужою лица приклеилась крепче.

Понял, — сказал Вавакин.

-- Не забудьте с ребятами рассчитаться, — напомнил Борис Михайлович. — Они позвонят.

Вавакин залпом выпил свой бурбон. Борис Михайло­вич щелкнул пальцами, и выпивку повторили. Не сказать, что Вавакин был расстроен, наоборот, причастность к ве­селящемуся люлу заставила его залпом опорожнить и дру­гой стаканчик, как бывает с теми, кто покончил с зудя­щей проблемой и желает расслабиться.

Третий бурбон Вавакин пил в нервозном возбуждении. •V       —■ Пойду осмотрюсь, — оглянулся он на Бориса Ми­

хайловича.

Надо, — поощрил тог. — Прогуляйтесь вниз, там еще веселее.

Прежде чем спуститься вниз, Вавакин протиснулся к выходу, кула увели Мотвийчука. Охранники пе церемони­лись с ним, вытолкали за калитку и там оставили. Мотвий­чук далеко не ушел, Присел па корточки за машинами, при­паркованными у тротуара. Вавакин прошел мимо, Шурик не узнал его, лаже не шевельнул глазами. Тогда Вавакин вер­нулся, остановившись напротив, спросил:.

Ты чего тут, парень, притулился?

— Ничего. Закурить пе найдется?

Не курю. — разглядывал его Вавакин.

Без сомнений, нал Шуриком потрудились настойчи­во. Не очень упитанный прежде, Мотвийчук походил на , скелет, остов. Заострился до корабельного форштевня его

нос, намертво осели в глазницы глаза. Вавакин заглянул в I них. Ноль движения.

Тебе бы домой поехать.

Домой? Не знаю... Дома хорошо.

Нет, что-то еще блуждало в глазах, обрывки осмыс­ленности, и что-то похожее на жалость шевельнулось в груди Вавакина.

«Не надо, — остановил он себя. — Жалость украшает дураков, а это быдло, а я не глупец».

Держи, — не разжав зубы, молвил Вавакин и сунул Шурику полтинник. — Возьми такси.

Во. — прорезалось оживление в Мотвийчуке. — Ко­сячок запалю. Дядь. добавь еще. мало...

«Ничего не понял, — брезгливо отвернулся Вавакин. — Конченый человек». И направился назад в «Джаз-клуб».

Верх клуба отличался от подвала как небо от земли. • Если наверху можно было хотя бы дышать, то джазмены не додумались продавать воздух. Джазом, кстати, ни там, ни здесь не пахло, по бухало по мозгам изрядно. По кру­тым ступенькам Вавакин спустился в подвал вместе с дру­гими, навстречу подымались сельдями насладившиеся таниами. Спустившись, Вавакин не смог толком оглядеть­ся', настолько плотно держались один к другому танцую­щие. Если дерганье и заламывай и е рук можно назвать танцем. Раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре, сгибались и разгибались в такт ноги, раз-два-три-четыре, раз-два- три-четыре, всплескивались и мотались в воздухе руки. Каждый танцевал соло, все играли каждый свой спектак- лик страсти и вдохновения.

«Что за херпя? — недоумевай Вавакин. — На кой ляд такие танцы? — По башке обухом лупил бит, теснота вы­жимала мозги. — Или здесь сплошь обкуренные?» Нет, убедился он, когда одна девица, завершив дерганье и стра­сти, развернулась и трезво пошла на выход.

Вавакин понаблюдал за остальными и пришел к выво­ду, что в основном здесь нормальная молодежь, а действо, в котором они участвовали скопом, не что иное, как груп­повое онанирование. С критической ухмылкой он забил­ся в уголок, чтобы не затолкали, и понаблюдал еще не­множко за членистоголовой массой тел.

78
{"b":"229014","o":1}