ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Простая сложная Вселенная
Браслеты Скорби
Как написать бестселлер. Мастер-класс для писателей и сценаристов
Контрразведчик Ивана Грозного
Возвращение
Девушка с синей луны
Как курица лапой
Время не знает жалости
На струне

– Время, Лорелей! – Раздавшийся голос прервал ее мысли.

Она заморгала, оглянулась и увидела Майкла. Тот стоял, скрестив руки, в нескольких метрах от нее и наблюдал за ней с мрачным интересом.

– Это было захватывающе.

– Что? – Ее сознание раздваивалось. Она не понимала смысла его слов.

– Было захватывающе смотреть, как работает твой мозг. Ты всегда перевоплощаешься в своих героинь?

– Не всегда. Но Брайан молодец. То, что он постоянно переписывает сценарий, доставляет много неудобств, однако он неизменно создает образы, с которыми я могу отождествлять себя. – Она смущенно улыбнулась. – Иногда мне кажется, что мы с ним читаем мысли друг друга.

Лорелей направилась на съемочную площадку. Включились камеры, и она превратилась в Мэри Бет Уиндом. Прониклась мыслями Мэри Бет. Ее надеждами. И страхами.

Съемочная группа, камеры, машина, производящая туман, микрофон над головой – все исчезло из ее сознания.

Сейчас она совсем одна на кладбище. Надгробия, едва различимые в густом клубящемся тумане, возвышались словно безмолвные белые призраки. На ней прозрачное светло-лиловое платье, будто сотканное из той же самой дымки, которая окутывала ее обнаженные руки и икры ног. В дрожащем неясном свете раннего утра ее кожа казалась такой же гладкой и холодной, как мрамор вокруг. Веточка белых цветов приколота на ее груди.

Запах надвигающейся грозы наполнил воздух, пропитанный ароматом камелий, жасмина и магнолий. Женщина споткнулась о вазу с искусственными цветами и опустилась на колени, держась за угол надгробия, торчавшего из влажной и сырой земли.

Когда она коснулась холодного мокрого камня, ей показалось, что она услышала, как кто-то прошептал ее имя… Мэри Бет… Но потом она решила, что это шум листьев над ее головой.

Поднявшись на ноги, женщина пошла дальше. Она кружила между могилами, останавливаясь, когда ей казалось, что она слышит, как за ее спиной тихо похрустывает гравий.

Ее нервы были натянуты, кровь стучала в висках. Она сглотнула и почувствовала металлический привкус страха. И сладкий медовый вкус ожидания.

Она ощущала его присутствие. Он наблюдал за ней. Ждал. Удивительным было то, что вопреки здравому смыслу, вопреки всякой логике она знала: человек, на встречу с которым она сюда пришла, человек, который вторгается в ее сны, знает, как целовать и ласкать ее, был именно тем человеком, о котором она писала сейчас роман.

И вот уже две сотни лет – мертвым.

Наконец она у цели.

– Я пришла, Филипп.

Она провела кончиками пальцев по буквам имени, высеченного на блестящем белом камне. Филипп Виллар Мариньи де Дюбройль. Отчаянный младший сын богатого креольского плантатора, убитый на дуэли. Одни клеветники называли Филиппа пиратом. Другие – дьяволом.

А для нее он был всем.

– Мэри Бет. – Ее имя, произнесенное шепотом, коснулось ее глаз, и задрожавшие веки послушно закрылись. Губы почувствовали вкус виргинского табака и французского бренди. – Ma Belle.[2]

Ее пальцы начали расстегивать на груди перламутровые пуговицы. Она расстегнула их одну за другой, повела плечами, и платье легло на блестящий белый гравий светло-лиловым облаком. Она осталась в девственно-белом кружевном белье, которое мерцало, как лунный свет, и длинных, до бедер, белых чулках с кружевным верхом.

– Я пришла, Филипп, – прошептала она. Она закрыла глаза и протянула руки, молчаливо и страстно призывая его в свои объятия.

Ей не пришлось долго ждать. Когда она почувствовала прикосновение сильных пальцев к своему затылку, она откинула голову назад, открыв белую шею. Волосы светлым водопадом упали ей на спину, губы с готовностью раскрылись.

– Ты здесь, моя дорогая. – Пальцы в черных кожаных перчатках сдавили ее горло. В ужасе открыв глаза, Мэри Бет обнаружила перед собой не темные любящие глаза своего призрачного любовника из сновидений, а глаза дьявола из ночных кошмаров.

Она попыталась закричать, но черные вероломные пальцы преградили путь звуку. Она увидела блеснувший скальпель, почувствовала холод стали на своем ставшем ледяным теле.

Потом все погрузилось в темноту…

Долгая тишина воцарилась на кладбище. Эрик Тейлор наконец прервал ее.

– Стоп, – произнес он неуверенным голосом.

– Стоп, – повторил за ним ассистент режиссера голосом, дрожавшим больше обычного.

– О Боже, – пробормотал Брайан Уайлдер.

– Снято сразу, – радостно заявил Джон Нелсон.

Майкл взглянул на полураздетую Лорелей, безжизненно лежавшую на гравии в клубах искусственного тумана. И не мог произнести ни слова.

Глава седьмая

Сорок пять минут спустя Лорелей сидела вместе со всей съемочной группой в кабинке рыбного ресторана «Акмэ».

Одетая в футболку и джинсы, без грима, Лорелей все равно привлекала любопытные взгляды. Видимо, ей никогда не удастся скрыть от людей свою частную жизнь, подумал Майкл.

– Твой сдавленный крик был очень удачной находкой, Лорелей, – сказал Брайан. Он проглотил устрицу и запил ее глотком пива.

– Этот крик просто сделал всю сцену, – согласился Эрик. Расправившись со своей порцией водки, он ловил взгляд официантки, чтобы получить еще одну.

– Я тогда вовсе и не играла. – Ей и теперь было страшно при одном воспоминании. Лорелей сделала глоток чая со льдом и попыталась успокоиться. – Почему ты меня не предупредил, что в этой сцене появится скальпель?

Брайан пожал плечами.

– Потому что мы с Эриком придумали это в последнюю минуту и решили, что твоя реакция будет интереснее, если ты не будешь знать о скальпеле заранее.

– А ведь здорово сработало, Лорелей! – подтвердил Джон с энтузиазмом человека, влюбленного в свою работу. – Ты сама убедишься, когда посмотришь отснятый материал. Я снимал портативной камерой, а она даст потрясающий психологический эффект.

– На какое-то мгновение мне показалось, что скальпель был настоящим, – пожаловалась Лорелей. Она старалась ничего не есть, кроме своего салата, но не выдержала и попробовала два фирменных блюда этого ресторана. Интересно, насколько калорийны устрицы? – А в ваши творческие головы не пришла мысль, что Майкл тоже мог так решить?

– Конечно, мы подумали об этом, дорогая, – сказал Эрик. – Поэтому мы проинформировали мистера О'Мэлли об изменении.

Лорелей метнула взгляд на Майкла.

– Тебе было известно?

Майкл пожал плечами. Он только что положил в рот кусок жареной зубатки. И какого черта его втянули в этот киношный бизнес?

– Я знал, что сценарий изменили, – сказал он, прожевав рыбу и проглотив. – Но понятия не имел о том, какой сильной окажется новая сцена.

– Ну, – Лорелей покачала головой, всматриваясь в лица четверых мужчин, которым она могла доверять, – а если бы я умерла от сердечного приступа прямо на съемочной площадке.

– Такого не могло произойти, – уверенно сказал Брайан со своей обычной самодовольной улыбкой. – У тебя отважное сердце, Лорелей! Хичкок, наверное, перевернулся в могиле от злости, сожалея, что не имел возможности работать с тобой.

Эта вульгарная лесть не уменьшила ее обиду.

– К вопросу о могилах. Могу я, наконец, узнать, не окажется ли человек, преследующий меня, – этот двухсотлетний мертвец – еще и вампиром?

– Я пока не решил, – сознался Брайан. – Это был бы неплохой штрих…

Шейн, выглядящий невероятным щеголем в черных джинсах, черной шелковой футболке и кремовом шелковом пиджаке от Армани, появился как раз в тот момент, когда разгорелся спор, что заказать на десерт.

– Частного детектива вызывали? – весело спросил он.

– Господи, – спросил шепотом у Лорелей Джон Нелсон, – кто этот греческий бог?

– Шейн О'Мэлли. Самый младший из братьев, – тоже шепотом ответила ему Лорелей.

– Самый младший? – Светлые брови кинооператора поползли на лоб. Он переводил взгляд с Шейна на Майкла и обратно. – Сколько же их?

– Три. Средний – Рорки.

вернуться

2

Моя красавица (франц.).

12
{"b":"230","o":1}