ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Затем в десять минут пополудни – в Москве в это время было уже восемь часов вечера – ситуация резко изменилась.

Боба Герберта срочно вызвали в центр связи, расположенный в северо-западном крыле. Приехав туда в своем кресле-каталке, Герберт направился прямиком к главе отдела радиоразведки Джону Куэрку, молчаливому гиганту с красивым лицом, мягким голосом и терпением буддийского монаха. Куэрк сидел перед УЭЭПА, универсальным эвристическим энгармоническим переводчиком-анализатором, новейшим прибором, способным выдавать практически синхронный перевод любых фраз, произнесенных пятьюстами с лишним типами голосов на более чем двухстах языках и диалектах.

Увидев Герберта, Куэрк снял наушники. Трое остальных техников, находящихся в комнате, продолжали работать на своих станциях, настроенных на Москву и Санкт-Петербург.

– Боб, – сказал Куэрк, – мы перехватили сообщения, из которых следует, что на российских военно-воздушных базах на всем протяжении от Рязани до Владивостока собирается оборудование к отправке в Белгород.

– В Белгород? – переспросил Герберт. – Именно там русские проводят маневры. И что они туда посылают?

Куэрк устремил взгляд своих голубых глаз на экран.

– Проще сказать, чего они не посылают. Передвижные центры связи, передвижные радиорелейные станции, один мощный радиопередатчик, установленный на борту вертолета, бензозаправщики с запасами бензина и солярки, передвижные ремонтные станции, и все это полностью укомплектованное личным составом, и в довершение ко всему полевые кухни.

– Русские разворачивают связь и каналы снабжения, – задумчиво промолвил Герберт. – Может быть, это какие-то учения?

– Уж слишком внезапно все происходит. Мне с таким еще не приходилось сталкиваться.

– Что ты хочешь сказать? – спросил Герберт.

– Ну, – начал Куэрк, – все это очень напоминает подготовку к масштабным маневрам. Однако обычно, когда русские затевают что-нибудь столь значительное, сначала происходит резкое увеличение объема радиопереговоров: обсуждаются сроки, пути выдвижения войск и тому подобное. Мы обязательно фиксируем общение передовых частей со штабами по поводу тактики предстоящих действий.

– Но сейчас ничего этого нет, – заключил Герберт.

– Полный ноль. Я ничего такого внезапного еще не видел.

– Однако, когда все будет готово, – сказал Герберт, – У русских будет все, для того чтобы совершить нечто грандиозное... например, вторжение на Украину.

– Совершенно верно.

– Однако украинцы бездействуют, – продолжал Герберт.

– Быть может, они ничего не знают о происходящем, – предположил Куэрк.

– А может быть, не принимают это всерьез, – возразил Герберт. – Снимки, полученные ОНР, показывают, что украинцы ведут обычное наблюдение за приграничными районами – но и только. Несомненно, они не ждут, что им придется действовать в глубоком тылу противника. – Герберт побарабанил по обтянутым кожей подлокотникам. – Когда русские смогут выступить?

– Все будет на месте к полуночи, – ответил Куэрк. – По воздуху до Белгорода путь недолгий.

– А что, если это всего лишь грандиозный розыгрыш? – предположил Герберт.

Куэрк покачал головой.

– Все переговоры настоящие. Когда русские хотят сбить нас с толку, они пользуются сочетанием букв латинского и русского алфавитов. Они полагают, что мы зайдем в тупик, пытаясь определить, какой именно алфавит применяется. – Он ласково похлопал по компьютеру. – Но наш УЭЭПА способен решать и не такие задачи.

Герберт потрепал Куэрка по плечу.

– Отлично сработано. Если будет что-нибудь еще, дашь мне знать.

Глава 22

Понедельник, 21.30, Санкт-Петербург

– Товарищ генерал, – доложил розовощекий Юрий Марев, – из центра связи доложили, что пришло зашифрованное сообщение из штаба Тихоокеанского флота во Владивостоке. Речь идет о том самолете, за которым вы просили меня следить через спутник "Ястреб".

Генерал Орлов, медленно расхаживавший вдоль стола с компьютерами, резко остановился и подошел к молодому лейтенанту, сидевшему за крайним левым монитором.

– Вы уверены? – спросил он.

– Сомнений быть не может, товарищ генерал. Это тот самый "Гольфстрим".

Орлов взглянул на часы в углу компьютерного монитора. Самолет должен был приземлиться не раньше чем через полчаса, а генерал хорошо знал Дальний Восток: в это время года ветры, скорее всего, будут встречными, так что прибытие "Гольфстрима" может только задержаться.

– Передайте Зилашу, я уже иду, – сказал Орлов, быстро направляясь к двери, ведущей в коридор.

Пройдя в его противоположный конец, он ввел с клавиатуры меняющийся каждые сутки код, открыл дверь и оказался в тесном, прокуренном центре связи, расположенном по соседству со службой безопасности Глинки.

Аркадий Зилаш и двое его помощников сидели в крохотном помещении, до самого потолка заставленном различным радиооборудованием. Орлов даже не смог распахнуть дверь до конца, поскольку за нее был впихнут какой-то прибор, на котором в тот момент как раз работал один из помощников Зилаша. Все связисты были в наушниках, и сам Зилаш увидел вошедшего Орлова только тогда, когда тот похлопал его по левому плечу.

Вздрогнув от неожиданности, сухопарый начальник отдела связи поспешно снял с головы наушники и загасил сигарету в пепельнице.

– Виноват, товарищ генерал, – тихим голосом с хрипотцой смущенно пробормотал Зилаш.

Запоздало сообразив, что он сидит в присутствии старшего по званию, Зилаш начал неуклюже подниматься из-за стола. Орлов жестом показал ему, что можно оставаться на месте. Сам не желая того, Зилаш постоянно ходил по самой грани правил военной дисциплины. Однако в радиосвязи ему не было равных, и, что гораздо важнее, Орлов знал его еще со времени работы на космодроме. Генералу хотелось бы, чтобы под его началом было побольше таких людей, как Зилаш.

– Ничего страшного, – сказал Орлов.

– Благодарю вас, товарищ генерал.

– Что там нам хочет сообщить "Гольфстрим"?

Зилаш включил цифровой кассетный магнитофон.

– Я расшифровал сообщение и немного его подчистил, – сказал он. – Оно было принято с сильными помехами – погодные условия над Японским морем сейчас ужасные.

Послышался слабый, но отчетливый голос:

– Владивосток, мы теряем мощность правого двигателя. Пока что неизвестно, насколько серьезной является неисправность; судя по всему, вышла из строя какая-то электрическая цепь. Мы надеемся совершить посадку на полчаса позже намеченного срока, но дольше нам продержаться не удастся. Ждем ваших указаний.

Большие глаза Зилаша, чем-то напоминающие глаза овчарки, следили за Орловым сквозь густой табачный дым.

– Товарищ генерал, каким будет ответ? Орлов на мгновение задумался.

– Пока что никакого ответа не будет. Соедини меня с контр-адмиралом Пасенко, начальником штаба Тихоокеанского флота.

Зилаш взглянул на часы на экране компьютера.

– Товарищ генерал, во Владивостоке сейчас четыре часа утра...

– Знаю, – терпеливо произнес Орлов. – Сделай, как я прошу.

– Слушаюсь, товарищ генерал.

Зилаш ввел с клавиатуры компьютера фамилию, установил радиосвязь, загрузил в шифратор ключи. Когда контр-адмирал Пасенко ответил, Зилаш протянул наушники Орлову.

– Сергей Орлов? – спросил Пасенко. – Космонавт, летчик-истребитель и отшельник, уединившийся в четырех стенах своего дома? Один из немногих, чей голос я услышу с радостью, даже если меня разбудят среди ночи.

– Илья, извини за то, что поднял тебя с постели, – сказал Орлов. – Как у тебя дела?

– У меня-то все прекрасно! – воскликнул Пасенко. – А вот ты где скрывался последние два года? Я ничего о тебе не слышал с тех пор, как мы отдыхали в санатории для высшего командного состава под Одессой.

– Да у меня тоже все хорошо...

– Ну разумеется, – перебил его Пасенко. – У вас.

космонавтов, всегда все хорошо. Ну а Маша? Как поживает твоя многострадальная жена?

32
{"b":"2309","o":1}