ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ты здесь только ради того, чтобы получить одобрение своего начальства? – спросила Пегги.

– Нет, и все же я был бы не против.

– Не беспокойся, – заметила Пегги. – У меня такое предчувствие, что еще до того, как мы отсюда смоемся, ты будешь всеми фибрами своей души мечтать о том, чтобы о тебе все забыли.

Впереди показались белые колонны Зимнего дворца, сияющие янтарем в лучах заходящего солнца. Только теперь Джордж увидел толпу рабочих, о которых предупреждал капитан Ридман.

Он покачал головой:

– Ну кому пришло в голову собраться именно здесь?

– Наверное, когда рабочие последний раз митинговали здесь, – заметила Пегги, – это место еще было резиденцией царской семьи, и охрана Николая Второго, опасаясь, как бы чего не вышло, решила расстрелять демонстрантов.

– Страшно подумать, – сказал Джордж, – что находятся те, кто мечтает вернуть железную пяту.

– Вот почему я ничего не имею против того, если меня не поблагодарят, – сказала Пегги. – Нами движет страх, а не дружеское похлопывание по плечу. Осторожность является лучшей наградой самой себе. Именно так считал Кейт.

Джордж бросил взгляд в зеркало заднего вида. В голосе английской разведчицы не было ни тени скорби по погибшему возлюбленному; не увидел он горечь утраты и у нее в глазах. Быть может, Пегги относилась к тем, кто не плачет на людях, а может быть, к тем, кто вообще никогда не плачет. Ему захотелось узнать, как поведет себя она, когда они окажутся в здании, в котором, наверное, встретил свою смерть Кейт Филдс-Хаттон.

На огромной клетчатой шахматной доске Дворцовой площади собралось по меньшей мере три тысячи человек. Они стояли лицом к небольшой трибуне, возведенной перед аркой Главного штаба. Милиция разворачивала машины, не пропуская их на площадь, и Пегги посоветовала рядовому Джорджу пристроиться у тротуара до того, как их остановят. Он приткнулся у летнего кафе с коричневыми зонтиками над столиками. На каждом зонтике красовался логотип какого-нибудь сорта пива или вина.

– Рыночные отношения уже проникли и сюда, – недовольно заметил Джордж Пегги, когда они вышли из машины.

– Да уж, – согласилась она, замечая, что на них пристально смотрит ближайший милиционер.

Джордж тоже обратил на него внимание.

– Нашу машину узнали, – сказал он.

– Однако никто не думает, что мы останемся здесь, – возразила Пегги. – Все уверены в том, что мы уже выполнили свое задание.

– Вам не кажется, что наш приятель Ронаш уже сообщил наши приметы, которые сейчас рассылают по факсу по всему Санкт-Петербургу?

– Пока что еще нет, – сказала Пегги. – Но нам действительно нужно избавиться от военной формы, если мы собираемся покидать страну в качестве туристов. – Она взглянула на часы. – С Волковым мы встречаемся через один час десять минут. Предлагаю пройти внутрь. Если нас остановят, я скажу, что мы из Адмиралтейства, это в одном квартале к востоку. Скажу, что нас просто отправили следить за тем, чтобы толпа не вышла из-под контроля. Как только мы окажемся в Эрмитаже, мы переоденемся и, разыгрывая из себя влюбленную парочку, направимся к Рафаэлю.

– Наконец-то маскарад, который придется мне по душе, – улыбнулся Джордж, направляясь через площадь.

– Ты слишком не радуйся, – заметила Пегги. – В музее мы с тобой изобразим ссору, я уйду от тебя и встречусь с Волковым.

Джордж ухмыльнулся.

– Я мужчина женатый. Это я тоже как-нибудь переживу. – Его улыбка стала шире. – Нам предстоит действовать в самом логове врага. Мне это нравится.

Не разделив его веселье, Пегги обогнула толпу на Дворцовой площади, предоставив Джорджу гадать, услышала ли она его. Англичанка равнодушно окинула взглядом стройные ряды митингующих, скульптурную композицию над Аркой Главного штаба, она смотрела куда угодно, только не на сам Эрмитаж и не на реку за ним, на набережной которой погиб Кейт Филдс-Хаттон. Только сейчас Джордж заметил в уголках глаз Пегги влагу, обратил внимание на то, какой тяжелой стала ее походка. И наконец обрадовался, проникнувшись близостью к женщине, рядом с которой бедром к бедру просидел почти полдня.

Глава 59

Вторник, 22.51, неподалеку от Хабаровска

Солдаты российского спецназа обучены выполнять самые разные действия своим главным оружием – саперной лопаткой. Вооруженных только лопаткой, их запирают в клетке один на один с бешеной собакой. Им приказывают лопаткой валить толстые деревья. И время от времени им приходится рыть в мерзлой земле окопы, достаточно глубокие, чтобы в них можно было укрыться. Затем поле старательно утюжат танки. И тех, кто не смог зарыться достаточно глубоко, давят гусеницами.

Подполковник Скуайрс с помощью Лиз Гордон провел специальные исследования тактики спецназа, выискивая в ней все то, что позволяет воспитывать в бойцах небывалую выносливость и универсальность. Разумеется, принять все методы русских он не мог. Регулярные избиения, направленные на то, чтобы закалить боевой дух солдат, ни за что не одобрил бы Пентагон, хотя Скуайрс не сомневался, что командиры с радостью пошли бы на это. Но многие методы спецназа Скуайрс все же заимствовал, в том числе свой любимый: умение замаскироваться в кратчайшие сроки и в самом, казалось бы, неподходящем месте.

Узнав о солдатах, несущих дежурство на крышах вагонов, Скуайрс понял, что они будут в первую очередь следить за верхушками деревьев, скалами, валунами и снежными откосами вдоль железнодорожного полотна. Он не сомневался, что кто-то станет наблюдать из паровоза за рельсами, ища взрывчатку и завалы. Но он также знал, что ему придется незаметно забраться под состав, и для этого лучше всего было спрятаться прямо на путях.

Свет прожектора паровоза достаточно рассеянный и тусклый, а солдаты будут внимательно смотреть на рельсы. Поэтому Скуайрс небольшим топориком перерубил две старые, рассохшиеся шпалы, выкопал в насыпи небольшое углубление, улегся в него на спину и попросил сержанта Грея засыпать его и мешок со взрывчаткой снегом, оставив напротив отверстие, чтобы можно было дышать. Спрятав по соседству таким же образом рядового Ньюмайера, сам Грей укрылся за большим валуном, вдалеке от того места, где должен был остановиться состав. Когда Скуайрс и Ньюмайер нападут на вагоны и начнется фейерверк, Грей выдвинется к своей цели – паровозу.

Скуайрс сначала услышал, затем почувствовал барабанную дробь приближающегося состава. Он нисколько не волновался. Он лежал значительно ниже уровня рельсов, так что даже решетка, если она есть, не заденет наваленный сверху снег. Опасался Скуайрс только того, что машинист заметит дерево слишком рано или вообще его не заметит и наткнется на него. В последнем случае состав сойдет с рельсов, отбросив колесами дерево назад, на спрятавшегося Скуайрса, превратив его, как сострил он сам Грею, в отбивную.

К счастью, не произошло ни того, ни другого. Однако, когда состав полностью остановился и Скуайрс смог проделать в снегу дырочку на уровне глаз, он увидел, что находится под тендером. То есть за один вагон впереди от того места, где ему хотелось бы оказаться.

"Хорошо, хоть маскировка удалась", – подумал Скуайрс, осторожно стряхивая с себя снег. Он находил что-то очень утешительное, исторически справедливое в том, что русские солдаты попались в ловушку, устроенную по русскому типу, – так Распутин погиб от рук царских приближенных, а сам царь был расстрелян революционерами.

Выбравшись из-под снега, Скуайрс услышал крики. Несмотря на то что буквально каждый дюйм его кожи был покрыт теплой термоодеждой, он замерз – и холод, казалось, проникал еще глубже из-за беспросветной темноты вокруг.

Полностью освободившись, Скуайрс услышал скрип сапог по влажным сугробам. За этим последовало яркое сияние вспыхнувших световых шашек, отбросивших на снег круги розоватого света. Темнота под брюхом состава окрасилась в зловещий багровый цвет.

Извиваясь, Скуайрс пополз назад, к первому вагону.

Справа от него бегали российские солдаты, и он, задержавшись на мгновение, расстегнул кобуру на правом бедре. Хотя у него и не было никакого желания создавать международный инцидент, он предпочел бы прочитать в газете отчет о своих преступлениях, вместо того чтобы другие прочитали сообщение о его смерти в заснеженных полях Сибири.

76
{"b":"2309","o":1}