ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Несколько раз за время поездки Пегги натыкалась в тесном коридоре на рядового Джорджа, но они не сказали друг другу ни слова, за исключением коротких "Прошу прощения". Хотя им и удалось покинуть пределы России, они не могли поручиться, что в поезде нет русских шпионов, которые, не имея хорошего описания своих противников, следят за всеми парами. По этой причине Пегги старалась как можно больше времени проводить в вагоне-ресторане, где она подсела к группе российских военных, с которыми то и дело обменивалась фразами, чтобы со стороны казалось, будто она едет вместе с ними. В конце концов один офицер даже предложил ей стать ее ангелом-хранителем, если она в таковом нуждается. Поезд прибыл в столицу Финляндии незадолго до рассвета. Проходя через паспортный контроль, Пегги и российский офицер обменялись телефонами и адресами – разумеется, Пегги сообщила вымышленные данные. Через таможню Пегги прошла по "зеленому коридору", в то время как багаж русских был подвергнут тщательному досмотру.

Оказавшись на улице, Пегги и рядовой Джордж пошли рядом. Прищурившись, англичанка посмотрела на оранжевую корону солнца, возвещающую начало нового дня.

– Что там за чертовщина произошла в музее? – спросил Джордж.

Пегги улыбнулась:

– Извини, я забыла, что ты ничего не знаешь.

– Да, не знаю. У меня из головы не выходило то место из "Пушек острова Наварро", где разведчица получает по полной программе.

– Я притворилась, что оступилась и упала на лестнице, – сказала Пегги. – Когда та женщина выдала себя, бросившись за мной, я вынуждена была ее устранить. Затем из ее же пистолета я стреляла в офицера спецназа, который, судя по всему, был уверен, что сможет свернуть мою худенькую шейку, даже получив несколько пуль в грудь. Но не смог. Потом воцарилось всеобщее смятение, и мне удалось улизнуть.

– Твою жизнь никогда не экранизируют в кино, – заметил Джордж, – потому, что никто в это не поверит.

– Жизнь всегда гораздо интереснее, чем кино, – сказала Пегги. – Вот почему в кино приходится делать врагов ростом в сорок футов.

Они обсудили планы возвращения домой. Джордж решил, что вылетит ближайшим рейсом, на который сможет достать билет. Пегги сказала, что пока не знает, как и когда покинет Хельсинки, – в настоящее время ей хотелось лишь прогуливаться по улицам пешком, ощущать лицом тепло солнца и избегать замкнутых помещений, которые могли бы напомнить об отсеке карликовой подводной лодки, заднем сиденье машины и набитом битком поезде.

Остановившись перед зданием Финского национального театра, они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Признаю, что была не права, – сказала Пегги. – Я не думала, что ты выдержишь.

– Спасибо, – ответил Джордж. – Услышать такое очень приятно, особенно от человека значительно опытнее и значительно старше.

Пегги очень захотелось швырнуть его за землю, как сделала она это при первом знакомстве. Однако она лишь протянула руку.

– Лицо ангела и душа бесенка, – сказала она. – Сочетание отличное, и тебе оно очень идет. Надеюсь, мы еще встретимся.

– Договорились, – сказал Джордж.

Пегги начала было разворачиваться, но остановилась.

– Когда увидишь того типа, который скрепя сердце разрешил мне присоединиться к вам, – сказала она, – передай ему от меня спасибо.

– Ты имеешь в виду нашего командира? – спросил Джордж.

– Нет, некоего Майка. Он дал мне возможность хотя бы частично вернуть то, что я потеряла.

– Обязательно передам, – пообещал Джордж.

И, повернувшись к солнцу, словно мошка к лампе, Пегги быстрым шагом пошла по пустынной улице.

Глава 77

Пятница, 08.00, Вашингтон

После дождя над влажной взлетно-посадочной полосой авиабазы Дувр в штате Делавэр поднималась дымка, что полностью соответствовало настроению маленькой группы, встречающей транспортный "Си-141". Рядом с застывшей ротой почетного караула стояли Поль Худ, Майк Роджерс, Мелисса Скуайрс и маленький Билли, сын Чарли. У всех четверых сердце обливалось кровью.

По дороге, в лимузине, ехавшем следом за катафалком, Роберт давал себе слово держать себя в руках – ради Билли. Но сейчас он ловил себя на том, что это не просто неестественно – это невозможно. Когда из открывшегося грузового люка выкатили гроб, накрытый флагом, Роджерс почувствовал, что у него наворачиваются обжигающие слезы. Он ощутил себя таким же мальчишкой, как Билли, объятым горем, нуждающимся в утешении, полным отчаяния, потому что утешения ждать неоткуда. Генерал стоял, вытянувшись по стойке "смирно", не в силах слышать рыдания и всхлипывания вдовы и сына подполковника Скуайрса, стоявших слева от него. Его захлестнула волна признательности к Худу, когда тот встал за спинами Мелиссы и Билли, в пальто, развевающемся на ветру, и положил руки им на плечи, готовый предложить слова утешения, поддержку, силу – все то, что могло понадобиться.

И Роджерс подумал: "Как же я ошибался в этом человеке!"

Почетный караул дал залп салюта. Когда гроб загружали в катафалк, чтобы везти на Арлингтонское мемориальное кладбище, тощий, словно веретено, пятилетний Билли вдруг повернулся к Роджерсу.

– Как вы думаете, когда мой папа находился в поезде, ему было страшно? – чистым, детским голоском спросил он.

Роджерс вынужден был стиснуть губы, чтобы не расплакаться. Мальчишка ждал, глядя на него не по-детски взрослыми глазами. Ему ответил Худ, присевший перед Билли на корточки.

– Твоего папу можно сравнить с полицейским или пожарным, – сказал он. – Даже несмотря на то, что им страшно, когда они сталкиваются лицом к лицу с преступником или с огнем, в первую очередь они думают о том, как помочь людям, и поэтому достают вот отсюда мужество. – Худ прикоснулся пальцем к куртке Билли, прямо напротив сердца.

– А как это у них получается? – спросил мальчишка, шмыгнув носом, но полный внимания.

– Точно сказать не могу, – ответил Худ. – Они делают это так, как все герои.

– Значит, мой папа был героем? – спросил мальчишка, несомненно польщенный этой мыслью.

– Великим героем, – подтвердил Худ. – Величайшим.

– Больше вас, генерал Роджерс?

– Неизмеримо больше, – ответил Роджерс.

Положив руку на плечо Билли, Мелисса с признательностью грустно улыбнулась Худу и повела мальчишку к машине.

Проводив их взглядом, Роджерс повернулся к Худу.

– Я читал... – начал было он, осекся и вынужден был с трудом сглотнуть комок в горле, прежде чем начать сначала. – Я читал величайшие речи и выступления в мировой истории. Но ничто не тронуло меня так, как эти твои слова, Поль. Я хочу, чтобы ты знал: я горжусь знакомством с тобой. Больше того, я горжусь, что мне выпала честь служить под твоим началом.

Козырнув Худу, Роджерс сел в машину. Поскольку его взгляд был обращен на Билли, он не увидел, как Худ, перед тем как последовать за ним, смахнул с глаз слезинку.

Глава 78

Следующий вторник, 11.30, Санкт-Петербург

Поль Худ, его жена и двое детей долго гуляли в Михайловском саду, расположенном недалеко от Невского проспекта. Затем они расстались – Шарон с детьми отправились смотреть, как школьники играют в футбол, а Худ уселся на скамейку под древним деревом, рядом с невысоким мужчиной в кожаной летной куртке, кормившим хлебными крошками голубей.

– Если задуматься, – на чистом английском произнес мужчина, – как это странно, что небесным тварям приходится спускаться на землю, чтобы искать корм, строить гнезда и выводить потомство. – Он обвел рукой небо. – Казалось бы, здесь им должно быть достаточно места.

Худ улыбнулся.

– Оттуда, сверху, они по-особенному видят все то, что происходит здесь. А это уже немало, я так полагаю. – Он посмотрел на своего соседа. – Вы не согласны, генерал Орлов?

Прикусив нижнюю губу, бывший космонавт кивнул.

– Да, вы правы. – Он посмотрел на американца. – Ну, как вы, друг мой?

89
{"b":"2309","o":1}