1
2
3
...
16
17
18
...
38

И размеры, и внутренняя отделка помещений имели масштаб грандиозный, абсолютно немыслимый в наши дни. Блисс сильно сомневалась, что даже миллионер может позволить себе уделить такое скрупулезное внимание деталям.

– Скажите, а они подлинные? – спрашивала она, благоговейно разглядывая фрески, покрывающие сводчатый потолок столовой.

– Считается, что да. Дом был выстроен табачным плантатором, переехавшим сюда с Севера перед самой войной.

Не было смысла уточнять, перед какой именно. Для Блисс, родившейся и выросшей на американском Юге, только одна война представляла серьезный интерес – та, что разразилась между северными и южными штатами и которую впоследствии назвали Гражданской.

Цокая каблучками по деревянному, начищенному до зеркального блеска полу, через богато декорированную лепниной арку Блисс прошла во вторую гостиную. Оттуда стеклянные двери – так называемые французские окна – распахивались в другой сад, еще шикарнее первого. Он носил более упорядоченный характер, спроектированный по типу регулярного французского парка девятнадцатого века – с круглыми, ромбовидными и звездообразными клумбами, в обрамлении живой изгороди из бирючины и декоративных камешков.

Перед широким окном в виде эркера прекрасно смотрелся бы круглый стол в белоснежных фалдах ниспадающей скатерти, подумала Блисс. А возле него – широкое кресло для хозяина и в тон ему диванчик для хозяйки. Но только без привычного тяжеловесного бархата. Здесь для обивки куда лучше подошел бы узорчатый дамаст или, лучше, подушки ручной вышивки. Живое воображение Блисс мгновенно нарисовало картину: освещенная косыми лучами заходящего солнца, за пяльцами сидит женщина, одетая в старинный пышный кринолин, и старательно переносит на канву традиционный цветочный орнамент.

– Поистине чарующая картина, – промолвил Шейн.

Блисс с трудом оторвала мысленный взор от воображаемого индийского ковра, покрывающего центральную часть комнаты, и рассеянно посмотрела на хозяина.

– О чем вы?

– Приятно наблюдать за работой вашего воображения. Вы словно находитесь где-то за тысячи миль отсюда.

– Скорее, за много десятилетий. Я пыталась представить себе этот дом в пору его расцвета.

– Он имеет все шансы вернуть былое величие. – Глядя, как она зачарованно бродит по пустым помещениям, Шейн испытывал чувство вины за то, что обманывает эту женщину. Воровка или нет, но ясно, что она без ума от старины. – Конечно, если вы возьмете на себя эту благородную задачу.

– Я буду просто счастлива, – расцвела в улыбке Блисс. Радостное предвкушение отражалось в ее глазах, как луч солнца в бирюзовой тропической лагуне, и у Шейна возникло безотчетное желание осыпать ее нежнейшими поцелуями. На всякий случай, от греха подальше, он засунул руки поглубже в карманы.

– Хочу предупредить: я из тех заказчиков, что активно взаимодействуют с исполнителем.

– Что это означает?

– Это означает, что я намерен работать в тесном контакте с вами. Будем вместе обсуждать проект каждого помещения. Вместе ездить на антикварные аукционы за мебелью и прочими безделушками, которые должны будут превратить этот мавзолей в человеческое жилье.

– Тогда нам следует обсудить бюджет.

– А если я дам вам полную свободу действий?

В ответ она лишь рассмеялась:

– Я вижу, вы просто не представляете, во что ввязываетесь. Окажись я нечиста на руку, при таких расходах попросту бы вас разорила.

Он протянул руку и нежно поправил ее выбившийся золотой локон.

– Но, к счастью для меня, вы из тех, кто полностью заслуживает доверия.

Неожиданно он оказался совсем близко. Что-то очень похожее на желание молнией пронзило ее тело, скользнув вдоль позвоночника. Блисс неловко отступила и принялась с повышенным интересом изучать роспись на колонне.

Боже милосердный, помоги! Она до сих пор осязала прикосновение его пальцев там, за ухом. Никогда бы не подумала, что это место может оказаться таким чувствительным. Противоречивые ощущения – неизъяснимого наслаждения и темного опасного омута – боролись внутри ее.

Блисс страстно стремилась получить выгодный заказ и посвятить весь свой энтузиазм, вкус и художественное чутье возрождению замечательного произведения архитектуры. Но она вместе с тем опасалась сближения с этим человеком.

Наконец, все еще в смятении, она повернулась к заказчику:

– Я берусь за эту работу, Шейн. Но только за работу!

Маленькая лгунья! Неужели она и впрямь думает, что он остался глух к пробегавшему по ней трепету от его прикосновений? Неужели всерьез верит, что они смогут запросто работать в тесном контакте, позабыв о том перевернувшем обе души поцелуе?

– Жаль.

– Но почему?

– Потому что вы не оставляете мне даже шанса на сомнение. Можете не верить, но вообще-то я не имею привычки сопровождать деловые отношения с женщиной личными.

Она снова смущенно порозовела. Этот трогательный непроизвольный румянец одновременно и притягивал Шейна, и приводил в замешательство. Было нелегко придерживаться заданной цели, наблюдая этакую почти детскую простоту и невинность, которые не очень-то вязались с образом продувной мошенницы, с ее заранее разработанной хитроумной тактикой.

Все больше ощущая себя акробатом на туго натянутой проволоке, Шейн твердым шагом пересек комнату, приблизился к ней и обхватил ладонями ее лицо, полное неизъяснимой привлекательности.

– Не стану скрывать, Блисс: мне бы очень хотелось соблазнить вас. Но еще больше мне хочется завоевать ваше сердце, хочется, чтобы лишь по его велению вы пришли ко мне, и потому я готов ждать столько, сколько потребуется.

Но ведь я сама в последнее время только и делала, что мечтала об этом! – в смятении подумала Блисс. С той самой парижской ночи.

– Все не так просто, как вам кажется, – вслух возразила она.

– Знаю, – с неподдельной искренностью кивнул ее искуситель. – Но я и не верю в легкие пути. – Подушечкой большого пальца он нежно провел по ее верхней губе. – Наши отношения будут ограничиваться чисто профессиональными рамками. Так долго, как вам самой того захочется.

Блисс подняла взгляд, пытаясь прочесть в его непроницаемых синих глазах подлинный ответ, и наконец решила, что по крайней мере в этом ему можно верить.

– Благодарю вас. – Ничего, она сможет быть сильной и стойкой. Как только почувствует, что подпадает под власть чар Шейна Бруссара, сразу вспомнит историю с Аланом.

Они вместе возобновили осмотр многочисленных помещений особняка. Женские босоножки и мужские туфли в такт постукивали по гулким полам пустующих апартаментов, а Шейн старался как бы невзначай переплетать их порой соприкасающиеся пальцы. И вдруг в который раз поразил Блисс, обнаружив сверхъестественную способность читать ее мысли.

– Когда мы наконец по-настоящему займемся любовью, – неожиданно проговорил он, – поверь, дорогая: ты навсегда забудешь все страхи, что поселил в тебе этот ничтожный человек, чей образ, похоже, не дает тебе жить спокойно.

И Блисс хотелось в это верить.

Семь дней спустя Шейн, войдя в свой гостиничный номер, обнаружил там старшего брата, который удобно расположился, не дожидаясь приглашения.

– Ты, конечно, понимаешь, что заслуживаешь хорошей взбучки? – вместо приветствия обратился он к хозяину.

Шейн не спеша извлек из мини-бара пару бутылок пива и лишь затем обратил взгляд на непрошеного гостя.

– Итак, слушаю. Что же я натворил на сей раз?

– Всю неделю Блисс только тем и занималась, что выбирала и заказывала стеновые панели, вдоль и поперек изучала каталоги обоев, обзванивала дизайнерские фирмы. Причем не только по всему Югу, но добралась даже до Балтимора и Нью-Йорка. Для чего ты вбил ей в голову, будто собираешься оборудовать свой паршивый особняк?

– Для этой цели у меня имеется открытый счет. Могу позволить себе купить любую чепуху, лишь бы доставить женщине удовольствие.

– Доставить удовольствие? Вот как ты это называешь? – Майкл залпом проглотил пиво. – А что, по-твоему, она будет чувствовать, когда правда всплывет наружу? Что ты попросту ее использовал, посмеялся над ней! И что я, будь проклят, тебе в этом помог!

17
{"b":"231","o":1}