ЛитМир - Электронная Библиотека

– Надеюсь, вы не собираетесь покупать еще и землю. – О'Мэлли был прекрасно известен ее банковский счет – до последнего доллара. Для поддержания рассыпающегося на корню имения мошеннице пришлось бы умыкнуть еще вагон бриллиантовых серег.

– Ох, конечно же, нет, – вздохнула она, любовно проводя рукой по рифленой колонне фасада. – Просто это моя заветная мечта, этакая волшебная фантазия. Из тех, что живут в сердце каждого.

Она гладила каменные стены так нежно, словно то были живые существа. В этом жесте было столько неосознанной чувственности, что Шейну вновь сделалось не по себе. Я добьюсь ее. И очень скоро, мысленно поклялся он.

– Послушайте, Блисс, помогите моему отчаявшемуся разуму решить задачу: у вас всегда была эта привычка смотреть на мир сквозь розовые стеклышки?

– Боюсь, что да. – В этот момент красавица сняла темные очки, и Шейн увидел, что сама искренность светится в ее по-детски бесхитростных глазах. – Неужели это такой уж недостаток?

– Всего лишь хороший способ попасть в беду.

– Знаю. – Она подумала об Алане. – Но уж лучше я буду жить в ожидании хорошего и порой испытывать разочарования, чем стану вечно готовиться к худшему.

Готовиться к худшему, причем постоянно и методично, подумал вдруг Шейн, стало целью и содержанием его собственной жизни в последние десять лет. Слов нет, он добился желаемого, с головой окунулся в авантюрную жизнь, получил отличную порцию приключений, к которым так стремился, покидая Луизиану… Но какой ценой – вот в чем вопрос!

– В общем-то, не самая плохая жизненная философия, – заключил он, обнимая ее за талию и притягивая к себе – Значит, когда думаете обо мне… – пальцами другой руки он ласково обвел нежный овал ее лица, неожиданно решительные очертания подбородка, – вы тоже ждете лучшего?

Блисс знала: она не умеет лгать. Давно уже поняла, что ее жребий такой же, как у ее бабки, как у матери, – идти по жизни, руководствуясь лишь собственным сердцем. Ее романтической натуры не изменило даже неудачное замужество. Вот и сейчас, взглянув в глубину вдруг смутивших ее, необычно потеплевших синих глаз Шейна, она не сумела покривить душой:

– Да!

В коротенькое слово была вложена такая сила страсти, что Шейн понял: конец его терзаниям не за горами.

– Значит, в последнее время не я один просыпаюсь по утрам в мучительной испарине? – И он, будто невзначай, нежно поиграл упавшим на ее лицо кудрявым шелковым локоном.

Это прикосновение, небрежное и бесконечно интимное, обольстительный, манящий изгиб его губ в тот же миг породили у нее предательскую слабость и дрожь в коленях. Несмотря на влажный воздух над поросшим зеленью заливом, Блисс почувствовала, как у нее пересохло во рту.

– Да.

В искренних, широко распахнутых глазах можно было как на ладони увидеть всю ее душу, и в этот самый миг Шейн окончательно, на все сто процентов постиг, что Майкл прав, прав от начала до конца. Эта женщина имеет не больше отношения к каким-либо кражам, чем он сам. А следовательно, Алан Форчен не зря намекал, что ее жизни угрожает опасность. Он действительно пытался предостеречь Блисс.

Шейн решил, что должен открыть ей правду. Пожалуй, это будет наилучшим способом поведать обо всем, объяснить, какая закрутилась вокруг нее чертовщина. Быть может, даже спасти ей жизнь.

– Нам надо поговорить.

– Странно, – лукаво улыбнулась она, – вот уж не думала, что именно беседы со мной ты так упорно добивался.

– Послушай, Блисс… – Эх, не ко времени этот разговор! Получалось, что как раз в тот момент, когда она наконец сдалась, созрела для любви, он начинает резко менять курс. – Мое отношение к тебе ничуть не изменилось. Впрочем, нет, я хочу тебя больше, чем когда бы то ни было. Но есть кое-что… – Сзади приблизилась чья-то тень, и Шейн замолчал.

– О! – раздался за их спинами вкрадчивый голос. – Никак не ожидал встретить вас тут, дражайшая Блисс. Полагал, что наше маленькое состязание на лафайетском аукционе надолго отвратит вас от подобных авантюр.

Блисс вздрогнула.

– А я и представить не могла, что вы так опасаетесь моего появления.

– Мы ведь не раз обсуждали этот вопрос, не правда ли? У вас нет ни малейшего шанса успешно конкурировать на рынке при вашей слабой финансовой базе.

– Прошу прощения, приятель, но, по-моему, вы имеете об этом абсолютно превратное мнение, – вмешался в разговор Шейн.

Корифей антикварного бизнеса презрительно изогнул свою псевдоаристократическую бровь.

– Не помню, чтобы мы с вами встречались. Мое имя – Найджел Черчилль. А вы…

– Ну а мое – Шейн Бруссар!

– Вот оно что… – задумчиво кивнул тот. – Таинственная личность, о которой гудит вся округа. Ходят слухи, что Блисс заарканила вас в качестве клиента. Правда, в нашем деле слухи имеют свойство расти как грибы после дождя, а потому я не обращаю на них внимания.

– В данном случае слухи оказались правдой. Блисс действительно согласилась обставить мой новый дом.

– Ну что ж, когда вам надоест переводить деньги на дилетантов, возможно, возникнет желание позвонить мне. То есть настоящему специалисту своего дела. – Изящным жестом он извлек из кожаного кейса визитную карточку. – Уверен, что человек вашего положения привык получать все самого высокого качества.

– Именно потому я и обратился к Блисс, – любезно поклонился Шейн. – Она, по моему мнению, отнюдь не дилетантка. Тебе же, старина Черчилль, советую поскорее заползти обратно под тот заплесневелый камень, из-под которого ты выполз. Иначе сегодня тебе придется иметь дело со мной, а уж я перешибу твою цену на любой, самый ничтожный предмет, который ты вознамерился здесь купить!

Став свидетельницей перепалки между Шейном и Аланом, Блисс уже поняла, что ее избраннику свойственно истинно мужское, хотя и редкое в наши дни, качество – вставать на защиту женщин. Но, как ни лестно иметь подобного защитника, нельзя же ради защиты чести довести его до разорения.

– Шейн… – вмешалась она.

– Не беспокойся, дорогая! Я знаю, что делаю, – прозвучал немедленный ответ.

После четырех проведенных в жаре и духоте аукционных часов Блисс ошеломленно поглядела на Шейна:

– Я просто не могу поверить! Как это случилось?! Мы купили все, что наметили!

– Говорил же тебе: я знаю, что делаю.

Шейна одинаково радовали перекошенное от злости лицо Каннингема, который вскоре получит счет за сегодняшние безумства, и сияющие небывалой, детской радостью удивительные глаза Блисс.

– Но ведь ты истратил целое состояние! – Конечно, Блисс знала, что ее избранник богат, но понятия не имела насколько.

– Мне нужно было преподать этому ничтожеству урок деловой этики.

Блисс бросила взгляд на Черчилля, признанного в своих кругах корифея, потерявшего сегодня изрядную долю своей спеси. Развенчанный авторитет тоже покинул помещение аукциона и теперь, стоя возле своего «роллс-ройса» последней марки, казалось, был целиком поглощен беседой с какой-то брюнеткой не первой молодости, которую Блисс уже где-то видела.

Шейн успокоил себя мыслью, что правительство выкидывает куда большие средства на проекты куда менее полезные. Вдобавок он наслаждался унижением хама, доставившего Блисс столько огорчений, заплатив втрое дороже заявленной цены за какую-то нелепейшую штуковину, которую Блисс назвала умопомрачительной кушеткой, и увидел, что от ненавистного конкурента прямо-таки повалил дым.

А Блисс все перебирала в памяти, как много им удалось купить сегодня: резную каминную полку ручной работы, французские часы в стиле барокко, черное лакированное кресло времен Наполеона III, скамью эпохи Регентства… Не говоря уж о невообразимо прекрасной, крытой атласом кушетке на изящных ножках из слоновой кости. Такая вещь станет украшением любой гардеробной верхнего этажа в изящно обставленном доме.

Ей удалось приобрести кое-что и для своего магазина – когда Найджел, поняв, что Шейн не намерен уступать ни йоты, почел за лучшее дать отбой.

– Считаю, что такое дело надо отпраздновать! – заявила она.

22
{"b":"231","o":1}