ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Вы поняли меня правильно.

— Но похоже, что это не помогло поймать убийцу! — иронически возразил репортёр.

— Потому что есть журналисты, которые считают себя более искусными следователями, чем сами следователи, и которые, в поисках сенсаций, вмешиваются в не касающиеся их дела. Они ведут “расследование”, ставят палки в колёса, печатают сведения, которые добывают не самыми благовидными путями, а результат этого “усердия не по разуму” заставляет преступника насторожиться и предупреждает его, что за ним следят!

— Значит, вы утверждаете, что вам помешала печать?!

— Да, именно так! — твёрдо заявил комиссар. — Печать, которая должна не охотиться за сенсационными известиями, а помогать нам. Авторы уголовной хроники должны публиковать лишь сведения, получаемые от полиции!»

Интервью Пауля Михэйляну вызвало волну протестов среди репортёров, считавших себя знатоками в области криминалистики.

«Комиссар оскорбляет печать!»

«Вместо того, чтобы поймать убийцу, комиссар Пауль Михэйляну “поучает” журналистов!».

«Если мы будем ждать сведений от полиции, у нас отрастут бороды, как у патриархов».

После пяти основных фаворитов под списком подозреваемых была проведена черта. Допущения, предположения, но ни одного доказательства!

«Значит, кто же из пятерых?» — спрашивала одна газета.

«Или, может быть, шестой?» — писала другая.

А третья шутила:

«Убийца нашёлся. Теперь ищут комиссара полиции, который мог бы его арестовать.»

А комиссар полиции, неспособный довести следствие до конца, был вынужден подать в отставку.

Одному из серьёзных репортёров удалось взять у него интервью, впрочем, довольно-таки лаконичное;

«— Почему вы подали в отставку?

— За неудачу нужно платить!

— Можете ли вы добавить что-либо к тому, что сообщалось в печати?

— Нет.

— Кто из пятерых подозреваемых кажется вам более… подозрительным?

— Никто.

— Шестой?

— Может быть, шестой…

— У вас есть определённые подозрения?

— Комиссар полиции — не репортёр, он не имеет права предавать свои соображения гласности.»

Постепенно шум вокруг дела Беллы Кони утих, растаяв в большом вопросительном знаке. Последней вспышкой была отставка комиссара Пауля Михэйляну, который вёл следствие. В связи с этим одна газета упоминала, что достойный комиссар, в других, более сложных случаях проявивший талант и показавший свою несомненную принадлежность к «благородной расе следователей», был, возможно, вынужден подать в отставку из-за того, что не хотел разоблачать убийцу, который мог принадлежать к «хорошей семье», — одного из богачей, без зазрения совести бросающих огромные деньги на серебряные подносы официантов из «Альхамбры»… Потом дело было сдано в архив, получило порядковый номер, покрылось многолетней пылью, общественное мнение забыло о «деле Беллы Кони», и над ним простёрлось забвение.

И лишь вера прокурора во врождённую интуицию его друга, капитана Буня, и желание этого последнего продолжать сотрудничество с Аной Войня извлекли на свет эту историю двадцатилетней давности.

Один из подозреваемых симпатизирует литераторам

В голове Аны всё перемешалось. Листая газеты и журналы, занимавшиеся «делом Беллы Кони», она несколько часов прожила в другом мире. Но это не помогло ей прийти к какому-либо выводу. В памяти у неё остались лишь вопросы, поставленные разными газетами, вопросы, ответить на которые было ещё труднее теперь, через двадцать лет… Самоубийство? Или — убийство?

Когда Эмиль зашёл в читальный зал Библиотеки Академии наук, Ана его даже не заметила, хотя он смотрел прямо на неё. Она была измучена, как выжатый лимон. От усталости у неё кружилась голова. Губительные страсти профессионала! — как частенько говорил Эмиль.

Они вышли.

— Ну как, обнаружила убийцу? — пошутил Эмиль.

— Да! Это один из пятерых или — ещё проще — шестой! — ответила она.

— А всё же, каково твоё впечатление? — поинтересовался Эмиль.

— Не спрашивай меня сейчас! Я никак не приду в себя…

— Ладно. Тогда давай-ка введём в наши организмы дозу фосфора, необходимого для мозга! Приглашаю тебя на обед!

— Куда? Мне не хочется идти в ресторан, там шумно…

— Там, куда я тебя поведу, будет тихо! Ни оркестра, играющего «Кавалерию» или «Кармен», ни звона вилок и ножей, ни возгласов официантов, ни запаха чеснока от рыбного соуса за соседним столиком.

— Эмиль! — воскликнула Ана, притворяясь испуганной.

— Подумать только: тебе удалось произнести такую длинную фразу, никак не связанную с расследованием! Это потрясающе! Голова не заболела?

— Именно поэтому, — подхватил шутку Эмиль, — мне и необходим фосфор. Я израсходовал свой последний запас.

Эмиль заказал стол в частном ресторанчике на улице Штефан чел Маре. Это было небольшое заведение с несколькими столиками наверху, на первом этаже, и с четырьмя — в полуподвале. Фирменным блюдом его была рыба. Свежую рыбу привозили трижды в неделю.

— Итак, господин Эмиль, вы поддерживаете комиссионеров[1]! — пошутила Ана.

— Этот достоин всяческого уважения! — возразил Эмиль.

— Он один из немногих, знающих, как нужно обслуживать клиентов. К тому же, у него всегда подают свежую рыбу. В то время как большинство других, зная, что публика привыкла к плохому обслуживанию, продолжают «традицию»… вокзальных буфетов!

— А нам как раз необходим фосфор! — засмеялась Ана в тот самый момент, когда официант принёс им поднос, на котором красовалась отварная стерлядь, гарнированная цельными картофелинами и благоухающая лавровым листом.

Бутылка фирменного вина, прямо со льда, зелёный лук, салат из свежих помидор и огурцов — деликатесы!

— Жаль, что у него нет дузико! — пожалел Эмиль.

— А это ещё что за… рыба? — удивилась Ана.

— Ты не знаешь классиков! — укорил её Эмиль, принимая серьёзный вид. — Во-первых, это не рыба, а напиток. Жан Барт в своём романе «Европолис» замечает, что стерлядь нужно запивать дузико! А во-вторых, я и сам не знаю каков вкус этого напитка. Кажется, это что-то болгарское… Или греческое.

— Кажется, да, — вспомнила Ана. — Греческий напиток, что-то вроде анисовой водки, — закончила она компетентно.

— Нужно спросить у Космы, — решил Эмиль.

И, пользуясь тем, что поименованный как раз вошёл в маленький зал полуподвала посмотреть, как здесь обслуживают клиентов и довольны ли они, подозвал его:

— Господин Косма!

Он тут же подошёл, вежливо улыбаясь.

— Я вас слушаю! Вы чего-нибудь желаете, что-нибудь не в порядке?

— Нет, напротив! Стерлядь великолепна, — заверил его Эмиль. — Я только хотел спросить вас, знаком ли вам напиток, называемый дузико?

— Дузико? Конечно! Это анисовая водка, греческий напиток; по-гречески он называется «узо». В магазине самообслуживания «Уник» вы можете найти два сорта этого напитка, «Узо Метакса» и «Узо Тона Ривал». Но если вы желаете получить более полную информацию, вон за тем уединённым столиком в углу (Косма незаметно указал глазами в ту сторону) сидит известный поэт С. А. со своим другом, вместе с которым он пишет сценарии для кино — разумеется, когда не сочиняет стихи. Он — настоящая энциклопедия в этих вопросах.

Благодарю вас! — ответил Эмиль. — Мне достаточно ваших сведений. Мы с моей приятельницей заключили пари, и она выиграла. Извините за беспокойство.

— Ничего, пожалуйста, — в свою очередь сказал Косма, вежливо кланяясь и направляясь к столику поэта.

Ана собиралась приступить к сладкому — торту с мороженым, как вдруг остановилась и подозрительно взглянула на Эмиля.

— Но откуда ты знаешь фамилию его?

— Э-э-э… просто услышал, как его подзывали к соседнему столику и запомнил, — с невинной улыбкой ответил Эмиль.

Дна взглянула на него вопросительно, потом вдруг наклонилась над столиком и шёпотом спросила:

вернуться

1

Речь идёт о лицах, которые по договору с государственными или кооперативными организациями берут в управление принадлежащие им небольшие предприятия по оказанию услуг населению и получают часть выручки (Прим. перев.).

5
{"b":"231300","o":1}