ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Я думала, тебе конец! Зачем ты это сделала? Они же могли закусать тебя до смерти.

Иджи поморщилась:

– Ой, только не реви. Ну прости, пожалуйста. Ты что, меда не хочешь? Я же для тебя старалась. Не плачь, ну! Ведь все в порядке, я часто так делаю, и ни разу меня не ужалили. Честно. Ну вставай, дай я помогу тебе, ты вся перепачкалась.

Она достала из заднего кармана брюк некогда голубой платок и протянула Руфи. Руфь никак не могла унять дрожь, но все же поднялась, высморкалась и отряхнула платье.

Иджи хотелось развеселить ее.

– Ты только подумай, Руфь, ведь я никогда раньше не делала этого ради кого-то. И никто на свете, кроме тебя, не знает, что я это умею. Я хотела, чтобы у нас была общая тайна.

Руфь молчала.

– Ну пожалуйста, не сердись на меня!

– Не сердись? – Руфь обняла Иджи: – Ох, Иджи, я не сержусь. Я просто не могу представить, как буду жить, если с тобой что-нибудь случится. Правда!

У Иджи сердце застучало так, что чуть не выскочило из груди.

Когда они съели цыпленка, картофельный салат, печенье и почти весь мед, Руфь прислонилась спиной к стволу, а Иджи положила голову ей на колени.

– Знаешь, Руфь, ради тебя я могла бы убить. Любого, кто тебя обидит, я в тот же миг убью и никогда не пожалею об этом.

– Ой, Иджи, что за ужасы ты говоришь!

– Никакие не ужасы. Мне кажется, лучше убивать из-за любви, чем от ненависти. Ты не согласна?

– Я думаю, что вообще не надо никого убивать, ни по какой причине.

– Ладно, тогда я бы умерла ради тебя. Как ты думаешь, можно умереть ради любви?

– Нет, нельзя.

– А в Библии написано, что Иисус Христос умер ради любви.

– Это другое дело.

– Ничего не другое. Я согласна умереть хоть сейчас. Была бы единственным в мире покойником с улыбкой на лице.

– Не говори глупостей.

– Но я же могла сегодня умереть, разве нет?

Руфь взяла ее за руку и улыбнулась:

– Моя Иджи – заклинательница пчел.

– Я – заклинательница пчел?

– Ты – заклинательница. Я слышала, что такие люди бывают, но видеть не доводилось.

– А это плохо?

– Не-ет, это прекрасно! Разве ты не знаешь?

– Вообще-то я думала, что это со мной что-то не то, может, я психическая какая-то.

– Нет, это замечательно. – Руфь наклонилась и прошептала ей на ухо: – Заклинательница пчел, вот ты кто, старушка Иджи Тредгуд.

Иджи улыбнулась и посмотрела в чистое синее небо, и глаза у нее тоже стали синими. Она была так счастлива, как теплым летним днем могут быть счастливы только влюбленные.

Полустанок, штат Алабама

29 августа 1924 г.

Забавно получается: многие живут рядом с человеком и не замечают, в какой момент они начали его любить. Про себя Руфь знала это с точностью до минуты. Она полюбила Иджи, когда та, улыбаясь, протянула ей кувшин с медом. Чувства, которые Руфь упорно прятала, о которых старалась не думать, внезапно нахлынули на нее, и в этот миг она поняла, что любит. Поэтому и заплакала тогда. Никогда она не испытывала ничего подобного и, скорее всего, больше никогда не испытает.

А теперь, месяц спустя, из-за этого ей приходится уезжать. Иджи совсем девчонка, шестнадцать лет, она вряд ли соображает, что говорит. Она не понимает, о чем просит, умоляя Руфь остаться жить с ними. Но Руфь-то все понимала и сказала себе: уезжай, и чем скорее, тем лучше.

Она не знала, почему ей хотелось быть рядом с Иджи – только с Иджи и ни с кем другим. Хотелось – и все тут. Она молилась об этом, плакала, просила, но, как ни крути, ответ был один: надо ехать домой и выходить замуж за Фрэнка Беннета – молодого человека, с которым она обручена, – и попытаться стать хорошей женой и матерью. Руфь была уверена: что бы Иджи ни говорила, она сумеет себя переломить и заживет нормальной жизнью. И Руфь приняла единственно возможное решение.

Когда она сказала Иджи, что завтра утром уезжает, та просто обезумела. Заперлась в своей комнате и стала бить и крушить все, что под руку подвернется. Весь дом ходуном ходил.

Руфь сидела у себя на кровати, сжав до боли руки, когда в комнату вошла мама.

– Руфь, пожалуйста, пойди к ней, поговори. Ни меня, ни отца она не впускает, а дети к ней идти боятся. Ну пожалуйста, милая, а то вдруг она, не дай бог, что-нибудь с собой сделает.

Они услышали, как что-то упало на пол и разбилось. Мама умоляюще посмотрела на Руфь:

– Она там как бешеный зверь. Ну прошу тебя, пойди, может, тебе удастся хоть немного ее успокоить.

В дверях появилась Нинни.

– Мама, Эсси Ру говорит, что Иджи разбила лампу. – Она взглянула на Руфь, как бы извиняясь. – Думаю, это она из-за твоего отъезда так огорчилась.

Руфь медленно шла по коридору. Джулиан, Милдред, Пэтси Рут и Эсси Ру прятались за дверями своих спален, – только головы торчали с круглыми от страха глазами.

Мама и Нинни остановились в конце коридора. Нинни заткнула уши. Руфь тихонько постучала. Из комнаты донесся вопль Иджи:

– Оставьте меня в покое, черт подери! – И что-то тяжелое ударилось о дверь.

Мама кашлянула и мягко сказала:

– Давайте спустимся в гостиную, пусть они побудут одни.

Дети поспешно скатились по лестнице. Руфь опять постучала:

– Иджи, это я.

– Убирайся!

– Мне надо с тобой поговорить.

– Нет! Оставь меня в покое!

– Пожалуйста, не будь такой.

– А ну отвали от моей двери! Я серьезно! – И что-то опять вдребезги разбилось о дверь.

– Пожалуйста, впусти меня.

– Я сказала, нет!

– Ну пожалуйста, милая.

– Нет!

– Иджи, сию минуту открой эту чертову дверь, слышишь!

Наступила тишина, потом дверь медленно отворилась. Руфь вошла и увидела, что Иджи устроила в комнате настоящий погром. Некоторые предметы были разбиты дважды.

– Ну зачем ты так? Ты же знала, что когда-нибудь мне придется уехать.

– Тогда почему мне нельзя с тобой?

– Я уже объясняла.

– Тогда останься.

– Не могу.

Иджи закричала изо всех сил:

– Почему?!

– Не могла бы ты орать немного потише? Ты пугаешь меня и маму, на весь дом слышно.

– А мне плевать.

– А мне нет. Почему ты ведешь себя как ребенок?

– Да потому что люблю тебя и не хочу, чтобы ты уезжала!

– Иджи, ты с ума сошла? Что люди могут подумать о взрослой девочке, которая ведет себя как не знаю кто?

– А мне плевать! Почему тебе надо выходить замуж за этого парня?

Руфь стала поднимать с пола вещи.

– Я тебе уже объяснила.

– Почему?

– Потому что я хочу этого, вот почему.

– Да ты же его не любишь!

– Люблю.

– Нет, не любишь. Ты любишь меня… сама знаешь. Сама знаешь!

– Иджи, я люблю его и выйду за него замуж.

Иджи, совсем потеряв голову, начала рыдать и кричать:

– Ты врунья, я ненавижу тебя! Лучше бы ты умерла! Не хочу тебя видеть, никогда, никогда! Я тебя ненавижу!

Руфь взяла ее за плечи и сильно встряхнула. Слезы текли по лицу Иджи, она продолжала кричать:

– Ненавижу тебя! Чтоб ты сгнила в аду!

Руфь сказала негромко:

– Прекрати, слышишь? – И неожиданно для себя ударила Иджи по лицу – изо всех сил.

Иджи ошеломленно смотрела на нее и молчала. Они стояли, глядя друг на друга, и больше всего в эту минуту Руфи хотелось прижать ее к себе – как можно крепче. Но она знала, что, если сделает это, тогда наверняка не сможет уехать.

Поэтому она приняла самое трудное решение в своей жизни: повернулась и вышла, закрыв за собой дверь.

Приют для престарелых «Розовая терраса»

Старое шоссе Монтгомери, Бирмингем, штат Алабама

9 февраля 1986 г.

Эвелин принесла коробку тэко[13], которые продавались в трех кварталах от нее, и миссис Тредгуд просто завизжала от восторга.

вернуться

13

Свернутая горячая маисовая лепешка с начинкой из сыра, лука, рубленого мяса и бобов, с острой подливкой.

16
{"b":"231419","o":1}